Ирочка, ты что, совсем перестала убирать? У меня от этой пыли уже глаза слезятся. Посмотри на полу уже ковром лежит
Ирина крепко сжала кулаки под столом, пока наблюдала, как Людмила Семёновна снова совершает обряд инспекции их квартиры. Свекровь останавливалась у каждого угла, подозрительно оглядывала книжные полки, выискивала пыль на подоконнике, качала головой на баррикадах из детских игрушек. За три года таких визитов каждый приход Людмилы Семёновны превратился для Иры в настоящее испытание.
Я только вчера всё убрала, пылесосила и вытирала пыль, стараясь отвечать ровно, проговорила Ирина. Просто дети утром играли.
Убирать надо не тогда, когда удобно, а когда надо! Я в твои годы
Людмила Семёновна опустилась в кресло так, будто снисходила до беседы с ученицей-неудачницей. Её пальцы прошлись по подлокотнику кресла, невидимо проверяя пыль.
В мои времена полы сияли так, что, бывало, можно губы в отражении подправить. Дети как с картинки, всё выглажено, никакой складки. А порядок какой держали! Твой свёкор, царствие небесное, мог ночью проверку устроить и ничего бы не нашёл. Вот так вот!
Ирина слушала, сжав зубы. Эта история про сияющие полы звучала уже столько раз, что счёт сбился давно.
И что ты детям на обед сегодня сварила?
Борщ овощной.
В холодильнике стоит? Людмила Семёновна уже вставала в сторону кухни. Дай посмотреть.
Свекровь достала кастрюлю, втянула носом запах, зачерпнула борща и попробовала с таким лицом, будто дегустировала кислое молоко.
Пересолила! И моркови через край. Дети тебе не зайцы, чтобы столько морковки есть. Я Сашеньке в детстве борщи по-другому варила. Он у меня за обе щёки хлебал борщ и просил ещё.
Ирина промолчала спорить было бессмысленно.
А кашу по утрам какую варишь? Опять эти магазинные хлопья? Я тебе сколько раз говорила: крупу замачивать с вечера надо! Вот Катя, жена Димы, каждый вечер заливает перловку, утром варит свежую кашу, дети у неё здоровяки.
Вечно эта Катя идеальная женщина с идеальными детьми и идеальными утренними кашами.
Людмила Семёновна, овсяные хлопья это тоже натуральный продукт.
Ой, Ирина, не смеши! Всё этот ваш фастфуд… Раньше такого не знали! Всё сами готовили, с душой, по три часа у плиты.
Свекровь с подозрением осмотрела детскую комнату.
А спать вы во сколько ложитесь? Я тебе вчера в девять звонила Веруня ещё не спала.
Обычно в полдесятого.
Поздно! Режим же обязателен с детства. Саша у меня в восемь уже укладывался. И не хныкал! Потому что дисциплина была. А вы всё балуете, сюсюкаете…
Ирина закусила губу, чтобы не сказать, что времена другие, что воспитание теперь строится иначе, что её дети это не Саша тридцать лет назад. Всё равно свекровь слышит только себя.
И эти ваши модные кружки… продолжила Людмила Семёновна, разглядывая рисунки дочери. Лепка да рисование… Пустое занятие. Я своего Сашу на плавание водила и на шахматы. Вот это развитие! А рисовать и дома можно, пока деньги тратить на глупости.
Веруньке нравится рисование Она способная.
Способная, фыркнула свекровь. Так вам в студии говорят, чтоб содрать побольше. Какие там таланты в четыре года?
Людмила Семёновна снова опустилась в кресло и скрестила руки на коленях.
Вот я тебе скажу, Ирина. Распустились ваши современные мамаши. Только телефоны свои и знают, в интернете пропадаете. А дома мрак, дети неухоженные, мужья голодные. Вот Катя, жена Димы, и работает, и дом в порядке, троих подняла. А ты двоих и то везде не справляешься.
Опять Катя. Святая Катя с белыми накрахмаленными простынями.
Я, между прочим, тоже работаю, Людмила Семёновна
Да знаю я. Сидишь, бумажки перекладываешь в офисе. Это ж работа? Вот я в возрасте твоём… свекровь мечтательно прикрыла глаза, трое детей, огород, коровы. Всех подняла. И свекровь свою уважала, а слова поперёк не сказала.
Ирина пыталась объяснить, что её работа требует внимания, что у неё проекты ответственные Но все аргументы разбивались о благодушную улыбку Людмилы Семёновны. Она смотрела на Ирину, как старый мудрый учитель на нерадивую ученицу.
Каждый визит был экзаменом, который Ирина сразу была обречена провалить. Свекровь докапывалась до всего: полотенца не так сложены, чай слишком крепкий, цветы на подоконнике увяли, занавески бы постирать. За три года такого давления Ирина дошла до предела, но молчала ради Саши, ради мира в семье.
В тот день Людмила Семёновна была особенно ворчлива. Сразу пошла на кухню, неодобрительно цокнула, заметив сковородку в раковине.
