Людмила сидела у подъезда, обмотав шею своим старым желтым шарфом. Все в доме знали, что семья из 15-й квартиры уехала на год в Санкт-Петербург, а теперь во дворе поселилась собака Альма, которая будто решила ждать их возвращения до последнего…
Это было в начале девяностых, в небольшом городке где-то под Владимиром. Ранним июньским утром, как раз накануне Петрова дня, возле книжного ларька вдруг раздался визг тормозов. Продавщицы Татьяна и Римма выскочили посмотреть, что случилось. На улице было раннее утро, всё как будто замерло…
У самого тротуара лежала собака жалобно скулила и пыталась подняться, но задние лапы были будто ватные, не слушались совсем.
Татьяна, самая отчаянная из девушек, сразу присела рядом и принялась говорить с ней ласковым голосом, осторожно поглаживая по морде.
Что там, Таня? обеспокоенно спросила Римма, а заведующая Валентина Григорьевна лишь качала головой: страшно было подойти, вдруг травма окажется очень тяжёлой. Хотя крови не видно, как волочились у Альмы ноги было ясно, что дело серьёзное.
Давайте перенесём её в подсобку к ларьку, может, отойдёт, на улице оставлять ни в коем случае, сказала Татьяна.
Римма с сомнением посмотрела на заведующую, и Валентина Григорьевна чуть помедлив, кивнула:
Ладно, сейчас что-нибудь подстелю… Ты донесёшь?
Донесу, ответила Таня, прикидывая, как лучше взять.
Собака была обычная дворняга в остове угадывалось что-то от лайки, но в целом худая, вся в уличной пыли, без ошейника.
Весь день Альма пролежала в подсобке, а к вечеру немного пришла в себя выпила воды, скушала варёную картошку с крупой, всё лёжа, изредка скребла передними лапами пол, пытаясь двинуться. Не получалось.
На следующий день Таня уговорила отца заехать за ней на стареньких «Жигулях» полдня потратили на визит в местную ветклинику, больше похожую на сарай. Аппаратов нет, даже рентгена нет Врач, почтенный Иван Семёнович, пожал плечами:
Может, оправится. Молодая ещё, вреда особого нет, будет жить. Только вот ходить ей вряд ли вздохнул он.
Обратная дорога была тяжёлой. Таня обнимала Альму, отец хмуро глядел на них в зеркало.
На ужине предупредил:
Танюш, только ты уж сильно не привязывайся, да её к себе не тяни. Осенью ведь уезжаем командировка в Сибирь.
Я помню, пап, тихо ответила Таня.
Собаку нарекли Альма. Так она осталась в подсобке книжной лавки две недели не вставала, позже стала выползать во двор, ноги сзади еле волочились.
Что с ней делать? На улице не выживет, домой взять никто не решится обсуждали продавщицы. Хорошо хоть Валентина Григорьевна разрешает держать, вздыхали они.
Сама Альма вроде не особо переживала. Поныла пару дней и начала коряво обследовать двор: нюхала углы, делала свои собачьи дела, возвращалась обратно.
Выходные продавщицы делили между собой возили к себе, баловали. Только Таня избегала уже ощущала, что, если привыкнет, потом прощаться будет невозможно: впереди два года в Красноярске, свою семью отец забирал полностью.
Но, по правде, привязалась она сразу, с той самой минуты, когда встретились их взгляды утром у книжного ларька. Альма смотрела на неё особенно тёплыми, светлыми глазами.
Как-то пришлось Тане взять собаку домой никто больше не мог, у всех планы. Такой у неё получился «выходной».
Это всего раз! оправдывалась она перед отцом. Все уезжают кто на пикник, кто на рыбалку
Мы и сами, между прочим, на дачу собирались, услышала Таня голос мамы с кухни.
Альма, будто сообразив, что мама главный человек, за которым будущее собаки, сразу поспешила к ней: печальный голодный взгляд, и уже через пять минут мама причитала:
Ой, бедняжка Голодная, наверное? Танюша, вы что, в ларьке не кормите? Ладно, возьмём с собой на дачу, пообещала она. Батюшка уху сварит, тебе понравится
Таня посмотрела на отца тот лишь покачал головой.
В деревне Альма расцвела: свободная, довольная, вся в заботе. Бегала у калитки с соседским кобелём Шариком тот сразу признал её и подружился. На следующий день, вернувшись домой, Альма так устроилась у Таниной кровати, будто всю жизнь там жила.
А утром, когда Таня повела её обратно к ларьку, Альма пропала. Переживала, искали её по двору, но к закрытию ларька собака не появилась.
