5 мая
Сегодня снова был этот трудный день визит Ольги Павловны. Почему-то именно после таких встреч у меня внутри остается какой-то холод, будто в квартире окна всю ночь были нараспашку. Очень хочется выплеснуть это все на бумагу, чтобы не носить внутри.
Наташенька, ты опять забросила уборку? Смотри, на полу ворс как на ковре, пыль стоит столбом! заныла сегодня Ольга Павловна, едва переступив порог. Глаза ее тут же обиженно заслезились, и она принялась ходить по комнатам с видом бригадира ЖЭКа.
Я сжала под столом кулаки. Хоть бы раз за три года пришла просто в гости, посидела по-доброму! А у нее только придирки и проверки: книги ли ровно стоят, подоконник ли вытерт, игрушки ли собраны. Каждый такой визит настоящий экзамен, в котором я заведомо проигрываю.
Вчера же пылесосила и пыль вытирала. Дети за утро весь порядок свели на нет, сказала я спокойно, хотя внутри все кипело.
Надо не когда тебе удобно, а когда надо убирать! Я вот в твои годы и тут любимая пластинка про ее молодость, зеркально блестящие полы и воспитанных детей. Сколько уже раз я это слушала? Она каждый раз будто соревнуется сама с собой.
Пыталась говорить о супе: Сегодня детям делала овощной суп, он в холодильнике, разогреть?
Но Ольга Павловна уже ушла проверять кастрюлю. Зачерпнула, попробовала с таким выражением, будто я вражеский десант ей подложила.
Пересолила суп. Морковки много что это за корм! Витьке я готовила по-другому он никогда не жаловался, всегда съедал до дна и добавки просил…
Молчала. Зачем спорить? Все равно не переубедить.
Явно опять эти хлопья из магазина к завтраку давала, выдала обвиняющее. Я же объясняла: только настоящая каша, из крупы, замоченной с вечера. Вот у Марии, у Сережиной жены, так заведено! Зато дети здоровые.
Ну конечно, эта вездесущая идеальная Мария с её замоченной гречкой и аккуратно уложенными детьми…
Ольга Павловна, овсяные хлопья это тоже натурально.
Натурально? Ха! В наше время даже слова такого не было “фастфуд”. Все сами варили. Пусть долго, но с душой!
Перешли к детским увлечениям:
Эти ваши рисунки и лепки такая ерунда! Я Витю водила на плавание и в шахматную секцию. Вот это развитие. А рисовать дома можно, зачем занятия оплачивать?
Почему-то никогда нельзя просто похвалить моих детей Вечно сравнения, кто у кого «лучше».
Я уже слова подбирала, чтобы не сорваться, но становилось все труднее. К тому же Петя, мой четырехлетний сорванец, крутился за столом, отворачивался от супа:
Не хочу, невкусно!
Вот, видишь? Ольга Павловна тут же воспользовалась ситуацией. Совсем не умеешь варить детские супы. Сейчас расскажу, как надо: курицу домашнюю бери, не магазинную…
В этот момент словно что-то рвануло внутри меня. Летели годы сравнений с Марией, вечные замечания и критика, долгая пробка недовольства лопнула и вдруг я стала смотреть на Ольгу Павловну совершенно по-другому.
Медленно встала:
Ольга Павловна, простите, а вы когда замуж вышли, в чей дом переехали? К мужу?
Ну да Конечно, к мужу.
А вот Виктора моего мужа я привела к себе. В эту квартиру. Купила сама. За свои деньги. Я эти “бумажки за компьютером перекладываю” как вы выражаетесь, зарабатываю сто восемьдесят тысяч в месяц. Это в два раза выше, чем у Виктора.
Свекровь побелела. Я продолжала:
Поэтому здесь суп готовлю я. И решаю, какой режим у детей будет, и какие кружки выбирать. Вы, простите, в свое время сколько зарабатывали? Или всю жизнь на шее у мужа сидели, по хозяйству топтались?
Ольга Павловна едва не задохнулась:
Как ты смеешь меня так
Я просто хотела бы, чтобы вы помнили: прежде чем учить меня жизни, посмотрите на факты.
В этот момент в коридоре хлопнула дверь: Виктор вернулся с работы и сразу почувствовал что-то не то.
Витя! Она меня унизила! Оскорбила собственную свекровь!
Мама, давай спокойно, спокойно поднял он руку. Наташа, что случилось?
Я не знала, как быстро пересказать три года три года постоянной критики, сравнений, унижений, замечаний. Рассказала. Честно. При Викторе, впервые за все это время.
Он слушал молча, хмурился. Потом сухо сказал:
Мам, я стал замечать: Наташка после твоих визитов совсем другая я думал, она просто устает. А значит, ты это правда устраивала по три года?
Я? Да я только добро хотела, яростно замахала руками Ольга Павловна.
Мам, если ты хочешь портить настроение моей жене путь в этот дом тебе закрыт, сказал Виктор твердо, будто впервые стал на моей стороне.
Свекровь застывает как вкопанная. Потом, едва не плача, хватает сумку и стучит каблуками к двери. Перед тем как уйти, резко оборачивается, но ничего не говорит. Только злобно вздыхает и исчезает.
В комнату падает тишина. Только слышно, как часы на кухне идет и Петя возится за столом.
Виктор подошел, обнял меня. Я уткнулась в его грудь и вдруг осознала: мне дышится свободно впервые за три года. Горячие слезы почему-то не выступили только улыбка внутри.
Наташа, почему ты так долго молчала? прошептал Виктор в макушку.
Не хотела вас ссорить. Это ведь твоя мама
Глупенькая ты моя, вздохнул муж и еще крепче обнял. Ты моя семья. Пусть мама теперь выбирает: или принять это, или не видеться с внуками.
Петя вдруг встрепенулся:
Мам, бабушка ушла? А суп можно не доедать?
Мы переглянулись с Витей и рассмеялись громко, по-настоящему. Впервые за долгие месяцы.
Суп доедать надо, малыш, сказала я. Но завтра сварим твой любимый.
