Уходи и не возвращайся
Собирайся, слышишь? голос Михаила звучал будто из глубокого колодца, и слёзы текли, превращаясь в серебристые нити, скользящие по его щекам. Уходи, Багира, больше не смотри назад, никогда.
Едва слышно скрипнула ржавая цепь, Михаил, будто во сне, разъединил тёмные железные звенья, зацепившиеся за дерево, и потащил Багиру к старому штакетнику с отсыревшими от времени досками. Калитка раскрылась, будто сама собой, словно звала в иные измерения, но Багира не двигалась, только смотрела в глаза мальчику круглые, как полная луна. «Неужто это изгнание? Но за что? Разве я что-то натворила?..»
Прошу… Михаил обнял пёсью шею, вдыхая запах шерсти, сырой и родной. Тебе нельзя здесь. Он вернётся, и…
В этот момент, когда воздух задрожал, скрипнула дверь, раскрывшая внутренности дома. На крыльце стоял Василий пьяный, с топором, и в его глазах отражались мутные снегири.
Быть собакой, оказавшейся на улице не по собственной воле всё равно что заблудиться в лабиринте чужих снов: всё кажется зыбким, время засасывает, как топь, а новые лица не придают спокойствия. Люди не знают этих лабиринтов. Для одних собачье существование лишь тень, для других раздражение. Нет у собак слов: душа их закрыта, а вся боль тайная, ночная.
Только я расскажу вам сказку, в которой есть любовь, предательство и верность.
Сразу скажу Багиру не ждали здесь с рождения. Старого хозяина не устроила даже её первая тень, проскользнувшая по полу. За что? Может, за то, что на свет появилась? Просто взял мужчина двухмесячного щенка, привёз за деревню, к мокрой от росы обочине, что стелется вдоль федеральной трассы на Город-Москва, и оставил у мерцающей дороги.
И уехал. Без сожаления. Домой, где тепло и чай горячий. А по трассе, разрезая воздух, неслись удивительные машины то грузовики, то автобусы, то седельные УАЗики. Лязгали по лужам, и казалось: один неверный шаг и Багиры не станет.
Но именно в этот день пространство захлопнулось на нём и распахнулось для Михаила.
Это случилось так: на четырнадцатилетие отец подарил Михаилу велосипед «Кама», синий, как зимнее небо. Скакал мальчик в сапогах по деревне Лесозавод, а мама, Анна Сергеевна, строго напутствовала из окна: «Только не заезжай за околицу!» Да-да, мам
Но дорога манила: где-то за границей родных домиков пролегал новый асфальт гладкий, будто свежий лёд на Исети. Летел Михаил туда, где машины неслись редко по праздничным дням вся деревня на огородах или в избах, чай пьёт, блины жарит.
Почти у самой трассы Михаил увидел в дорожной пыли щенка, что метался как угорелый то к машинам бросался, то в последний миг отскакивал прочь. Сердце мальчика задрожало. «Что он ищет? Почему здесь один?» размышлял Михаил, катаясь по песку.
Не раздумывая, оставил велосипед, пошёл к щенку осторожно, чтобы не спугнуть из этого змеино-снежного сна.
Мама, пап! счастливо закричал он, заходя в избу, Посмотрите, кого я привёл! Его выбросили, там, на трассе! Можно, чтобы он у нас остался? Я его не обижу никогда.
Миша, ты опять за деревню?! ахнула Анна Сергеевна. Говорила же Но слова застряли. Щенок жался к сыну тёплый, пушистый комочек.
Прости, мам, я быстро потупился Михаил, но тут вмешался отец, Пётр Аркадьевич, который уже наполовину был в радостно-праздничном состоянии, и улыбнулся:
Ну и ладно, Тоня. Дай парню радость: день-то какой! Пусть остаётся этакое счастье с добрыми глазами пусть будет так.
И вот радость ворвалась в избу, в новый день, как солнечный луч. Щенку дали имя: Багира. Михаил сначала решил, что это мальчик но оказалось, девочка. Очень ласковая, будто створка мечты.
И вот теперь ни о каких велосипедах уже не помнил Михаил; всё свободное время он исчезал вместе с Багирой, играл с ней, разговаривал как со своим собственным отражением в зеркальной луже после дождя.
Казалось бы всё хорошо! Мечты сбылись, семья радовалась, и лето текло в унисон с детским смехом.
Но в нашем странном, зыбком сне есть подвалы и тёмные лестницы.
Через полгода случилось худшее: Пётр Аркадьевич, отец, трудившийся в сельском хозяйстве, лишился любимой работы. Охватил его злой холод, и покатилась по жизни бутылка с грохотом, с отголоском зимних метелей. Были спрятаны все сбережения, заначки исчезали в водочных омутьях. Анна Сергеевна плакала, просила, смотрела на мужа во сне, в яви, но от него веяло только сыростью и злостью.
Слова уже не действовали: ссоры стали кострами. Отец поднимал руку не только на собственную боль.
Михаил, чтобы укрыться, уходил к Багире. Там, под берёзой, где скользили жёлтые листья, он зарывал лицо в густую шерсть, пряча мокрые щёки от ветра и судьбы.
