Сергей ставит ультиматум: «Моя мама переезжает к нам в субботу, иначе я подаю на развод». Аглая слушает, как он резко хлопает чашкой по блюдцу, чуть не разливая чай на скатерть, но не замечает пятна. В её взгляде появляется тревожная решимость, которой он не видел за пятнадцать лет брака.
Аглая держит кухонное полотенце, в тишине, нарушаемой лишь гудением холодильника и тиканьем часов, как будто слышит собственный внутренний голос. Сергей, ты шутишь? тихо спрашивает она, вешая полотенце на ручку духовки. Твоя мама живёт в двух районах от нас, мы видимся каждый уикенд, у неё есть подруги, хор ветеранов и занятия скандинавской ходьбой.
Ей тяжело одной! повышает голос Сергей, вставая. Давление скачет, а если приступ ночью, кто ей стакан воды подаст? Скорая уже не успеет, я не могу спать, зная, что она одна в четырёх стенах.
Аглая опускается на стул напротив. Этот разговор уже не первый, но теперь звучит как ультиматум.
Давай рассудим. У нас двухкомнатная квартира: спальня и кабинет, который я использую как офис и где иногда ночует наш сын Артём, когда приезжает с учёбы. Куда разместим Нину Петровну?
В кабинет, конечно, бросает Сергей, будто это единственное логичное решение. Твоему сыну там нечего делать, пусть живёт в общежитии. А мой компьютер можно и в спальню перенести, он же не станок.
У Аглаи отгорает сердце от возмущения. Кабинет её крепость, где она работает бухгалтером удалённо, нуждается в тишине, папках и принтере.
То есть ты хочешь выселить сына, лишить меня рабочего места и посадить в двенадцатиметровой комнате твою маму с «трудным характером»? спрашивает она, стараясь сохранять спокойный тон.
Характер как характер! вспыхивает Сергей. Она старой закалки, требовательна, но любит порядок. Это моя мать, я обязан обеспечить ей достойную старость. А ты эгоистка, тебе лишь комфорт.
Он выходит, хлопая дверью. Аглая остаётся у остывающего ужина: котлета с пюре безвкусна, аппетит исчез.
Нина Петровна, 68летняя женщина с голосом бывшего завуча, требует порядка. «Тяжело одной» для неё значит «некому круглосуточно выносить мозг».
Аглая, держа в руках пакет, слышит в своей голове: «Или мама, или развод». Она понимает, что нет серьёзных диагнозов, лишь возрастная гипертензия, контролируемая таблетками.
Ночь проходит в гнетущем молчании. Сергей укутывается в плед, а Аглая ворочается, глядя в потолок, где свет уличного фонаря отбрасывает тени веток. Она вспоминает, как они покупали эту квартиру: первая доля от родителей, ипотека совместно, но большую часть выплачивает она, благодаря успешной карьере. Сергей работает менеджером в автосалоне, но теперь расставляет комнаты, будто они его личная собственность.
Утром он, завязывая шнурки, бросает: Я жду ответа до вечера. Мама уже собирает вещи. Если ты против, я собираю свои и переезжаю к ней.
Дверь хлопает. Аглая уходит на пуфик, чувствуя, что решение уже принято без её участия.
Весь день она не может сосредоточиться на отчётах. Цифры бегают, а подруга Ирина бросает ей в трубку: Аглая, ты что, с ума сошла? Какая свекровь в двухкомнатке? Это конец! Ты же помнишь, как она проверяла, нет ли пыли на шкафу в твой день рождения.
Он поставил ультиматум, отвечает Аглая.
Пусть катится! отвечает Ирина. Квартира общая, можно выкупить долю или продать. Жить с Ниной Петровной медленная смерть, она тебя съест: сначала кабинет отнимет, потом на кухне начнёт командовать, потом в спальню зайдёт с советами.
Вечером Сергей приходит с букетом хризантем плохой знак. Он мягко встаёт у кухни, где Аглая режет салат. Я понимаю, тебе тяжело, говорит он. Мама будет под присмотром, нам спокойнее. Она обещала помогать по дому, готовить. Ты же устаёшь за компьютером.
Сергей, ставит он нож, а ты спрашивал маму, что делать с её трёхкомнатной квартирой? Если она переедет к нам навсегда.
Сергей моргает, отводя взгляд. Пустой квартире стоять нельзя, сдаём её, деньги в бюджет, лекарства, санаторий.
Ах, бизнесплан, думает Аглая. Хорошо.
Глаза Сергея вспыхивают радостью.
