Валяюсь сегодня, пью чай и вспоминаю эту субботу, когда у меня сердце чуть не выскочило из груди. Всё началось вполне обычно я отвела свою Василису на день рождения дочери знакомой в детскую комнату торгового центра на окраине Москвы. Ну, знаешь, как бывает: людей особо не знаешь, всё на доверии, но ситуация стандартная. Только в тот раз я опоздала минут на пятнадцать маршрутка так медленно ехала, снег валил, а центр вообще в какой-то промзоне, машину мне брать просто не по карману, так и мотаюсь на общественном. Ну, вернулась домой, пока читала детям онлайн-уроки, а потом бегом обратно, чуть на льду не навернулась, так торопилась.
Захожу, а Лена мама именинницы, такая спокойная женщина с круглыми голубыми глазами говорит: «Её папа забрал». Я как остолбенела, зубы застучали, не то от холода, не то от страха какой ещё папа?! Отец у Василисы, конечно, есть, но она его никогда и в глаза не видела. Всё вспоминаю, как с Димой познакомилась: гуляли со Светкой на Воробьёвых горах, она ногу подвернула, а два парня как из фильма подходят смеются, говорят, что оба из МГУ, у одной батя генерал, у другой профессор. Молодые были, дурные. А потом я забеременела, узнал, что я из педагогического колледжа, отец у меня шофёр, сунул мне пару тысяч рублей и исчез. А Василиса родилась не жалею ни секунды.
Ты бы знала, какие мы с ней напарницы: она тихонько играет в куклы, пока я работаю, потом вместе варим молочный суп, орешки чистим, чай пьём с пряниками хлеб с маслом, скромно, но вкусно. Всё уходит на аренду квартиры, но нам как-то всё равно.
А тут моя злость через край: «Как вы могли отдать мою ребёнка чужому человеку?» Лена мне: «Чего чужому, он же отец!» Я чуть не закричала: «Нет у неё никакого отца!» Только спорить толку нет к охране надо, камеры поднимать.
Когда забрал?
Да минут десять назад…
Я пулей побежала по коридору, лед скользкий, чуть не сбила тётку с пакетами, даже не извинилась. Ору на весь фудкорт: «Василиса! Василиса-а-а!» Народ поглядывает, но никто особо не реагирует. А я уже вся сжигаю себя: может, ещё не ушли, может…
Вдруг слышу «Мамочка!» Такая облегчённая, не верю сначала: моя Василиса, вся с мороженым на щёках, в расстёгнутой куртке, летит ко мне. Я чуть не расплакалась обняла так крепко, будто второй раз не отпущу. А рядом стоит какой-то мужик аккуратный, светловолосый, свитер дурацкий с Дедом Морозом, мороженое держит. Глаза у него честные, сразу видно: шутник, но не враг. Он давай тараторить: мол, простите, виноват, просто у Вашей дочери тяжёлый момент! Другие дети ее дразнили, кричали, что папы нет, называли страшной, вот и решил показать, что у неё тоже есть папа, купил мороженое, поддержал. Вы бы видели эти глаза, никакой угрозы, только неловкость.
Василиса, уже за мою руку держится: «Ну и пусть! У меня теперь тоже папа есть!» Мужик руками разводит, а я едва отдышалась: «Пошли, пора, автобус скоро». А он: «Может, подвезу? Я не опасный, честно! Я Илья, могу маму показать вон за столиком сидит». Его маму трудно не заметить фиолетовые волосы, читает «Три товарища». Приветливо кивает мне. А мне всё равно не по себе.
Василиса тянет: «Мам, пусть они все видят, как папа нас забирает!» Думаю: ладно, лучше с человеком, чем по гололёду одни.
Хорошо, согласилась, сама не своя.
По дороге я с ним почти не разговаривала, хоть не могла не отметить, как он про Василису спрашивает, шутит, слушает ее. Она так болтала, так смеялась я в шоке была! У дома девочка замолчала, спрашивает тихо: «Мы больше не увидимся?» Илья смотрит на меня разрешения ждёт. Ну, думаю, почему не попробовать.
Если мама разрешит, можно в кино на мультик, говорит он.
Правда?! Мама, можно?
Назови его дядя Илья, веди себя прилично, а я пойду с вами, отвечаю. Помнишь правила?
Илья поддакивает: «Я ей сам всё объяснил, что нельзя с незнакомыми».
Василиса сияет: «Ура!!!»
А я в душе сомневаюсь чужой ведь, но на сердце почему-то спокойно.
