Терпение кончилось! бросил ложку на стол Егор, сверля взглядом жену. Ты это действительно называешь ужином? Лапша каша, котлеты сырые. Чем ты вообще целый день занималась? Опять весь день в телефон уткнулась?
Как ты можешь так говорить? театрально всхлипнула Анфиса, торопливо пряча мобильник под подушку. Я за Ярославчиком следила, между прочим! Он сорванец, никаких сил! Весь в тебя ехидно добавила она, видя, как у мужа начинают подрагивать виски. Мне и так тяжело, ты совсем не понимаешь! Я едва от родов оправилась
Ярославу два с половиной, холодно процедил Егор, явно сдерживая раздражение. Его давно пора отдавать в детский сад, а тебе выходить на работу. Глядишь, и полегчает!
В этот рассадник инфекций? Поди ещё хочу, чтобы мы по больницам скитались каждый месяц? крикнула Анфиса, подняв брови. Да ты с ума сошёл!
С ребёнком заниматься надо, а ты кроме телефона ничего не держишь! Его развивать нужно, если не знала.
Мы занимаемся! Ярик развит, как надо, невролог сказала всё отлично! стояла на своём жена. Этот разговор был уже не первый, от одной мысли, что сын пойдёт в сад, у неё внутри всё сжималось. Работы ей не хотелось, слишком привыкла впустую тратить часы в социальных сетях, выбираться из уютного болота декрета не собиралась.
И кому за это спасибо? не выдержал Егор и со всей силы стукнул кулаком по столу: тарелка подпрыгнула, чуть не разлетелась на куски. Моей маме! Она приходит к Ярославу заниматься, а ты либо спишь, либо листаешь своего «ВКонтакте»! Почему я после работы вынужден есть вот ЭТО? с отвращением уставился он на мутную лапшу и полусырые котлеты.
Я тебе не кухарка, не уборщица! вздернула подбородок Анфиса. Я жена, должна жить в комфорте, а не в кастрюлях и тряпках!
Она искренне в это верила. После десятков выпусков «Пусть говорят», часов, потраченных на женские форумы, Анфиса изменила своё представление о супружеском долге. Если раньше казалось: забота о муже, уют в доме, воспитание ребёнка святое дело, то теперь, пропитавшись новомодными мыслями, всё это показалось ей уделом служанки. Она же, вроде бы, совсем не прислуга!
Ах вот как? сжал зубы Егор. Значит, я работаю, обеспечиваю семью, а ты бездельничаешь? Так, что ли?
Я буду саморазвиваться, с вызовом ответила жена. Посмотришь, потом ещё будешь меня друзьям в пример ставить: «Моя жена умная, поддержит любой разговор».
Да ты хоть одну книгу за последнее время прочитала? хрипло спросил Егор, сделав шаг навстречу. Что нового из жизни знаешь? Ну, чего молчишь? Соцсети это не развитие, а ток-шоу твои эти вообще чушь! Скажи честно, будешь заниматься хоть домом и сыном, как должна нормальная жена?
Нет! Я же не на побегушках у тебя!
В ответ на это Анфиса устроила скандал: пожаловалась на нищенскую зарплату мужа, обвинила его в черствости, вспомнила все мелочи, что копились в душе годами. А Егор только слушал, глаза налились холодом.
Развод, коротко бросил он.
Что? не сразу поняла жена, набирая воздух для следующей тирады.
Развод, отчеканил он ещё раз. Найду женщину, которая и женой станет, и для сына матерью будет. Ты Ярослава только на пару часов видишь, в остальное время им бабушки занимаются. Ты не мать, Анфиса. Не заслужила. И женой тебя назвать язык не поворачивается.
Сначала испуг замер в её глазах, потом она, пожала плечами. Подумаешь, пугает всё равно разводиться не станет, не отдаст же сына! Она мать, а это всё значит.
Только Егор словно исчез. Не разговаривал, не смотрел, шарахался стороной. Ярослава с бабушкой отправил на две недели в Анапу, Анфиса легко согласилась никто теперь не отвлекает от телефона. Через пару дней, правда, вдруг затосковала по сыну и стала часто звонить свекрови, расспрашивая о мальчике.
Через две недели ей пришло письмо повестка в суд на развод. Егор своё слово сдержал. На процессе девушку ждала неожиданность: её собственная мать, Нина Александровна, вдруг решительно поддержала зятя.
Ярослав должен остаться с отцом, твёрдо сказала женщина, бросая на дочь холодный взгляд. Анфиса никогда толком сыном не интересовалась, всё по мне с Екатериной Викторовной, мамой Егора, было. Сам Егор всё время на работе, но мальчика не забывает, внимание уделяет.
Судья слушала и улыбалась уголками губ. У Анфисы нет ничего: ни квартиры, ни профессии, ни связи с ребёнком. Шансов мало.
Дайте нам время на примирение! рыдала она, не узнавая собственного голоса. Не разводите! Егор, клянусь, изменюсь! Все эти глупости забуду, стану нормальной женой. Только верь мне!
Хорошо
***********************
За месяц до той ссоры.
Мне стыдно за дочку, тяжело вздыхала Нина Александровна. Егор, что тебе с ней делать? День целый дома валяется и толку ноль. Если решишься на развод, я тебя осуждать не стану. Только Ярослава навещать дай, большего не прошу.
Я люблю Анфису, несмотря ни на что, устало тёр висок зять. Хочу дать ей последний шанс.
Тогда подай на развод. Она тебе устроит номер, а у вас будет три месяца на примирение. Проветрится у неё в голове!
**************************
Анфиса свой урок усвоила. Квартира стала чистой и уютной, на кухне пахло свежеиспечёнными пирожками, сама Анфиса улыбалась сыну по-настоящему, а не сквозь зубы. Ярослав был счастлив больше всего он любил свою неугомонную мамочкуПрошло три месяца. День, когда должно было состояться последнее заседание. Анфиса, одетая аккуратно, с собранными волосами, стояла перед дверью зала суда, крепко держа сына за руку Ярослав смущённо теребил в руках машинку. Рядом стояли Егор и его мама, но на этот раз в их взгляде не было прежней вражды.
Готовы? спросила Нина Александровна, посмотрев на дочь внимательно, почти ласково.
Анфиса дрожащими пальцами поправила прядь и посмотрела на Егора. Их взгляды встретились в глазах обоих отражалась тревога и что-то ещё, почти неуловимое. За эти три месяца мир для неё сжался до размеров комнаты, кастрюли и детской игрушки. И как ни странно, впервые за долгое время ей стало по-настоящему тепло. Ярослав прильнул к ней, и она поняла: будет бороться.
Когда судья спросила, решились ли они на развод, Анфиса посмотрела на Егора. Он взглянул в ответ и вдруг усмехнулся устало, но как-то по-доброму.
Нет, твёрдо сказал он. Мы попробуем ещё раз.
Анфиса не смогла сдержать слёз. Не слёз жалости к себе слёз благодарности и новой веры. Она почувствовала, что за эти месяцы научилась ценить простые вещи: детский смех, запах хлеба, даже усталость вечерами. Она, наконец, поняла, чего хочет: не праздного удобства, а настоящей жизни пусть сложной, но делённой на троих.
Егор впервые за долгое время подошёл к ней сам, обнял Ярослава, и они стояли втроём, пока судья улыбалась, и в зале царила тишина, наполненная надеждой.
И если кто-то спросит потом, почему они остались вместе, Анфиса, возможно, скажет: «Потому что любовь это не шоу и не слова. Это каждый новый день».