Ты согласна? восклицает он. Умница!
Я согласна попробовать, отвечает Аглая твёрдо. Но с условиями: две недели испытательного срока. Если жизнь превратится в ад, возвращаемся. Кабинет остаётся моим, мама спит на раскладном диване в гостиной, пока не решим, где её разместить. Артём приедет через месяц, ему тоже нужен спальный угол.
Сергей качает головой. В гостиной же проходная комната! Маме нужен покой!
У нас нет гостиной, возражает Аглая. Кабинет совмещён с гостевой, там диван, других вариантов нет. Артём уже планирует, где будет спать.
Ладно, разберёмся на месте, говорит Сергей, выходя к машине. Я заберу маму в субботу утром.
В субботу жизнь Аглаи делится на «до» и «после». Нина Петровна приезжает не с двумя чемоданами, а с полной «ГАЗелью», набитой вещами, ящиками, фикусами, любимым кресломкачалкой, которое занимает половину кабинета, закрывая доступ к книжному шкафу.
Теперь заживём! трубит свекровь, ставя в прихожую икону в тяжёлом окладе. Аглая, береги пакеты, не разбей банки с огурцами по моему фирменному рецепту.
Первый конфликт вспыхивает через два часа. Аглая работает в кабинете, когда дверь распахивается без стука.
Аглая, где большая кастрюля? спрашивает Нина Петровна, осматривая комнату. И что это за пыль на мониторе? Дышишь грязью?
Я работаю, отвечает Аглая, не оборачиваясь. Кастрюля в нижнем ящике справа. Пожалуйста, стучите, когда входите.
Стучите, бурчит свекровь, но дверь не закрывает. Серёжа голодный, а ты в экран уткнулась. Жена должна мужа кормить, а не сидеть без дела.
Аглая глубоко вздыхает, сохраняет отчёты и идёт на кухню, где царит хаос: свечи специй перемешаны, кофемашина исчезла, заменена на цикорий.
Нина Петровна, зачем убрали кофемашину? Мы с Сергеем каждое утро пьем кофе, возмущается Аглась.
Вредно! резет свекровь. Сейчас будем пить цикорий, а машинку вынесла на балкон в коробку.
Вечером Сергей наслаждается мамиными жирными котлетами, а Аглая ест салат.
Вкусно! хвалит он. Аглая готовит только на пару, здоровую еду, а мама тут всё придирается.
Не спорьте с матерью, вмешивается Сергей. Маме виднее.
Эта фраза становится лозунгом недели. Нина Петровна везде: громко включают телевизор, заходят в ванную, когда Аглая принимает душ, критикуют её одежду, прическу, манеру речи. Сергей превращается в ребёнка: не моет посуду, не выносит мусор, каждый вечер жалуется маме на начальника, а она ему подсовывает пирожки.
В среду Аглая возвращается из магазина и видит, что её стол передвинут к окну, а вместо него стоит креслокачалка и телевизор.
Светлее! заявляет свекровь. Мне здесь удобнее.
Нина Петровна, голос Аглаи дрожит от ярости. Это мой кабинет, моё рабочее место. Кто вам позволил переставлять мебель?
Сергей сказал! победоносно отвечает свекровь. Он хозяин дома.
Аглая врывается в спальню, где лежит Сергей с телефоном.
Что ты творишь? прошипела она. Почему ты разрешил ей передвинуть мой стол? Я не могу работать, когда солнце бьёт в монитор!
Аглая, успокойся, морщится Сергей. Мама хочет уюта, можешь занавески закрыть. Будь гибче.
Мудрая женщина сейчас соберёт твои вещи, отвечает Аглаша.
Опять угрозы? смеётся Сергей. Не разойдёмся изза стола.
Развязка наступает в пятницу. Аглаша берёт отгул, чтобы съездить в налоговую, но возвращается к обеду.
Из кухни доносятся голоса: Нина Петровна громко разговаривает по громкой связи с сестрой Валентиной.
Ой, Валя, как прекрасно! восклицает она. Я живу как в раю, Серёжа везде бегает, невестка кривит морду, но молчит. А квартира? Сдали её студентам, тридцать пять тысяч в месяц плюс коммуналка! Теперь я богатая невеста!
И что, будешь помогать молодым? спрашивает сестра.
Нина Петровна смеётся, её смех звучит как скрежет.
Им помогать только мешает. У Серёги зарплата, у Аглаи тоже деньги идут. Я эти деньги вложу в книги, а летом поеду в Кисловодск в люкс, сделаю импланты. Меня кормят, платят за квартиру, давление контролирую, а Серёжа жалостливый дурачок.
