Вдруг Полина Леонидовна почувствовала слабость, как будто во сне из старого дома всё ушло и силы, и смысл. Ни одна из её дочерей так и не навестила мать, когда та лежала недвижимо, охраняя пространство между стен до тусклой лампочки. Только внучка, Марья, день и ночь сидела у кровати бабушки, отпугивая одиночество своим бесконечным трепетом. Дочери же явились только ближе к Пасхе будто из тумана вышедшие, как всегда за домашними вкусностями, тем, что мать наворожила за зиму.
Полина Леонидовна тяжело приподнялась, вышла к калитке, где лунный свет падал на грязный снег, и холодно встретила дочерей:
Зачем пожаловали? её голос плыл над огородом, будто дым.
Старшая, Татьяна, оцепенела от неожиданности:
Мама, что с тобой? ахнула она.
Да ничего, девочки мои! Всё, хватит. Я хозяйство всё продала
Как? А мы? они не понимали, кто и где теперь, будто их обменяли на чужие зимние сны
Жизнь в селе Подлесное была вязкой, похожей на густое варенье дремотой тянулась меж болот и кисельных облаков. Любое необычное событие становилось местной легендой.
Появление в деревне Марьи, внучки бывшей заведующей сельмагом, стало чемто вроде прямого телеэфира. Даже у самых черствых баб сердца таяли:
Вот Марья! причитали по вечерам. Голова светлая! Всем пример! Пусть завидуют
Сельская “элита” зыркала, как кошки на сметану, когда Марья резво проезжала по раздолбанным улицам в сверкающем чёрном внедорожнике, словно во сне, где сплетаются сказки вроде “Золушки”.
Всё немногочисленное население вываливало на улицу, чтобы посмотреть, как городская внучка Марья улыбается из машины, разбрасывая рукавичками чудеса.
Старушки шмыгали носами:
Бывает же! Настоящая Золушка, только теперь она за рулём!
Марья теперь открыто смотрела свысока на тех, кто когдато скалил зубы при встрече.
Она заметила местного баяниста Василия Ивановича и, открыв окно, помахала ему:
Василий Иванович, здравствуйте! Как здоровье?
Да живу потихоньку! Заходи, Марья, в клуб у нас репетиция!
Приду непременно!
Блестящий автомобиль исчез за туманным поворотом, а вслед народ, зевая, рассыпался по домам. Василий Иванович подоброму грустил:
Молодец, девчонка! Дошла до мечты! Теперь пусть врачи потрудятся
Баба Клавдия возмутилась:
А к чему тут врачи-то?
Да ведь сегодня зависть многих доконает! Беда такая “лягушка под сердцем”! Слышала?
Клава махнула рукой, перекрестилась и поспешила домой через сонные кусты сирени.
В судьбе Марьи этот баянист сыграл роль, словно добрый сказочник. Марья рано осталась сиротой матери не стало, отец ещё раньше исчез в городских снах.
Родня не захотела утруждать себя, девочка почти два года проживала в приюте, пока сердце Полины Леонидовны не дрогнуло. Забрала внучку домой из череды чужих слёз.
В деревне одобрили её поступок. Полину тогда хвалили:
Вот бы все такими были, как Полина Леонидовна!
Но злые языки шептали:
Да это она ради денег! Сейчас на сирот дают приличные выплаты… Не верю, что у неё сердце доброе. Уж характер она имеет своеобразный!
Старая продавщица славилась и руганью с соседями, и обвесом в магазине, что все терпели молча…
К своим двум дочерям и сыну относилась Полина Леонидовна тепло: сын врачевал в районной больнице, дочери жили в Москве, наведываясь за продуктами и запасами.
Ходила она по хозяйству, будто приснившееся: десятки кур, гусей, в сарае рылись поросята среди коз. Взрастила два гектара огорода, где картошка и морковь перезимовали сны о лете.
Справляться с этим балаганом ей было тяжко, денег на помощников не хватало, вот и вспомнила про внучку. Обедая, поведала об этом подруге, Александре:
Заберу Марью к себе. Пусть не по детдомам слоняется. С людям меня ругают: дескать, внучку сдала, совести нет.
Александра кивала:
Правильно, Полина! Девочка, как большая, поможет тебе.
Спасибо, Саш! Ты мне мысль подбросила! Пока я в магазине, Марья управится по хозяйству.
Я за своих боюсь: в школе своя программа! Мои до утра над учебниками сидят…
Обойдёмся без кружков! Не просто так ж кормить буду!
Маленькая Марья работала радостно: и куры накормлены, и коровы подоены, и бабы хвалят мол, золушка деревенская. Односельчане же Полину за это ругали немало:
Леонидовна, спаси душу! На девочку без слёз не взглянешь, худая как жердь. Ты что творишь?
Полина резко отвечала:
Смотрите за своими! Моя внучка в работу сама лезет! Школу закончит на ветеринара пойдёт!
Но замыслы Полины перепутал случай: заведующей клуба стала Лариса Сергеевна только что с дипломом из Ярославского училища искусств. Она обошла всё село, разыскивая таланты.
Василий Иванович сам вызвался помочь:
Лариса Сергеевна, инструмент бы новее, и я всех на ноги подниму! С прежней бригадой по полям гастролировали!
Уже к вечеру Лариса топнула по полу:
Пробуй, баян старенький, а звук как ёлка на Рождество!
