Все средства хороши
У нас в семье всегда так: повод для сбора как будто бы семейный ужин, на деле же всех собирает материальный вопрос. Вот и сегодня собрались все: тётя Галя, мама Люба с бабушкой Тосей, я, Катя, и мой младший брат Артём. На кухне, где пахло маринованными огурчиками и пирожками с картошкой, Люба вертела в руках бабушкины тряпичные платочки. Бабушка свои деньги уже не считает, память у неё совсем плохая стала, но мама по старой привычке заворачивает её пенсию в эти же платочки.
Ну вот опять, вздыхала Люба, глядя на родню. Пропало десять тысяч рублей, не меньше. Я ведь сама считала! Куда они могли деваться? Мам, помнишь, сколько там было?
Баба Тося смотрела мимо, не узнавая, и обращалась не к нам, а к старому портрету деда Пети на стене.
Ох, Петя… Красавец мой… потом повернулась к внучке Жене: Женечка, не трогай мои конфеты, они для гостей припасены! А Тёма где? В институте?
Мама, скомкав купюры в ладони, смотрела с тревогой. Бабушка, конечно, ничего не помнит. Но мама Люба уверена: кто-то ворует. Причём мысль эта страшная дома только свои бывают, и всё же кто-то явно ворует! И ещё у кого? У бабушки, уж совсем беспомощной!
В это время приехал Артём, как раз о нём недавно говорили.
Ну что вы тут устроили, будто поминки? проворчал он, вешая ключи у входа.
Люба всхлипнула:
Артёмка, беда! Деньги! Опять у бабушки пропали Я ведь её пенсию уже третий месяц откладываю в шкафчик Кто-то крадёт!
Артём посмотрел на всех с недоверием. Мама всех прощает, а Артём ни одной души не жалеет.
Деньги, говорите? Пропадают? он прищурился. Я, кажется, знаю, где их искать!
Он метнулся в прихожую и притащил полосатую авоську Кати. Не успела Катя и слова сказать, как Артём расстегнул молнию и высыпал содержимое прямо на клеёнку.
Посыпались помада, ключи, зеркало и деньги.
Много пятитысячных и пятисотенных купюр.
Зацените! поднял Артём одну из них. Сумку случайно уронил, поднял, а там вот что Знакомые пятисотки, скажу вам.
Тётя Галя почти подавилась, схватившись за горло.
На каждой купюре если приглядеться тонкая синяя черта от шариковой ручки, оставленная племянником Ваней, когда его просили не шалить месяц назад.
Вы все ведь помните, продолжал Артём, как Ваня тогда по купюрам черкал? Вот они и попались.
Взгляды устремились на Катю.
Катя до этого сидела, как вкопанная. Теперь она вздрогнула.
Артём! выкрикнула она, Что ты делаешь?!
Я? изумился Артём. Я ведь ничего не трогал! Просто сумка при мне упала, а оттуда раз, и деньги! Очень уж знакомые!
Катя поняла: оправдываться надо немедленно.
Это не я! она вскочила, толкнув стул.
Даже бабушка повернула голову.
Что за шум? старчески спросила баба Тося. Тапочки мои где?
Все столпились вокруг Кати.
Катюша, доченька, Люба встала с места, Как ты могла… Я ведь тебе помогаю и работаю, зачем ты у бабушки воруешь?
Мама, да это не я была! Клянусь!
А кто тогда? жёстко спросил Артём. Кто кроме тебя здесь бывает? Ты заботишься, ты всё знаешь про шкафчик. А мама она бы не взяла. Значит, ты.
Катя пятится, будто её сейчас ударят.
Клянусь, вообще ничего не трогала, шепчет она.
Катя смотрела на мать с надеждой, что та ей поверит. Увы взгляд у Любы был холодный.
Врёшь, едва слышно прошептала она. Как ты могла
Я ведь бабушку люблю! Катя расплакалась. Я только ради неё сюда приезжала. Я ни копейки не брала!
