Слушай, а у тебя бывало желание найти свою мать?
Вопрос застал Вику врасплох она, как раз перебирала на кухонном столе документы из работы, аккуратно придерживая разношёрстную стопку бумаг ладонью, чтобы ничего не посыпалось. И тут вдруг Лёша прямо в лоб. Вика застыла, медленно убрала руки, вскинула взгляд на него настолько было неожиданно, что аж перехватило дыхание. Откуда такие мысли? Ну зачем вообще возвращаться к человеку, который в своё время одним махом перечеркнул почти всю твою жизнь?
Нет, конечно, ответила Вика, стараясь держаться ровно, чтобы голос не дрогнул. Даже странно, с чего мне приходить в голову такая идея?
Лёша слегка поёжился, почесал затылок, видимо, сам уже пожалел, что ляпнул. Улыбнулся както неловко.
Просто ну, часто ведь дети из детдомов стремятся найти родителей, вот я и подумал Мало ли, захочешь, я готов тебе помочь. Серьёзно.
Вика отрицательно покачала головой. Сердце сжалось будто кто-то сильно надавил изнутри. Она сделала вдох поглубже, максимально спокойно посмотрела на Лёшу.
Спасибо, конечно, но не надо, сказала она жёстче, чем хотела. Не собираюсь её искать и никогда не прощу!
Да, холодно получилось, но иначе никак. Начнёшь сейчас рассказывать опять вспоминать, душу выворачивать. Она Лёшу любит, конечно, но есть вещи, которые ни с кем не обсудишь, даже с близкими. Вот и уткнулась в документы, сделав вид, что вся в работе.
Лёша помрачнел, но настаивать не стал. Видно было неприятно ему так, он ведь искренне не понимал её. Для него мама всегда святое, хоть и не все идеальны. Уже сам тот факт, что женщина выносила девять месяцев и родила, в его глазах подвиг. Он был уверен: связь между мамой и ребёнком нерушимая, ни время, ни обстоятельства её не разорвут.
А у Вики на это было своё, чётко выстроенное мнение. Как можно хотеть снова встретиться с человеком, который вот так обошёлся? Мать там была не просто отвернувшейся история намного тяжелее даже.
В подростковом возрасте Вика однажды не выдержала, подошла к Татьяне Владимировне директору детдома. Строгая, но справедливая, уважали её все.
Почему я вообще тут оказалась? спросила Вика тихо, напрягаясь. Моя мама умерла? Или у неё отобрали меня по суду? Ну не могло же быть всё просто так?
Татьяна Владимировна замолчала, прямо на бумагах руки застыли, потом она решила пусть лучше услышит горькую правду сейчас, чем будет строить иллюзии дальше.
Маму лишили прав, плюс были проблемы уголовного характера, спокойно объяснила она после паузы. Ты поступила к нам в четыре с половиной года. Про тебя сообщили прохожие увидели малышку, которая одна по улице бредёт. Потом выяснилось: мама оставила тебя на скамейке на вокзале и уехала на электричке. Была осень, холодно, сыро, на тебе только тонкое пальтишко и старые резиновые сапожки Несколько часов на улице, потом больница, долго лечиться пришлось.
Вика как вкопанная сидела, кулаки сжаты до побелевших костяшек, взгляд в никуда.
Её нашли? Объяснение у неё какое вообще? выдавила она еле слышно.
Нашли, осудили. А объяснила Татьяна Владимировна горько усмехнулась. Сказала, мол, денег нет, подвернулась работа в пансионате, с детьми нельзя, проще оставить и начать всё сначала. Тебя, значит, оставить
Вика пыталась хоть какуюто логику найти, оправдать вдруг маме совсем невмоготу было? Но сколько ни перебирала версии, всё разбивалось об одно: почему нельзя было почеловечески написать отказ, договориться с опекой, оформить временную передачу? Почему выбор пал на скамейку в промозглый октябрь? Не вещь ведь ребёнок.
После этого для Вики всё будто щёлкнуло никаких поисков, никаких «а вдруг». Пыталась себе объяснить: может, у матери безвыходное было положение, может, у неё до последнего трясло, но нет, даже ради того крохи, которой тогда была, такой поступок не оправдать. Это не слабость, не ошибка это хладнокровное бегство.
И с той самой минуты у неё внутренне наступила неожиданная лёгкость. Отпустило, как бывает после громкой злости. Решение окончательное.
***
Ну это бомба, а не сюрприз! Лёша на пороге светился, прямо разрывался от восторга, точно получку в лотерее выиграл, не меньше. Его аж подпрыгивало на месте: Пошли скорее! Правда, тебе понравится!
Вика на мгновение замерла, чашку с чуть тёплым чаем поставила на столик. Почему, при всей Лёшиной заразительной радости, ей так неуютно? Внутри как струна натянулось чтото, не давая дышать свободно.
Куда мы идём? спросила, изо всех сил сохраняя спокойствие.
