Кто лежал на моей кровати и мяло её Рассказ.
В те давние времена, когда я ещё жила в квартире на Арбате, у мужа моего завелась особа, чуть старше нашей дочери. Щёки у неё были круглые, глаза как у простушки, а в носу серьга. Когда Варя, наша дочь, в своё время мечтала о такой же, отец отчаянно ругался, запрещал. Но злиться на эту девицу было невозможно я смотрела на её посиневшие от холода ноги, на куртку короткую и почти сказала язвительно: «Если собираешься рожать детей этому увальню, купи себе телогрейку да надень шерстяные колготки под джинсы». Но, конечно, промолчала. Только вручила Ирине ключи, схватила две сумки с нашими остатками вещей и отправилась к автобусной остановке.
Яна Евгеньевна, а что это там под кухонной столешницей за ящиком? крикнула мне вслед девушка. Посуду там держать?
У меня, помнится, не выдержали нервы, и я на прощание бросила:
Обычно я там любовниц Сергея прятала. Но ты можешь там тарелки домывать.
Не дожидаясь ответа и даже не взглянув на растерянное лицо Ирины, я с удовлетворением спустилась по лестнице. Ну вот и всё, двадцать лет моей жизни коту под хвост.
Поначалу о любовнице Сергея узнала наша Варя решила прогулять университет, вернулась домой, думая, что все на работе, а там юная нимфа, пьющая мой любимый чай из вариной чашки. Одежды на ней было чуть, а из ванной доносился плеск воды ведь отец ещё был там. Варя, умная девчонка, сразу всё поняла, позвонила мне и сообщила:
Мама, представляешь, у папы баба завелась, и она надела мои тапки, да из моей чашки пьёт!
Прямо сказка, хмыкнула я тогда, вспоминая, как дочь расстроилась не столько из-за папиных измен, сколько из-за посягательства на её личные вещи. Кто лежал на моей кровати и помял её
Я восприняла всё проще. Конечно, самолюбие мое пострадало ведь девица была молодая и красивая, а я уже обзавелась лишним весом, да ещё теми признаками возрастной женщины, которые прячешь даже от себя. Но зато почувствовала облегчение сколько лет меня мучили ночные звонки, неясные командировки, случайные квитанции из кофейни, а ведь Сергей меня туда ни разу не водил Ловить его с поличным было невозможно так ловко всё обставлял, что я же и виноватой себя чувствовала, если хоть что-нибудь спрашивала.
Это первый раз, лгал спокойно Сергей, не знаю, словно на меня комета с небес свалилась.
А “кометой” оказалась горничная из гостиницы, где он в командировке проживал. Ей едва стукнуло двадцать, и кроме простенькой мордашки, никаких достоинств не водилось. Соображалкой не отличалась и поехала вслед за Сергеем в Москву, сняв на свои скудные рубли убогую комнатку. Потому встречались они у нас и искупаться можно, и бельё постирать. А я всё удивлялась чего это машинка вечно на быстром режиме, а не на обычной «смешанной ткани»!
Квартира была мужнина, досталась ему от отца, ещё до свадьбы. Когда я собралась развестись, пришлось нам с дочерью перебраться в мою квартиру на Селигерской, от бабушки доставшуюся. Варя возмущалась как теперь до университета добираться!
Так живи с нами, предлагал Сергей, за что получил порцию дочерних ругательств. Хорошо хоть она могла сказать отцу всё, что думала.
Поначалу было непросто новые маршруты, полугородские магазины, до работы и университета по часу добираться. Но привыкли я вскоре нашла себе другое дело, дочь поступила в колледж, до которого ехать было вдвое быстрее. Грустить было некогда: бытовуха, экзамены, повседневные хлопоты не расслабишься. А потом, когда всё наладилось, стало и вовсе весело.
Ирина несколько раз звонила мне интересовалась, на каком режиме пироги выпекать, куда в посудомойку таблетки закладывать. Раз приехала, забрать забытые фотографии, срочно понадобились для её диплома. Сам Сергей не решился, я лежала с простудой, а дочь наотрез отказывалась возвращаться уверяла, что в её психологии это отразится, да и экзамены впереди.
Миленько у вас, неуверенно заметила Ирина, оглядывая выцветшие бабушкины обои и советские люстры.
Я усмехнулась да, миленько но двадцать лет я делала другую жизнь, пусть теперь пользуются.
Однако этот случай вышел мне боком год спустя, как раз к вечеру, в квартире щёлкнул замок.
Это тебе? спросила я у дочери.
Варя только глаза выпучила.
На пороге стояла Ирина: глаза красные, тушь потекла, по щекам блестят тени, сумка спортивная в руках.
С Серёжей что-то? забеспокоилась я.
Случилось! всхлипнула девушка, застукала его с секретаршей! Захотела сюрприз, пришла, а
Она тут же разревелась, как ребёнок, спрятала лицо в ладонях.
А от меня что ждёшь? спросила я, сообразив, чего хочет девушка с набитой спортивной сумкой.
Можно у вас переночую? Денег у меня совсем нет Завтра утром на поезде к маме уйду.
А на билет чем платить?
Я думала, вы мне займёте.
Я и смеялась, и жалеть хотелось
Отрешённо вмешалась дочь:
Уходи отсюда! грубо бросила, добавив пару крепких выражений, от которых я и не думала её подозревать.
Я осуждающе глянула на Варю.
Проходи, Ирина, сказала я, не выставлять же на улицу ночью.
Но дальше ещё хуже дочь так обиделась, что заявила: либо она, либо я. Я развела руками: дело твоё, совершеннолетняя, хочешь к папе езжай.
Сдался мне ваш папаша! Поеду к Таньке!
Пришлось вызывать Варе такси. А я все ночь отпаивала Ирину чаем, да валерьянкой утешала. За целый год в Москве ни друзей, ни работы у неё не стало, только пирсинг новый появился, теперь уже в языке. Деньги я ей, конечно, заняла не у меня же жить оставлять! Даже на вокзал увезла: вдруг потеряется.
Ирина благодарила, клялась начать новую жизнь: будет учиться, перестанет встречаться с женатыми.
Мама моя всегда говорила, что я легкомысленная. Похоже, права была.
Сажать её на поезд и махать не стала, к чему лишние церемонии. С дочкой мы быстро помирились, хотя Варя так и не поняла, как я пустила соперницу в наш дом. Я гладила её по пушистым волосам, улыбалась, повторяла:
Подрастёшь поймёшь.
Через неделю позвонил Сергей. Сказал, что всё понял, бросил Ирину, готов к «счастью».
Рубашки кончились? отшутилась я.
Да уж, вздохнул бывший муж, она и стирать не умеет, год в грязных хожу.
Возвращаться я не стала. И злорадствовать тоже. Но признаться надо настроение моё изменилось, голова и сердце полегчали, улыбаться стала чаще. Собаку завела, по вечерам гуляла в парке. Даже сосед симпатичный объявился ну и пусть на десяток лет старше, я тоже уже не девочка И жизнь пошла по-новому, своим русским чередом.
