12апреля.
Сынок, расскажи, что ты в ней нашёл? голос Татьяны Михайловны пронзил тишину кухонного столика. Девчонка из какогото захолустья, без образования, без перспектив. Ты мог бы взять кого угодно, а привёл домой эту
Я стояла в дверном проёме гостиной, кровь прилила к щекам, а лицо пылало от стыда и гнева. Хочется броситься в кухню и выплеснуть всё, что крутится в душе, но я гость в этом доме, чужая.
Мама, пожалуйста, донёсся усталый голос Алексея. Я же просил тебя не начинать.
И что тут такого? Что мама не сказала? Факты сами за себя говорят, Коля, скажи ты ему!
Я отступила в гостиную, уселась на край дивана; мягкая обивка не успокоила меня.
Мы встретились полгода назад на ярмарке, когда Алексей приехал в наш посёлок к дальним родственникам. Я влюбилась в него с первого взгляда так он говорил потом, целуя мои пальцы и обещая уехать со мной, подарить новую жизнь. Я поверила.
Николай Иванович и Татьяна Михайловна не приняли меня сразу. С первой минуты я увидела в их глазах холодное презрение, будто хотят стереть меня из жизни сына. На семейных обедах они молчали, обращаясь ко мне только через Алексея, словно я была невидимкой.
Это временное помешательство у него, заявила однажды Татьяна Михайловна за чаем, когда я вышла в туалет и подслушала разговор. Он поиграет и бросит.
Я молчала. И на следующий день. И через неделю, когда свекровь вновь выплеснула ядовитую реплику о моих «деревенских манерах». Возврата не было, а жить отдельно нечем. Да и любила я Алексея.
Несмотря на яростное сопротивление, Алексей женился на мне в августе. Свадьба скромная: несколько друзей, мама приехала из посёлка в единственном приличном платье. Родители Алексея демонстративно отсутствовали, послав короткое сообщение, где они «не одобряют» брак и «умывают руки».
Первые месяцы после свадьбы прошли в натянутой тишине. Алексей пытался наладить контакт, звонил матери, но Татьяна Михайловна отвечала односложно и холодно. Я не мешала в конце концов, это его семья, его право пытаться сохранить отношения. Я же занялась обустройством нашей маленькой съёмной квартиры и поиском работы.
Когда свекровь наконец согласилась на встречу, я надела лучшую блузку, уложила волосы и купила цветы. Татьяна Михайловна приняла букет, как будто ей подсовывали гнилую рыбу, и тут же бросила его в первую попавшуюся банку без воды.
Ну что, устроилась? спросила она, возглавив стол.
Пока нет, но я не сдаюсь, ответила я, держась за спокойствие. Думаю записаться на заочное обучение, хочу получить образование.
О, как благородно, протянула Татьяна Михайловна. Алеша, конечно, будет за двоих пахать!
Я стиснула зубы, но молчала. Алексей неловко покашлял, переводя взгляд с матери на жену.
Через месяц я действительно начала заочное обучение не ради маминой одобрения, а ради себя. Я устроилась в небольшую фирму, работала с документами, параллельно зубрил учебники, засыпала над конспектами, но шла вперёд.
Весной родители Алексея активизировались. Татьяна Михайловна позвонила сладким голосом и попросила помочь в огороде.
Нужно рассаду высадить, грядки вскопать, пояснила свекровь. Алеша один не справится, а тебе ведь привычно, правда? Ты же в посёлке росла.
Я молчала, её тон меня раздражал.
Я подумаю, выдавила я и повесила трубку.
Кать? позвал меня муж.
Я не буду пахать в их огороде, ответила твердо.
Это мои родители, Афанасия. Неужели так сложно немного помочь?
Помочь одно, а использовать меня как бесплатную рабочую силу другое. Пусть сами копают или наймут когото.
Алексей вздохнул, но спорить не стал. Я знала, что он потом позвонит матери и оправдается за меня. И так и случилось: вечером он заперся в ванной и полчаса чтото виновато шептал в трубку.
Требования свекрови становились всё настойчивее: каждый звонок «приходи помыть полы», «постирай шторы», «поезжай в магазин».
У вас что, руки отвалились? не выдержала я однажды. Вы взрослые, здоровые люди, наймите помощницу, если не справляетесь.
Ах вот как ты разговариваешь со старшими! возмутилась Татьяна Михайловна. Алеша, ты слышишь, как твоя жена мне дерзит?
Алексей мялся, переминался с ноги на ногу, бормотал о компромиссе и уважении.
Я не собираюсь быть прислугой, отчеканила я. Запомните: я ваша невестка, а не слуга.
Я развернулась и вышла из комнаты, хлопнув дверью. За мной остался Алексей и его жалкие попытки всем угодить.
Работа пошла в гору: повышение, зарплата выросла, интересные проекты. Муж вроде бы поддерживал, хвалил, но в его словах звучала натянутость, будто он радовался из вежливости, а не искренне.