Аглаша стоит в прихожей, сжимая ключи в кулаке. Она видит расчёт: сдавать свою двухкомнатку, жить на пенсию у сына, отталкивать невестку, копить на «сладкую жизнь». Сергей лишь инструмент.
Она медленно поднимается, не врываясь в кухню. Холодное спокойствие заменяет ярость. Подходит к шкафу, берёт большой чемодан Сергея, открывает его на кровати.
В этот момент в спальню заходит Нина Петровна.
О, ты уже здесь? Обед ещё не готов, а ты уже собираешься? удивляется она.
Я собираю вещи мужа, спокойно отвечает Аглаша, выкладывая носки Сергея в чемодан.
Ты с ума сошла? Куда он едёт?
К вам, в вашу трёхкомнатную квартиру, вместе с вами, прямо сегодня.
Там уже есть квартиранты! кричит свекровь.
Студенты? За тридцать пять тысяч? Они пойдут вам на зубы и Кисловодск, парирует Аглаша, глядя в глаза.
Лицо Нины Петровны краснеет.
Ты подслушивала? вопрошает она.
Я пришла в свой дом и услышала достаточно, отвечает Аглаша.
Тут хлопает входная дверь, появляется Сергей.
Девчонки, я дома! Что так пахнет? восклицает он, замечая открытый чемодан и гневную мать.
Что происходит? спрашивает он, глядя на Агласу.
Не я, Сергей. Ты и твоя мама.
Что? улыбается он, не понимая.
Твоя мама только что хвасталась сестре, как ловко ты её обманул. Оказывается, ей не одиноко, она просто хочет сдать квартиру и жить за наш счёт, откладывая деньги на курорты. А ты «жалостливый дурачок», бросает она.
Сергей переводит взгляд на мать, которая принимает уверенную позу.
Мам, это правда? тихо спрашивает он.
Не цепляйся к словам! Главное, что мы вместе, семья! махает она. Ты, сынок, найди себе нормальную жену, а я останусь в своей квартире, пока не сниму чтонибудь получше.
Сергей смотрит на неё, будто впервые видит её.
Аглая протягивает он руку. Прости, я не знал. Давай обсудим. Мама уедет сейчас же.
Никак я не уеду! вопит Нина Петровна. У меня договор, штрафы, я прописана я мать, я имею право!
Сынок, отрезает Аглаша. Но не в моём доме. Я помню твой ультиматум: «Или мама, или развод». Я выбираю развод. Я устала терпеть этот ад, твоё пренебрежение, твоё превращение в «тряпку». Хочу жить в своём доме, работать в кабинете, пить кофе из своей машины. Без вас обоих.
Не дури! в панике восклицает Сергей. Я ведь тебя люблю!
Ты любишь лишь комфорт и маму, а меня не слышишь. Уходи.
Аглаша закрывает чемодан, застёгивает молнию и ставит его в коридор.
На сборы мамин вещей даю час. ГАЗель вызвать или сами справитесь? спрашивает она.
Ты пожалеешь! вопит Нина Петровна, схватившись за сердце. Тебя не будет в сорок пять лет!
Артём уже взрослый, а я ещё молода, спокойно отвечает Аглаша. Лучше быть одной, чем с таким «счастьем».
Сборы тянутся долго, свекровь ругает невестку, требует вернуть полотенца, деньги за продукты. Сергей, лицо красное от стыда, несёт коробки в лифт, молча смотрит на Агласу.
Когда дверь закрывается, Аглаша запирает её на два замка и цепочку, прижимаясь к холодному металлу.
Тишина. Звенящая тишина.
Она идёт на кухню, достаёт свою кофемашину с балкона, бережно её протирает, ставит на место, включает. Аромат свежего кофе заполняет квартиру, вытесняя запах пригоревшего масла.
Затем она идёт в кабинет, отодвигает тяжёлое креслокачалку в угол, возвращает стол на место, открывает ноутбук.
Телефон пискнёт: сообщение от Сергея: «Аглая, мы у тёти Вали. Мама истерит. Прости нас. Поговорим, когда всё успокоится? Не хочу тебя терять». Аглаша читает, нажимает «Заблокировать».
Она берёт чашку кофе, подходит к окну. На улице начинается дождь, но внутри светло. Она понимает, чтоАглая, собрав всю свою решимость, спокойно закрыла дверь квартиры навсегда.