Таня очень переживала. Шла вечером домой, звала на каждом шагу:
Альма! Где ты? Отзовись
Она нашлась у их подъезда, с трудом добравшись, еле дышит, но, увидев Таню, радостно завизжала, стала лизать руки настоящий праздник для собаки.
Возвращать обратно к ларьку уже не было смысла Альма знала дорогу домой. Таня тоже не могла так больше поступать.
Что будем делать? спросил отец, глядя на счастливую Альму у ног дочери.
Будем лечить её, папа. Поможешь?
Через неделю у Тани отгул, позже она уволилась два месяца до переезда решила посвятить Альме.
Отец пару раз возил их в областной центр там врач сделал снимки, обещать не стал, но согласился оперировать, шансы были.
Таня с Альмой перебрались на дачу. Таня ухаживала за ней словно за ребёнком: лекарства, массажи, тренировки собака училась ходить заново.
Долго казалось бесполезно. Но родители, заезжая на выходные, замечали: лапы уже не волочились безжизненно, только немного разъезжались.
Через месяц Альма уже гоняла за Шариком, смешно ковыляя. А ещё через месяц осталась лишь небольшая хромота.
Таня радовалась, но сердце сжималось: скоро расставание. Времени почти нет.
Соседка, хозяйка Шарика Ирина Дмитриевна, решила:
Оставляй её мне. Им вдвоём веселее, у меня место, собаки спокойнее будут
В день отъезда Таня отвела Альму к Ирине Дмитриевне «в гости к Шарику». А вечером семья уже ехала на поезде в Москву, а дальше самолётом до Красноярска.
Устроившись на новом месте и разобрав сумки, Таня позвонила Ире. Услышала то, чего боялась.
Альма ночью почуяла неладное и всю ночь рыла подкоп под забором. Утром во дворе остался один Шарик. Ирина Дмитриевна решила ехать к дому Тани.
У дома Альма сидела у подъезда не пускала никого, только рычала, поднимая взгляд. Соседи собрались, все знали, что семья из 15-й квартиры уехала надолго, а Альма решила ждать.
Сколько надо столько и будет.
Таня стала звонить другой соседке Марии Сергеевне из квартиры 16. Та держала в курсе:
Ваша Альмочка сидит у подъезда, никого к себе не подпускает, сторожит как на посту. Я и хотела её к себе и уговаривала, и кормом заманивала, а она всё ждёт вас
Таня попыталась отправить Марии Сергеевне немного рублей на корм, та возмутилась:
Что ты! Её весь двор подкармливает. О каких деньгах речь?
Пошла зима жильцы впускали Альму погреться, собака поднималась на третий этаж, ложилась на коврик перед дверью 15-й квартиры, будто знала, что хозяев нет. Немного погреется снова выбирается на мороз, сторожить.
Таня созванивалась и с девчонками из книжного ларька приходили навестить. Альма радостно узнавала их, принимала угощения, но ни с кем не уходила.
Таня рвалась душой хотелось всё бросить и вернуться, но времена были непростые, да и финансы не позволяли. В начале 90-х, сами знаешь, все жили очень скромно.
Вернуться получилось только летом, в июне. Подходя к дому, Таня сразу увидела Альму та сидела, навострив уши, дрожала, будто уже узнала хозяйку, но боялась поверить раньше времени.
Потом были объятия, слёзы, счастье. Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет и у собаки, наверное, тоже.
Лето пролетело в августе приехали родители, у отца отпуск, а в сентябре снова командировка надолго. Таня уговаривала забрать Альму с собой. Мама глядела на отца вопросительно, тот молчал, хмурился: дорога долгая и непростая даже для людей, что уж говорить про собаку.
Всё было напряжённо. Альма чувствовала не отходила от Тани ни на шаг. И вдруг однажды, рано утром, отец сказал:
Собирайтесь обе. Документы будем оформлять ей, без прививок не пустят ни в поезд, ни в самолёт.
Ветврач за пару банок домашней варёной икры сделал Альме документы задним числом, поставил все отметки. Времени оформлять официально не было.
Вечером отец сшил Альме намордник купить было негде. Альма, никогда такого не носившая, сидела смирно, будто догадывалась, что решается её судьба, вся светилась от счастья.
Всё, едешь с нами, сказал отец, закончив, Только, Альма, не подведи…
Альма не подвела. Семья ни разу не пожалела. Вместе ехали сначала поездом, затем самолёты: аэропорты, пересадки, и даже на военных бортовых по всему Сибири и Дальнему Востоку скитались. Побывали и в Иркутске, и на Байкале, и под Магаданом, и на Камчатке. Год спустя вернулись домой.
Альма прожила рядом тринадцать долгих, добрых лет истинно собачье счастье, всегда рядом с Таней, куда бы та ни пошла.