Василий сыграл залихватскую песню, собрал ансамбль, но солистки не хватало.
Без солистки ансамбль что борщ без картошки! Где нам найти голосистую?
Заведующая улыбнулась:
Я знаю, где искать! И баян возьмите!
В местной школе устроили кастинг: девочки, заплетённые косами, дрожали перед комиссиями. Классная Анна Владимировна сказала Марье:
Ты пойди, покажи себя! У тебя голос всем на диво!
Я боюсь, бабушка меня заругает
Не бойся, поговорю с Полиной сама.
Марья, словно в полудрёме, спела всё, что знала: старые русские, Колыбельную травам во дворе.
Лариса Сергеевна ахнула:
Самородок! Голос как серебро весной!
Полину Леонидовну уговорили уменьшить нагрузку на внучку. Это её тревожило: не будет ли Марья нос задирать теперь? Довела опасения до подруги:
Теперь я просто так буду её кормить? Её на концерты возят, а толку
А пособие на внучку?
Что пособие? Обуть-одеть! Надеялась летом хозяйство подправит… А сценка что даст?
Александра мечтательно посмотрела сквозь окно:
А вдруг твоя Марья лет через десять артисткой станет, по телевизору замелькает?
А мне что до этой славы? Мне бы по дому помочь некому
Ссора разорвала старую дружбу. А Марья собирала хлопки на концертах ансамбля в каждом районе она стала желанной гостьей, а когда поехала на областной конкурс, вернулась с лавровым венком. Та же, несмотря на все победы, бабушку не оставила одну, когда та заболела.
Дочери даже не соизволили навестить мать, доехали только к празднику.
Полина Леонидовна вышла встретить их у калитки:
Чего приехали? ледяно бросила.
Татьяна только руками всплеснула:
Мама? Это как?
Да всё, мои дорогие! Хозяйства больше нет
Это как? А мы?
А вы в магазин! У меня здоровья нет за всех пахать!
А Марья теперь?
Марья не прислуга! Когда я слегла где вы были? Приезжаете только когда сами захотите! Больше не будет так! Я хочу жить спокойно!
Потом Леонидовна долго шепталась с Александрой:
Спасибо, открыла мне глаза. Я бы жизнь внучке искалечила Помоги мясо продать?
Какое?
Да всё. Козу только себе оставила!
Хорошо поступила. А дочери?
Да пусть как хотят. Только брать привыкли…
Марья много лет не появлялась в Подлесном, но всегда звонила бабушке, высылала рубли и письма. Всё свободное время уносили гастроли да работа с талантливыми учениками. Вот наконец она нашла неделю, чтобы приехать в родное село.
На заднем сидении зашуршал сын, Максим:
Мама, мы доехали?
Уже, сыночек! Смотри бабушка ждёт!
Полина Леонидовна, несмотря на годы, держалась бодро подхватила правнука, зацеловала в обе щеки:
Моё золотце, не верила, что доживу!
Марью обнимала аккуратно, чтобы не помять причёску:
Смотрела концерт, так ты у меня самая красивая!
Бабушка, ты льстишь Я самая обычная, просто люблю петь.
Нет, не скромничай, ты артистка настоящая!
Если бы не ты и дядя Вася, ничего бы не было! Осталась бы “Золушкой”
Вот только в сказке была фея, а ты сама свою будущую жизнь построила
Марья неловко прятала сильные, натруженные руки. Бабушка заметила, прижалась к плечу. Плакала, просила прощения, а Марья кошачьей улыбкой отвечала: прощать не за что.
Для неё главное что на этом снежном свете есть тот, кого можно любить и за кого отвечатьПоздно вечером, когда по ограде гулял легкий майский ветер, они втроем сидели на крыльце, укутав ноги одним старым пледом. Максим, устав от дороги, крепко заснул, прижавшись к бабушке. Меж липкими яблонями раздавались весенние трели соловья, и казалось, что время вдруг растворилось теперь здесь были только они, три поколения в одном дыхании.
Знаешь, бабушка, прошептала Марья, глядя на дрожащий свет фонаря, когда мне бывает трудно, я всегда вспоминаю, как мы с тобой у костра картошку пекли Мне тогда казалось: пока у меня есть этот запах дыма и твой голос, мне всё по плечу.
Полина Леонидовна была тихо счастлива. Её руки успокоились, сердце перестало бояться одиночества. Она смотрела на внучку уже взрослую, сильную, но с фантомом девочки из детства в глазах, и чувствовала странное, тёплое облегчение.
Самая большая радость, сказала она негромко, почти себе, знать, что добро не пропало. Что сердце, даже если его когдато задели, всё равно помнит любовь. Я тобой горжусь, Марьюшка. Не артисткой, нет. Человеком.
Собака тенью мелькнула у ворот, где затихла весна. В темноте рассыпались последние обиды и недоразумения. В этом трёхголосом молчании, среди покосившегося забора и запаха молодой листвы, всё вдруг стало понятным и простым: родные всегда возвращаются, когда настало время. И всё, что было даже трудное, горькое, злое превращается в свет, если уметь простить.
Тёплый ветер раскачал колыбель сна над селом. А на крыльце, в огоньке старого фонаря, сидели вместе бабушка, внучка и правнук, и счастье незаметно укутывало этот маленький дом надолго, как весна.
