Помню, как в те старые дни, когда я, Денис Сергеевич, почти проспал на работу в Московском политехническом институте. Мне так не хотелось покидать тёплое гнёздышко и обнимать уютное одеяло, завернувшись в него с головой, будто ребёнок, который ждёт, пока прозвенит будильник. Возможно, тайно я мечтал о том, как мама Марфа жарит на кухне ароматные творожники с изюмом или куриные котлеты, и скоро позовёт меня к завтраку.
Хотя в этом году я уже отметил своё тридцать пятый день рождения, всё равно хотелось иногда ощущать себя любимым маминым ребёнком, которого все лелеют. Но будильник предстал предателем не прозвонил вовремя.
Таня, моя жена, уже давно встала и собиралась в детский сад сыну Саше и дочери Злате.
Почему ты меня не разбудила? спросил я, обижённо, вместо привычного поцелуя.
У тебя же есть будильник, ответила Таня, разве он не сработал? Ты всегда встаёшь по нему. Я думала, что расписание уроков изменилось, и постаралась не тревожить тебя, делая дела тихо.
Я быстро оделся, оттянул завтрак, сказав, что времени нет, и всё изза тебя, дорогая. При выходе из квартиры я услышал, как Таня прошептала:
Всегда так: он спит, а я вины несу Мы уже давно не разговаривали душой, всё дальше отдаляемся Нужно чтото менять… Как же так? Мы мечтали о другой жизни
Ты чтонибудь сказала? обернулся я.
Ничего, спеши на работу. Г-жа Надежда Анатольевна не простит, бросила она, посылая воздушный поцелуй, и махнула рукой у двери.
На троллейбусной остановке я простоял несколько минут, нервно глядя на часы.
Нужно успеть к уроку, иначе директор будет ругать, а завуч Надежда подольёт масло в огонь, ворчал я, переступая с ноги на ногу.
На улице стояла сырость, одиночные снежинки кружились, но в голове всё были мрачные картины. Желудок урчал, требуя хотя бы чашку чёрного чая и бутерброд, нарезанный без вдохновения. Но настоящим испытанием стало то, что я начал слышать чужие мысли, доносимые сквозь уши, словно шёпот ветра.
То были обрывки фраз, крики, упрёки, иногда даже сквернословие, летевшее от людей, стоявших рядом. Я пытался смотреть в землю, где снежинки падали, словно танцующие балерины, но мысли всё громче звучали в голове, как шум в сточной канаве. Я уже сомневался, не сошёл ли я с ума:
А могут ли мысли читать все? Почему это происходит? Болезнь? Инфекция? Если закрою глаза, исчезнет? мучил я себя вопросами.
Вдруг появился троллейбус 1. Люди оживились, стараясь занять места. Пожилой человек в потрёпанном пальто и зелёном платке толкнул меня в спину. Я обернулся и услышал её мысли:
Эти недотёпливые интеллигенты! Что им делать? Лучше бы они подметали улицы Хочется их обнять, а потом задушить, чтоб не читали книжки!
Что вы сказали? крикнул я.
Ничего, молодой, ответила она и вошла в салон.
Я, спешив к первому уроку, протиснулся в троллейбус, прижимаясь к холодной двери. На проезд у меня не было рублей, так что я, как и многие в час пик, терпел в толпе, где суетятся охранники в пуховиках и женщины в шляпах, торопясь к своим важным делам.
У меня рядом стояла ученица Анечка из десятого «Б».
Добрый день, Денис Сергеевич! воскликнула она, мелькнув к троллейбусу.
Доброе утро, Аня, ответил я, пытаясь не слышать её мыслей:
Он такой высокий, голубоглазый, чуть старший Я бы в него влюбилась, если бы он меня заметил
Я попытался отвести взгляд, но она продолжала:
Мы успеем к школе? Я готова к самостоятельной работе, не забудь.
Мы вышли, и у дверей школы меня ждала женщина мать ученика Влада, который месяц пролеживал в больнице с переломом лодыжки.
Добрый день, Денис Сергеевич! сказала она, могу попросить вас заниматься с Владом дома или по зуму? Он отстал, нужна помощь. За это, конечно, плата.
Я уже слышал её мысли:
Нет денег, всё пошло на операции, надо попросить помощь у учителей Я пойду мыть подъезды, может, хоть чтото найдём.
Не нужны деньги, сказал я, вечером пришлю вам пароль к зуму, поможем с алгеброй и геометрией. Всё будет в порядке, Влад скоро будет ходить сам.
Спасибо, прошептала она, протягивая тяжёлый пакет с яблоками из сада, возьмите, это от сердца. Я открыл пакет, увидел яркокрасные яблоки, и сердце наполнилось теплом.
В холле я поздоровался с завуч Надеждой Анатольевной, но её мысли всё равно проскользнули в мою голову:
Этот безмозглый! Дела будет менять, но он всё получит только копейки, жена бросит, а я ему устрою
Я улыбнулся, вошёл в кабинет, у меня оставалось пятнадцать минут до урока. В кармане я нашёл коробку с завтраком, оставленную женой, и термос с горячим кофе маленькое чудо.
Во время перемены в кабинет зашла Светлана из восьмого «А». Она не смотрела в глаза, а мысли её звучали:
Надежда заставит меня стоять рядом, обещает хорошую оценку
Я быстро вышел, столкнувшись у двери с Надеждой, и подумал:
Такие спектакли заведуют часто. Может, пора искать другое место.
После третьего урока позвонил старый друг из университета, предложив работу в частном лицее. Я пообещал подумать и решил обсудить всё с Таней в кафе. На банковскую карту пришла зарплата несколько тысяч рублей, и я ощутил, что богатство не в деньгах, а в семье, доброте и сердце.
Когда я закрывал дверь школы, на голову упал снежный ком. Не обращая внимания, я вышел, зная, что ещё предстоит помириться с женой.
Надо бы перестать слышать чужие мысли, хотя сегодня они пригодились, размышлял я, покупая у продавца метро букет белых хризантем. Платил рублями, но уже не слышал её мыслей.
Как же я счастлив! думал я, наблюдая, как Таня, улыбаясь, бежит навстречу, её волосы укрывают лицо. Я осторожно коснулся пряди и поцеловал её аромат уюта и тепла наполнил меня.
Снежинки всё крутились в воздухе, исполняя свой танец. Пожалуй, именно они помогли мне и Тане найти общий язык, размахивая своими белыми крыльями над нашими сердцами.