Вот только с кем бы посоветоваться? С мамой бы Жалко, ещё в детстве погибла меня толком воспитать не успела, с пятилетней я осталась сиротой, столько же, сколько у Василисы теперь. У мамы диабет, у меня тоже, у дочери та же история, и всё боюсь, а вдруг…
Через неделю всё пошло по-другому в кино Илья притащил свою маму, Ольгу Аркадьевну. Шикарная женщина, всё время в костюме, на волосы не обращай внимания, читает Донцову и болтает с тобой как старая подруга. Пока Илья ведёт Василису за попкорном, она рассказывает: «Он ведь без отца рос, знал, что это тяжело. Я четыре раза замужем была, последний муж идеал, но инфаркт, так сына и не увидел. Мужья старались заменить Илье отца первый любит до сих пор, второй предпочитает мужчин, третий женщин всех подряд. Но отец это отец. Илью тоже в школе дразнили, мальчишки издевались, а он глупости на спор вытворял, чтоб доказать, что мужчина. Один раз замёрз в проруби…» Вот такие пироги.
Я Ольгу Аркадьевну сразу полюбила. Говорит: «Не думай ни о чём плохом, сын добрый. А ты ему нравишься!» Я аж покраснела, неудобно стало.
После кино протянула Илье деньги за билеты не берёт. Говорит, если приглашает, платит сам. А я привыкла сама платить, не хочу ни от кого зависеть.
Потом опять повёз нас домой, Василиса спрашивает: «Папа, куда в следующий раз пойдем?» Я ей: «Василиса, нельзя!» Та смеётся и только рукой рот прикрывает.
Илья предлагает: «В Зоологический музей! А маму Ольгу Аркадьевну возьмём она бабочек любит!»
Я первая выскочила из машины, чтобы отделаться от неловкости, но краем уха слышу, как Илья шепчет Василисе: «Когда мама не слышит, можешь папой меня звать».
Вот так у моей дочки появился воскресный папа. Иногда я с ними походы устраиваю, иногда отпускаю Василису одну с Ольгой Аркадьевной и Ильей. Всё равно ему не доверяю до конца, но Василиса от него в восторге, заливается каждый вечер. Постепенно я и сама проникаюсь пусть он шоколадку оставит на полке, всегда спрашивает разрешения пригласить дочку, ловит мой взгляд, а с Ольгой Аркадьевной так вообще болтаем о жизни часами.
Вот какой случай: звонит и вместо Василисы зовёт меня в кино, вдвоём. Василиса в восторге. А Ольга Аркадьевна из кухни кричит: «Ну, наконец-то!» Я смеюсь, у меня самой уши горят.
«Только не отказывайся, прошу! Один шанс!» просит Илья, а мама его поддакивает: «Про глаза, скажи, те самые глаза, как у её мамы.»
Меня прямо проняло, как будто ледяной водой облили.
Приехал, говорит: «Я должен признаться твоя мама погибла из-за меня…» Я слушаю и не верю оказывается, в том дне на реке он был тем мальчиком, который упал в прорубь, а моя мама спасла его, ценой своей жизни, так у него и не было отца… Горе, страх, всё смешалось. Я только и сказала: «Мне нужно подумать».
Ольга Аркадьевна потом мне всю правду рассказала, как всё было, кого любила, кого спасала. Василиса давит изо всех сил мама, он же хороший! Хочет быть моим папой!
Я тянула почти месяц: трубку не брала, сообщения не читала, а самой хотелось ему позвонить, дрожала вся.
И вдруг ночью Василиса проснулась, плачет живот болит, высокая температура. Я судорожно вызываю скорую, и зачем-то набираю Илью.
Он примчался быстрее, чем врачи. В спортивных штанах, носки разные, сонный, но ни секунды не растерялся с нами до больницы, всё время рядом, успокаивает, обещает: «Перитонит нестрашно, всё будет хорошо!» Я его за руку схватила сама не знаю зачем, но тепло стало хоть немного.
Операция прошла успешно, врачи хвалили Василису, говорили: «Как будто ангел её бережёт», а я шептала: «Спасибо, мама». Илья врача благодарит, а тот велит домой отдыхать, дочке особо сейчас не поможешь, она пока в реанимации.
Он меня до дома довёз, я уж думала, зайти попросится, но он промолчал. Я сама предложила: «Хочешь, заходи, кофе сварю». И поняла хочу, чтобы остался. Навсегда.
Василиса восстанавливалась быстро, врачи удивлялись: «Это, наверное, потому, что у девочки есть мама и папа». Ну, а мы с Ильей только улыбались.
Вот такая вот у меня теперь воскресная семья.
