Люся, ты что, с ума сошла в свои годы? Внуки уже чуть не в вуз поступают, а ты вдруг замуж собралась! такие слова я услышала от сестры, когда сообщила ей о том, что решила выйти за Толю.
Время раздумий прошло. Через неделю у нас с Толей расписка в московском ЗАГСе. Хоть мы и живём на разных концах России, надо было всё равно сказать Ольге. Мы не планируем великих гуляний с баяном и криками «Горько!», да и возраст уже не тот мне шестьдесят, Толе шестьдесят шесть. Просто тихо распишемся и дома отметим чайком с пирогом.
Можно было бы и без штампа жить, но Толя не согласен. Он у меня прямо из старой закалки: дверь в подъезд откроет, за руку придержит, когда с автобуса выхожу, пальто наденет всё как положено. Без официального брака даже слушать не хочет. Говорит: «Я уже взрослый мужик, мне несерьёзные отношения не нужны». А для меня он и правда пацан по душе, хоть и с сединой. На работе его уважают, зовут исключительно по имени-отчеству. Там он строгий, солидный, а как меня видит лет сорок сбрасывает, вечно за руку хватает, по улице кружит. Мне и радостно, и неловко: «Толик, люди же смотрят» А он: «Какие люди? Я кроме тебя никого не вижу!» И вправду, когда мы вместе будто кроме нас никого нет.
Но всё же сестре надо было рассказать. Боялась, что осудит, но решилась, набрала номер:
Люся, тянет Ольга дрожащим голосом, когда услышала новость, ведь ещё года не прошло, как Женю похоронили! Ты и забыла уже?
Я тяжело вздохнула.
Оля, я помню Но кто вообще решает, сколько можно быть несчастной?
Ну года хотя бы три надо бы подождать для приличия
А если я Толику скажу: «Подожди ещё три года, пока траур окончу?» Может, у нас этих лет и не будет.
Сестра замолчала, потом тяжело выдохнула:
Да женись ты хоть завтра, только я тебя не понимаю Всегда на своей волне была, а теперь и совсем Постыдилась бы, Люся. Уж подожди бы с год
Я не сдавалась.
А если мы через год оба уйдём? Что тогда?
Оля всхлипнула.
Всё делай, как знаешь, прошептала она. Хочется ведь всем счастья Но ведь ты всегда казалась такой счастливой
Я захохотала.
Олюшка, неужели ты и вправду думала, что я всегда счастлива? Я тоже так думала пока не поняла, кто я есть рабочая лошадь. Всё ради семьи, ради дочерей, ради внуков Сначала с Женей на трёх работах, потом хозяйство держали на даче коровы, утки, огород. Всю Люблино знали, что у нас молоко самое свежее. На сон два-три часа, остальное пахота: то для детей копим, то внукам что-то на свадьбу, то ремонт. Старшая с нашей помощи машину купила, младшая квартиру отремонтировала. Значит, не зря горбатились
Когда приезжали подруги, все удивлялись:
Людмила, я тебя не узнаю! Ты же здесь не отдыхаешь, а впрягаешься сильнее, чем в городе!
А как иначе, Оль, дети же
Пора бы и о себе подумать
Я тогда не понимала, что значит «о себе». А теперь понимаю. Сейчас могу самим себе позволить проснуться в девять, не бежать на огород, съездить на рынок за вкусняшками, прогуляться по Воробьёвым горам, сходить в кино или поплавать в бассейне. Дети не обеднели, внуки тоже довольны. А главное каждая мелочь стала приносить радость. Листья под ногами это счастье, нежели лишний мешок мусора. По парку хожу, листья ногой подбрасываю, улыбаюсь сама себе. Люблю теперь и дожди, когда можно сидеть в уютном кафе у окошка с кусочком торта и смотреть, как капли стекают. Толя научил находить красоту вокруг.
После смертельного инфаркта Жени казалось, что вся моя жизнь закончилась. Дочери вывезли меня обратно, выкупили дачу, хозяйство распродали. Просыпалась по привычке в пять, стояла у окна и не знала, куда себя деть. Пока не появился Толя: сосед и знакомый старшего зятя, часто помогал нам с переездами, но тогда подошёл просто поговорить. Позвал в парк я давно не гуляла просто так. Купил мороженое, предложил покормить уток в пруду. За все годы у меня и минуты не было только кормишь, чистишь, а тут сиди и наблюдай. Оказывается, и на это можно час жизни потратить, и это будет счастьем!
Люся, будет у тебя ещё много света, сказал Толя мне и крепко сжал ладонь. Ты даже не представляешь.
И оказался прав.
С дочерьми было трудно. Они не приняли моего нового мужа, считали, что я поступаю эгоистично
Ты предаёшь папу! прямо в лицо сказали.
Обидно страшно, будто виновата перед ними.
А вот у Толи дети обрадовались: «Папа, наконец-то ты не один!»
Когда я рассказала обо всём сестре это был уже последний шаг.
Когда же у вас свадьба то? спросила Ольга нехотя.
В эту пятницу.
Ну, что ж Счастья и долгих лет. сухо заключила она.
В назначенный день мы с Толиком нарядились, вызвали такси, купили торт, букет ромашек и поехали в ЗАГС. Только вышли из машины смотрю: стоит дюжина своих и чужих. Дочери, зятья, внуки, дети Толи, и сестра! Ольга держала белые розы, вся в слезах и улыбке.
Оля?! Ты прямо из Новосибирска прилетела?
Ага, смеётся сквозь слёзы, надо же самой посмотреть, кому сестру отдаю!
Выяснилось, все сговорились заранее: заказали столик в любимом семейном кафе на Арбате.
Недавно у нас с Толей была годовщина душевно отметили, все свои собрались. Я всё ещё не верю, что это со мной: так смехотворно счастлива, что иногда страшно открыто радоваться.