Вот увидишь! Лёша схватил её за руку и буквально вытащил в прихожую. Сама потом меня расцелуешь за такой подарок!
Вика послушно оделась, пошла с ним. По пути перебирала варианты может, билет на концерт? Или сюрприз с какимито друзьями из прошлого? Всё что угодно, только не то, что её подспудно тревожило.
До парка добрались быстро. На аллее сидела женщина: простое тёмное пальто, шарфик, маленькая сумочка на коленях. Лицо нехорошо знакомое и всё равно не узнаётся. Правда, вдруг словно осенило когда подошли вплотную и незнакомка подняла глаза: та же линия бровей, губ, что у Вики только старше лет так на сорок.
Вика, радостно-тихо, торжественно объявил Лёша, после долгих поисков я нашёл твою маму! Ну, разве ты не счастлива?
У неё внутри всё оборвалось. Лёша ведь знал, как она относится к той женщине!
Доченька, как же ты выросла! Жестами, голосом, вроде бы нежность и настоящая радость. Только у Вики от этого стало ещё холоднее. Она сделала шаг назад, будто невидимой стеной отгородилась.
Это я мама, женщина продолжала бессильно, словно не видела её реакции. Я столько лет тебя искала, всё вспоминала, переживала
Да, это было непросто! вставил Лёша с довольной улыбкой, друзей подключал, телефоны обзванивал, архивы копал Но вот, получилось!
Вику захлестнула такая злость, что рука сама собой взметнулась звонкая пощёчина, даже секунды думать не стала. Слёзы навернулись от обиды и бессилия.
Ты с ума сошёл? выдохнула она, смотря на Лёшу как на чужого: Ты ведь знал! Я просила не трогай прошлое!
Лёша прикрыл щёку, растерянно смотрел на неё: Я же для тебя старался! Для тебя! Хотел, чтоб ты была счастлива
Вика ничего не ответила. Горло сжало так, что звука не выдавить Лёша только что полностью разрушил её доверие, поставив свою «помощь» выше её просьбы. Он разверз всё, что она прятала много лет и что не собиралась ни с кем больше обсуждать.
Женщина тем временем стояла рядом, перебирая сумку, глаза бегали тудасюда, хотела чтото сказать, но не смогла.
Я не просила тебя её искать, наконец нашла в себе силы сказать Вика. Голос холодный. Я тебя ясно спросила: не надо! Ты всё равно сделал посвоему.
Лёша опустил руки, как будто только тогда понял масштаб случившегося.
Я же хотел как лучше Она же твоя мать! Просто мать!
Тут мама осторожно шагнула вперёд. Заговорила тихо, виновато, но будто по привычке оправдывалась:
Ты часто болела, денег не было. Я подумала, что если найду работу в пансионате, всё потом наладится Я тебя забрала бы, правда!
Вика повернулась к ней резко. В голосе сталь.
Забрала бы? С кладбища? Можно было официально отдать в детдом, можно было попросить о помощи, хотя бы оставить в больнице, а не на холоде, на вокзале, одной!
Лёша даже попытался взять её за руку, но Вика тут же отдёрнула ладонь, даже не взглянув.
Всё позади, пусть прошлое останется, уговаривал он неуверенно. Ты ведь хотела, чтоб у нас была семья, свадьба настоящая
Вика посмотрела прямо в глаза:
Это не семья для меня, сказала сдержанно. Я уже пригласила Татьяну Владимировну и Юлию Викторовну они и есть мои самые настоящие мамы. Они меня воспитали, они рядом были всегда.
Резко вывернула руку и, не оглядываясь, просто ушла из парка. Шла быстро, сжимая кулаки, пока не вышла на улицу. Боль, обида, чувство пустоты всё смешалось внутри. Лёша ведь знал, на что идёт, но всё равно переступил границу.
Звонил потом пошёл едва ли не по пятам экран телефона мигал чуть ли не каждую минуту, но Вика не ответила. Даже голосовое его сообщение, где он раздражённо кричал про то, что она себя ребёнком ведёт, будто его труд не ценит, только ещё больше убеждало с этим человеком вместе её жизни не будет.
Дальше вообще стал ультиматум мол, Людмила (так мать зовут) обязательно будет на свадьбе, и дети будут называть её бабушкой, и точка. «Это нормально! Это правильно!» так и сказал, как будто решать ему, кто для неё настоящая семья.
Вика выключила телефон, подышала воздухом, а потом набрала всего две короткие фразы в мессенджере: Свадьбы не будет. Больше не звони.
Отправила. Несколько секунд смотрела на галочку «доставлено», потом заблокировала номер. Наступила тишина, наконец-то.
Может быть, потом себе всё это припомнит, грусть накроет или что-то ещё. Но сейчас? Сейчас это было единственно возможное и честное решение. К жизни, где не уважают твои границы и не слышат тебя, она больше не вернётся.