Иногда я думала об уходе. Ночи без сна, в голове крутятся сценарии расставания. Но уйти было негде: мама жила в посёлке в крошечной избе, а у меня не было накоплений на собственное жильё. Я застряла, как муха в паутине.
В июне мы пришли на очередной семейный ужин. Алексей обещал, что родители настроены миролюбиво, хотят наладить отношения. Я согласилась, скрепя сердце, надела строгий платок, собрала волосы в низкий пучок.
С первых минут стало ясно, что мира не будет. Татьяна Михайловна накрыла стол, но делала это с видом, будто каждое движение причиняло ей боль. Николай Иванович сидел во главе стола, мрачный, изредка бросая тяжёлый взгляд на меня.
Ну что, так и будешь на шее у сына сидеть? прорычал свекор после салатов. Работаешь за копейки, учишься, а последние деньги из моего сына тянешь?
Я зарабатываю больше Алексея, спокойно ответила я. И сама оплачиваю обучение.
Николай Иванович усмехнулся.
Конечно Думаешь, я тебе поверю? Провинциалка и деревенщина переплюнула моего сына?
Пап, хватит, пробормотал Алексей.
Я правду говорю. Привёл какуюто Я думал, будет покорная и благодарная, а она нос задрала, в огород не идёт, деньги не даёт.
Потому что я не обязана быть вашей прислугой, мой голос прозвенел от напряжения. Если хотите помощи, попросите нормально, почеловечески. Но вы привыкли приказывать и унижать.
Как ты разговариваешь с моим мужем? вскинулась Татьяна Михайловна.
Так, как он заслуживает! упрямо поднялась я.
Николай Иванович медленно встал, лицо запульсировало, жилы на шее выступили.
Если бы не мой сын, прорычал он, ты бы до сих пор в своём вонючем посёлке жила и коровам хвосты крутила! Он тебя из грязи вытащил, а ты тут права качаешь!
Я тоже встала, сердце колотилось в горле, но голос звучал ровно и твердо:
Никто из нормальных женщин не стал бы терпеть такого мелочного и ничтожного человека, как вы. Видимо, Татьяна Михайловна любит жить с тираном!
Тишина опустилась тяжёлой, давящей.
Как ты смеешь! вскочила Татьяна Михайловна, опрокинув стул. Немедленно уходите из нашего дома! И больше не появляйтесь! Алеша, пока ты с ней не разведёшься, даже не звони нам! Понял? Вон!
Я спокойно взяла сумку, накинула кардиган.
Алеша, пойдем.
Он молча поднялся и пошёл за мной.
После разрыва с родителями Алексей изменился. Возвращался домой поздно, лёг на диван спиной к мне и молчал. Так продолжалось несколько дней, потом начал срываться.
Ты всё разрушила, бросил он однажды утром, наливая кофе. Изза тебя я потерял семью.
Изза меня? переспросила я. Серьёзно?
Ты не могла промолчать, потерпеть. Нет, тебе обязательно надо было нахамить.
Меня оскорбляли, а ты молчал, подошла я ближе, вглядевшись в его лицо. Ты не защитил меня ни разу за весь брак.
Это мои родители! Что я мог сделать?
Встать на мою сторону. Но ты предпочёл оставаться в стороне, как всегда.
Он отвернулся. Несколько месяцев он оставался угрюмым, делал едкие замечания о том, что хорошая жена должна уважать старших, прощать, идти навстречу. Я слышала, как любовь гаснет до тла.
Однажды я не выдержала и сказала правду:
Твои родители мелочные, злые люди. И ты, похоже, пошёл в их ногу. Достойный сын
Алексей взорвался, швырнул кружку в стену. Осколки разлетелись по кухне.
Если бы не я, выкрикнул он, голос стал чужим, злым, ты бы до сих пор гнила в своём посёлке! Я тебя вытащил, дал шанс на нормальную жизнь! Неблагодарная!
Я смотрела на него и видела копию Николая Ивановича: то же презрение, та же уверенность в своём величии.
Убирайся, прошипел он. Немедленно. Вон из моего дома.
Я не стала спорить. Достала со старого шкафа чемодан, собрала вещи молча и быстро.
Вызвала такси, донесла чемодан до двери, обернулась напоследок:
Ты слабый, Алексей. Жалкий. Ты точная копия своих родителей.
Полгода прошли в тумане. Комната в коммуналке, соседи, чужие запахи, скандалы за стеной. Я работала до изнеможения, копила каждую копейку, оформляла развод через суд. Алексей не сопротивлялся, подписал все бумаги без разговоров, видимо, и сам устал.
К осени я накопила на аренду нормальной квартиры. Однушка на окраине, но своя, без чужих людей и воспоминаний. Я стояла посреди пустой светлой комнаты, смотрела в окно на серое небо и впервые за долгое время улыбнулась. Жизнь продолжалась без Алексея, без его родителей, без унижений. Просто продолжалась, и это было прекрасно.