Но упрямая ситуация не в её пользу. Деньги выпали из её сумки, больше ни у кого доступа.
Всё ясно, подвёл итог Артём. Жаль, Катюша. Могла бы по-человечески попросить помогли бы. Но у бабушки воровать Никто не ожидал.
Катю в тот же вечер выставили за дверь. Всё встало с ног на голову никто не поверил. Мать хоть и остыла потом, но всё равно к родным прислушалась.
Люба, только не пускай её больше, тихо шипела тётя Галя по телефону. Это же позорище Мама-то может ничего и не помнит, но если бы узнала
Мама перестала разговаривать с Катей, отвечает еле-еле, коротко занята, потом.
Катя пыталась докричаться до родных набирала их с разных телефонов, но разговор всегда обрывался. Даже своё расследование устроить пыталась но не допускали, никуда не пускали.
Лишь маму удалось вытащить на встречу.
Мама, прошу тебя, Катя чуть не плакала, поверь, это не я! Почему ты мне не веришь?
Для Любы это была каторга.
Катя, мне самой тяжело. Но факты! Я хочу верить, но теперь я не могу. Мы обе с тобой страдаем. Прошу, не поднимай эту тему больше.
Но может, купюры подложили или из другой сумки выпали? Катя задыхалась.
Прекрати, жёстко ответила мама. Факты против тебя.
Люба ушла быстро, не оглянувшись даже. Катю теперь даже к бабушке не подпускали.
Она подождала, пока все утихнут, и всё же поехала к бабушке домой надеялась, что там окажется мама и удастся поговорить. Но дверь ей открыл Артём.
Он был выше, грознее, и почему-то это давило сильнее всего.
Артём, поговори со мной, последний раз, попросила Катя.
Брось, пожал он плечами. Ты всё ещё надеешься, что можно отмыться? Уже поздно. Просто признайся и может, простят.
Но у Кати внутри всё кипело. Она знала, что невиновна.
Может, ты тогда ошибся? Деньги ведь могли выпасть и не из моей сумки
Тут взгляд Артёма стал ледяным.
Наивная Ты правда не понимаешь? Конечно, знаю, что не ты брала. Я сам их тебе подложил.
Катя остолбенела.
Что?.. едва выдавила она.
Да вот так вот. Нужно было избавиться от лишнего конкурента.
Зачем? она не могла поверить.
В борьбе за наследство, Катя, годятся любые способы. Бабке осталось немного, всё уже на маму переписано. Ты была любимицей мамы она прочила тебе квартиру, ведь ты приезжала, ухаживала… А чем я хуже? Я тоже внук, между прочим. Вот и решил помочь судьбе.
Я же ради бабушки! выкрикнула Катя, но Артём только усмехнулся.
Все мы люди, Катя. Ты хотела быть хорошей девочкой, чтобы всё досталось тебе. А я умнее оказался.
Он рассмеялся. Катя ничего не сказала, так больно было от его слов.
Теперь ты воровка. Мама мне поверит, а ты запросто в эту дверь даже не войдёшь без скандала. Всё, наследство твоё ушло.
Катя, сжав зубы, сказала:
Какая же ты сволочь
Что есть, то есть, пожал плечами Артём и открыл ей дверь.
Катя не сдвинулась с места. Она и правда нуждалась в квартире снимать дорого, купить самой нереально. Но главное она ведь действительно любила бабушку. Помнила, как баба Тося, уже почти ничего не соображая, гладила её по щеке: «Спасибо, что пришла, моя хорошая Ты совсем как мой Петя»
Как доказать теперь, что Артём лжёт? Никак.
Я вышел из дома, закрыл дверь и вдруг всё понял. Правда может оказаться никому ненужна, если кому-то выгоднее ложь. Семейное значит грязное. Артём своё уже отпраздновал.
Но свою правду я хранить не перестану и пусть никто не поверил, совесть моя чиста. Я ведь любил, а не ждал выгоды. Бывает так, что проигрываешь, потому что рассказываешь правду, а не сказку.
