Последнее лето на даче
Слушай, хочу рассказать тебе одну историю, она мне прямо как-то в душу запала, вспомнила её сегодня ни с того ни с сего. Короче, всё началось этим летом, когда Володя приехал на дачу в деревню под Тверью. Было уже жарко, июль катил к середине, шифер на крыше потрескивал под солнцем помнишь, как у бабушки на даче? Калитка давно сломалась, заржавела, он через неё перешагнул, посмотрел на покосившееся крыльцо: три ступеньки, нижняя совсем труха. Осторожно так, на носках, поднялся.
В доме стоял этот застарелый дачный запах чуть-чуть мышами, чуть плесенью, будто кто-то давно не открывал окна. На подоконниках пылища, в углу паутина, висящая с балки, тянется над антикварным буфетом. Володя с трудом открыл окно рама еле двигается и в комнату ворвался воздух: крапива, сухая трава, деревенский дух. Обошёл все комнатки, прикидывает в голове: полы вымыть, печь проверить, трубу починить, во дворе порядок навести, отнести всё сгнившее к помойке. Потом, думает, надо будет позвонить Андрею, маме, племяшам пусть приезжают в августе, поживём все вместе, как когда-то.
А раньше это лет двадцать пять назад было, когда отец ещё был жив и каждое лето вся родня собиралась. Дружно варили варенье в медном тазу, таскали воду из колодца, мама по вечерам книги читала на веранде. Потом отец умер, мама съехала в город к младшему, дом заперли, дачи не стало. Володя приезжал иногда проверить не залез ли кто. Но этой весной что-то внутри щёлкнуло: Надо ещё раз попытаться всё вернуть. Хоть в последний.
Первую неделю он возился один. Прочистил трубу на печке, заменил пару досок на крыльце, помыл все окна до блеска. В район съездил купил краску, мешок цемента, договорился с электриком насчёт проводки. В магазине встретил председателя сельсовета дед такой, всё помнит:
Володь, зачем деньги вбухиваешь? Всё равно потом продашь!
До осени продавать не буду, спокойно ответил Володя. И дальше пошёл.
Андрей брат нагрянул первым, привёз жену Веру и детей. Вылезли из машины, осторожно так по двору прошлись.
Ну ты что, серьёзно рассчитываешь тут месяц прожить?
Три недели, отмахнулся Володя. Дети попыли на природе, и тебе смена обстановки.
Тут же ни душа, ни туалета нормального, буркнул Андрей.
Баня есть, затоплю сегодня. Экология.
Дети, Артём и Оля им двенадцать и девять без энтузиазма полезли на старые качели, Володя повесил их на огромный дуб вчера. Вера молча пошла с сумками на кухню, расставила продукты. Володя помог вещи вытащить. Брат всё ворчал, но видно прижился.
Маму на следующий день сосед на Ладе подвёз. Она зашла, посмотрела по сторонам, вздохнула.
Какой же он маленький… Я представляла всё больше.
Мам, ты тридцать лет тут не была.
Тридцать два, Володику.
Прошла на кухню, рукой провела пыльно, но осталась старая прохлада.
Тут всё время холодно было. Батя так и не провёл тепло, всё обещал, да не собрался.
В голосе мамы не столько ностальгии было, сколько усталости. Володя налил ей чай, усадил на веранде. Мама долго смотрела в сад, вспоминала: воду таскать тяжко, после стирки спина болела, а соседки только и судачили. И тут Володя понял для неё это место больше боль, чем родовое гнездо.
Вечером, когда малыши улеглись, они с братом сидели у костра во дворе. Вера читала Оле книгу при свечке в доме свет пока только в одной комнате был.
Володя, нафига затеял всё это? спрашивает Андрей, в огонь уставившись.
Хотел вас собрать.
Мы ж и так вместе на праздники бываем.
Не то совсем.
Андрей усмехнулся.