Петя, четырёхлетний сын Ирины, ныл за столом и ковырял ложкой суп.
Не хочу! Невкусно!
Вот! удовлетворённо заметила свекровь. Видишь? Ребёнок не ест суп, потому что ты не умеешь готовить. Сейчас научу как надо суп для детей варить: берёшь курицу, настоящую, не магазинную…
В этот момент что-то в Ирине оборвалось. Молча, она вдруг ощутила: струна наконец порвалась.
Три года обид, унижений, вечного сравнения с идеальной Катей, намёков на никчёмность всё вспыхнуло разом.
Ирина медленно поднялась из-за стола и посмотрела на свекровь новым взглядом холодным, спокойным.
Людмила Семёновна, а когда вы замуж выходили, вы к мужу переехали или мужа к себе взяли?
Свекровь оцепенела с ложкой в руке. Похоже, забыла, как дышать.
Ч-что…?
Я спрашиваю: вы сами к мужу пришли или он к вам переехал?
К мужу… Но при чём тут…
А я Сашу привела в эту квартиру. Трёхкомнатную. Свою, купленную на мои деньги. Заработанные вот за этими самыми бумажками в офисе.
Щёки свекрови побледнели.
Так что теперь тут я решаю, какой суп варить, когда детей укладывать и кружки выбирать. И ещё вопрос: много вы зарабатывали? Или всю жизнь на шее у мужа были, хозяйством занимались?
Людмила Семёновна вспыхнула.
Как ты… посмела меня оскорбить!
Не оскорбляю, спрашиваю. Моя зарплата сто восемьдесят тысяч рублей. Вдвое больше, чем у Саши. Так что, когда захотите меня поучить вспомните об этом, пожалуйста.
В кухне повисла тяжёлая тишина. Даже Петя перестал ковырять суп и молча уставился то на маму, то на бабушку.
Вдруг хлопнула входная дверь Саша пришёл со службы и на пороге замер, почувствовав что-то неладное.
Сашенька! кинулась к сыну Людмила Семёновна. Ты знаешь, что твоя жена мне наговорила?! Унижала, оскорбила меня!
Стоп, Саша поднял руку. Ир, что случилось?
Ирина заговорила тихо, устало. Рассказала про эти три года, про постоянные сравнения и критику каждого шага, про вечные намёки на её несостоятельность и бесконечное вмешательство в воспитание.
Саша слушал молча. Ирина видела, как в его взгляде менялось выражение сначала непонимание, затем понимание и даже что-то вроде вины. Он глубоко вздохнул, провёл рукой по лицу, будто только что понял что-то неприятное.
Ты же не веришь ей, сынок, я ведь мама
Мам, Саша посмотрел прямо, и в глазах не светилось привычной мягкости. Ты правда три года Ирину допекала?
Я?! Я только советы давала! А она
Советы, медленно кивнул Саша. Про супы, кружки, детей, про пыль. Каждый раз, да?
Людмила Семёновна открыла рот, но сын оборвал её:
Я ведь замечал, что Ира после твоих визитов сама не своя ходит. Думал, устаёт. А она, оказывается, три года это терпела молча. Чтобы между нами не ссор было.
Саша!
Мам, он устало выдохнул, если ещё раз будешь цепляться к моей жене дорога сюда тебе будет закрыта.
Людмила Семёновна вцепилась в столешницу так, что побелели костяшки.
Ты всерьёз? Из-за неё?.. Из-за этой…?
Из-за моей жены, твёрдо ответил Саша. Матери моих детей. Женщины, которая, между прочим, свой дом купила. И три года сдерживалась ради меня и детей. Так что да, мама. Серьёзно.
Немного постояв, свекровь схватила сумку, направилась к выходу и, уже на пороге, обернулась губы тряслись от злости, но взгляд Саши остановил её. Она махнула рукой то ли прощаясь, то ли отмахиваясь и вышла.
В наступившей тишине слышно было только тиканье часов на кухне и как Петя копошится, позабыв про суп.
Саша обнял жену, прижал к себе. Ирина уткнулась лбом ему в грудь, только теперь поняв, как за три года у ней затекли плечи словно всё это время она несла что-то тяжёлое.
Почему ты так долго молчала? спросил Саша, поглаживая её по спине. Три года, Ира.
Не хотела вас ссорить Всё-таки твоя мама.
Глупышка, он поцеловал её в висок. Ты моя семья. Ты и дети. А мама… Но маме теперь придётся смириться. Или перестать видеть внуков.
Ирина подняла глаза. Хотелось смеяться. Впервые за три года не сдавливало в груди, впервые стало спокойно и легко.
Мам, мам! затараторил Петя. А бабушка ушла? А суп можно не есть?
Саша и Ирина встретились взглядами и разом рассмеялись давно они так не смеялись вместе.
Суп доешь, сказала Ирина. Но завтра я сварю тот, что ты любишь.