Иногда сам Михаил попадал под горячую руку: тяжелый взгляд отца, тяжёлые руки пальцы-пресс-папье. Однажды Михаил не выдержал, вскрикнул, и тогда Багира та самая, что всегда молчала, вдруг залаяла, будто сквозь всё лето и осень, и отец, ошалев, отступил. Пользуясь этим, Михаил освободился но понял: это не конец.
Отец, покачиваясь, пошёл за топором. Михаил понял: шанса другого не будет.
Уходи, слышишь? Уходи, Багира, не возвращайся выталкивал он её во тьму, в зыбкий проулок между сном и явью. Она смиренно, с непониманием коснулась его ладони носом.
В этот миг дверь, крыльцо, Василий с топором и глухим рычанием разъярённого зверя во сне:
Мишка! Ты что натворил? Почему отпустил?
Пап, не трогай Михаил пятился к дороге, но оставлять мать одну не мог.
В этот дурной, тягучий миг смешались страх, стыд, злость. Но Михаил стал между Багирой и отцом. Мать умоляла, калитка хлопала, и было понятно: медлить нельзя.
Целуя мокрый нос, Михаил толкнул Багиру:
Уходи! Прости! Прости нас, Багира
Багира бросилась к лесу, как в смутной сказке, а Михаил кричал ей вслед, чтобы не возвращалась не возвращалась никогда. Тогда она исчезла между соснами, словно растворилась в снежной пелене.
Прошло с тех пор не месяц, не год. Семь лет. Семь долгих зим промчались, как именинный ветер за околицей. Семь лет Багира жила, перелетая из сна в сон, всегда в ожидании одной встречи.
Она и возвращалась однажды в родную деревню там, где когда-то было счастье. Но дом был сожжён, калитка слетела, воронье гнездилось на старой крыше, а Михаила и Анны Сергеевны не было уже в этом мире. Они уехали так думалось Багире. Куда? Разве собака может знать?
Багира скиталась, ночевала у заброшенных школ, под крыльцом у стариков, искала сны у чужих огородов. Спустя время её подобрал на той же трассе седой старик Николай Фёдорович. Багира шла за ним а что ей оставалось?
Николай был человеком особого покроя: любил вечерами пить портвейн в хрустале, рассказывал Багире о грусти, о дочери, что перестала с ним говорить и о том, что счастье прячется в пыли. Работал он сторожем на кладбище, и теперь Багира жила среди могил, не боясь больше ни ветра, ни холода, ни живых.
Слушала истории Николая Фёдоровича а сама вспоминала тот первый, весенний день, когда судьба свела её с мальчиком, который стал ей всем.
И, должно же так случиться, судьба довела её до могилы Василия того самого. Был он теперь просто куском гранита в промёрзшей земле.
Вот такой был человек, вздыхал Николай Фёдорович, глядя на табличку. Семью мучил, спился, в доме угорел. Жена с сыном из города и не приезжают теперь.
Могила пустой скелет, а память скользила мимо.
Пять лет служила Багира на этом кладбище. Потом Николай Фёдорович умер и Багира снова осталась одна. Никто её не приютит: в России собак старых не ждут, вот и осталась она спать между плит, жить в лабиринте человеческих судеб.
И однажды, под первым снежком, случилось невероятное. Как будто сама реальность сморщилась, и голоса эхом пронеслись между оград:
Оксанка, зачем мы сюда приехали? Я не хочу на могилу отца. Спал бы он спокойно За что прощать?
Надо, Мишенька, прощать надо, иначе злой сон никогда не рассосётся. Прости его и ты, и он найдут покой. Так говорила мне прабабка, настаивала девушка.
Может, ты и права прохрипел мужской голос и Багира вздрогнула.
Подошвами к бетону, к могиле, подошёл Михаил. Вырос, стал широкоплечим, но глаза всё те же, как весенние проталины.
Я прощаю тебя, папа. За всё. И за Багиру тоже, произнёс он. Грустно только, что из-за тебя друга пришлось выгнать
Все эти слова Багира слышала будто сквозь моросящую темноту. Вынырнула из-за кустов. И Михаил обернулся, глядя сквозь неё, как сквозь сон.
Оксана, подожди Ты видишь? Он был бледнее снега.
Собака, ну и что? На кладбище часто бегают Что ты растерялся?
Погоди, это же Багира?!
Михаил подошёл, медленно, будто погружаясь в лесную топь, и Багира шагнула навстречу. Сначала сомнения, потом радость через край. Бросились друг к другу, падали в снег, обнимались, ицеловали, и, казалось, всё вокруг исчезло остались только мальчик и его Багира, наконец-то нашедшие дорогу домой.
После этого сна они зажили вместе. Оксана приняла Багиру, назвала её чудом. Потом к ним прибился котенок, а вскоре случилось чудо появился мальчик по имени Никита.
А потом Михаил восстановил дом в Лесозаводе, и семья ездила отдыхать туда каждое лето к малиннику, к колодцу, к берёзам.
Может, в этой жизни не всё бывает гладко но если ты верен своей мечте и друг твой ждёт тебя за облаками снов, всё обязательно закончится счастливо.