Романтик ты, брат Думаешь, тут поживём и ближе станем?
Я не знаю. Просто попробовать хотел…
Тот замолчал, потом добавил мягко:
А вот спасибо, что нас позвал. Не жди чудес только.
Володя и не ждал. Но всё равно надеялся.
Дальше покрутились по хозяйству: забор чинили, крышу в сарае перекрывали, дети всё больше на воздухе Артём на речку с удочкой потянулся, Оля с бабушкой на грядках возится, Володя эти грядки прямо у стены разбил. Вере даже понравилось по вечерам пекла пироги, мама варила свежий супчик из овощей. Сидели за длинным столом, обсуждали, где купить москитную сетку, кого звать на помощь насос чинить.
Однажды, когда красили веранду, Вера вдруг рассмеялась:
Ну мы прямо хозяйственная коммуна!
Коммунары хоть план имели, буркнул Андрей, но тоже улыбнулся.
В какой-то момент напряжение отпустило, правда. Семья стала похожа на себя прежних, ещё до всех ссор. Вечерами посиделки, разговоры, смех.
А как-то вечером, когда малыши спали, мама вдруг сказала:
Ваш отец хотел этот дом продать За год до смерти.
Все замерли. Андрей нахмурился:
Почему?
Устал, вздохнула мама. Говорил, что дача якорь. Хотел квартиру в Твери купить, чтоб к больнице поближе. А я упёрлась, сказала, что нельзя продавать дом ведь семейный…
Володя поставил кружку на стол.
Ты жалеешь?
Может, выдохнула мама. Просто устала от этого места. Всё напоминает… Я настояла, а он не успел пожить по-человечески.
Мам, ты раньше про это не говорила, сказал Андрей.
А вы и не спрашивали.
Тут Володя по-настоящему увидел: для мамы этот дом не уют, а тяжесть.
Может, не стоило за него цепляться, сказал он негромко.
Может, кивнула она. Но вы тут выросли. Значит, что-то это всё-таки значит.
А что именно?
Она посмотрела прямо в глаза:
Значит, вы помните себя прежних. Пока мы все не разбежались.
Сказать, что он сразу всё понял нет, конечно. Но на следующий день, когда они с Андреем и Артёмом пошли ловить рыбу, и мальчишка поймал первого окуня, брат реально расхохотался и приобнял сына Вот это был настоящий момент счастья, такой родной, забытый. Вечером мама рассказывала Оле, как учила их отца читать здесь, на веранде, и говорил она уже не с болью, а как-то по-доброму.
Уезжать договорились в воскресенье. На прощание Володя затопил баню, все вместе попарились, потом сидели с чаем, ели пирог. Артём выглазил на Володу: Ты нас в следующем году опять позовёшь? Андрей только посмотрел молча, не сказал ничего.
Утром Володя помогал грузить чемоданы, мама обняла нежно.
Спасибо, сынок. Хорошо, что позвал.
Я думал, будет лучше, мам.
Было хорошо. По-своему, улыбнулась мама.
Андрей хлопнул по плечу:
Сдавай, если что. Я не обижусь.
Посмотрим, ответил Володя.
Когда машина уехала, по дороге поднялась дачная пыль. Володя ещё походил по дому, собрал мусор, посуду, закрыл ставни, повесил на калитку старый амбарный замок, который в сарае нашёл. Такой ржавый, но крепкий.
Постоял у ворот, посмотрел дом вроде как живой стал: крыша ровная, окна блестят, крыльцо не скрипит. Но понял дом жив, пока в нём люди. Эти три недели он был живым. Может, этого и правда уже достаточно.
Сел в машину, поехал тихонько по ухабистой дороге. В зеркале мелькнула крыша, быстро скрылась за деревьями. Володя думал, что, наверное, осенью пора звонить риелтору. Но главного дом уже сделал собрал их всех. И, наверное, этого хватит, чтобы отпустить его без грусти.
