Мама воспитывала дочь одна, и Аленка помнила, что её считали «непятой» в семье. С малых лет она ощущала нелюбовь к себе. Никто её не ругал без причины, ей всегда хватало еды и красивой одежды, даже игрушки покупали по её желанию. Но холодное равнодушие матери ощущалось Аленкой как шершавый плащ, тяжёлый на сердце.
Аленка росла нежным и общительным ребёнком, постоянно тянулась к маме: просила поцеловать, прижаться, обнять. Женщина же отстраняла её, занятая своими делами, и ни разу не обнимала, ни не целовала дочь. Соседи и учителя ценили семью: мать регулярно ходила на собрания, следила за здоровьем девочки, возила её к морю и в цирк. Аленка знала, что всё это делается из чувства долга, без тепла и улыбки. Она училась лучше всех, вела себя безупречно, стремилась заслужить похвалу, но одобрения получала лишь от окружения, а не от своей мамы.
В детстве малышка принимала всё как должное, полагая, что так обстоит жизнь у всех. Подросши, она начала замечать, как другие дети получают ласку, порой порцию наказаний, но при этом их замечают. Аленка задумалась, искала причину своей боли и, как ей показалось, нашла её.
Отец почти не фигурировал в её памяти, лишь образ высокого мужчины с большими руками и доброй улыбкой. Он подбрасывал её в воздух, крутя её к небу, и они смеялись одинаково. Аленка выглядела как точная копия отца. Под матрасом в её комнате лежало старое потрёпанное фото отца с годовалой дочерью. С каждым годом она всё больше напоминала его. «Наверное, мама затаила обиду на отца», размышляла Аленка, «она смотрит на меня и злобно морщит лоб».
Мама действительно часто молчаливо и печально уставилась на Алену, не сказав ни слова. Отец ушёл, когда Аленке было три года; с тех пор лишь алименты напоминали о его существовании, но он почти не вспоминал о дочери. Аленка простила его давно, но обиду на мать несла, позволяя ей расти в виде холодного льда, давящего на сердце.
Настал день последнего звонка. Аленка в белом кружевном фартучке отчаянно искала маму, но та, получив лишь благодарность директора за «хорошо воспитанную дочь», растворилась в толпе. Девушка завидовала, наблюдая, как другие дети обнимаются с родителями, делая памятные фотографии, сдерживая слёзы обиды.
Поступление в институт стало для неё гордостью: при такой конкуренции попасть на бюджет почти невозможно, но она справилась. Мама приняла новость спокойно, без улыбки и без намёка гордости, лишь спросив, будет ли общежитие и где Аленка будет жить. Огорчённая, девушка собрала вещи, переехала к подруге, а потом настояла на месте в общежитии.
Годы шли, и связь между дочерью и матерью почти исчезла, что удивляло мужа и свекровь. Свекровь стала для Аленки настоящей семьёй: учила хозяйству, делилась любовью, вечерними разговорами за чайником, могла просто обнять и искренне пожалеть. Уже через месяц после свадьбы Аленка стала называть её «мамой». Родная мать, будто исчезнув, наслаждалась одиночеством, не звонила первой, не пришла к выписке, не смотрела фотографии новорождённого, а лишь присылала сухие открытки и деньги. Аленка молчала, но часто плакала в ванной, а свекровь видела её слёзы и тяжёлый вздох.
Когда Аленка с мужем и маленьким внуком приехали поздравлять мать с днём рождения, та, приняв подарок, сухо поблагодарила и закрыла дверь перед молодыми. Свекровь, полная заботы, решила восстановить справедливость: она поехала к свёкрови, чтобы поговорить, и выяснила правду.
Отец Аленки, ставший «черным» после свадьбы, исчез в тёмных связях, но однажды вернулся с ребёнком от своей любовницы, принесённым к официальной жене. Женщина, вынужденная принимать чужого ребёнка, пыталась полюбить его от сердца, но всё равно чувствовала предательство мужа. В конце концов муж ушёл, оставив после себя лишь нелюбовь и горечь. Свекровь, вернувшись домой, нашла Аленку и её малыша спящими в большой семейной кровати, а её муж был в командировке. Она тихо села рядом, накрыла внука одеялом, поправила запутанные волосы невестки и посмотрела на этих людей, ставших её семьёй.
Тихо шепнула она: «Спи, дорогая, пусть сон унесёт тревоги». Поцелуй в лоб был последний аккорд её нежности. И в этом тихом моменте Аленка поняла, что истинный дом не в кровях, а в тех, кто умеет принимать и любить без условий. Ведь только открытое сердце может растопить лёд, который мы сами наделаем вокруг себя.
