Марта сидела возле подъезда, уставившись на закрытую дверь. Всем жильцам было известно: семья из 22-й квартиры давно уехала. А теперь во дворе поселилась собака, явно собирающаяся ждать их возвращения сколько потребуется.
Это случилось в начале 90-х, в провинциальном городке на юге России. В тот июньский рассвет, когда на улице пахло свежестью, у дверей книжного магазина внезапно раздался скрежет тормозов. Продавщицы тут же выскочили наружу, но когда они выбежали, улица была почти пуста.
У самой обочины лежала собака, жалобно скулила и пыталась подняться, но задние лапы ее не слушались.
Самая решительная из девушек Светлана сразу подошла к животному. Старалась ласково разговаривать, осторожно поглаживала спину и морду, чтобы понять масштаб беды.
Ну что там, Свет? не решаясь приблизиться, спросила Галина. Рядом стояла заведующая Татьяна Павловна, хмуро оценивая ситуацию. Внешних ран вроде бы не было, но задние ноги висели безвольно: было ясно, что травма серьезная.
Давайте аккуратно занесем ее в подсобку, предложила Светлана. На улице оставлять нельзя.
Галина посмотрела на заведующую, и та после паузы разрешила:
Хорошо, сейчас найду старый плед Только осторожно!
Я справлюсь, ответила Светлана, примериваясь к удобному захвату.
Собака оказалась беспородной, но во взгляде было что-то от лайки. Худющая, вся в уличной пыли, без ошейника.
Весь день она пролежала в кладовке магазина, ближе к вечеру с трудом попила и съела немного каши, не пытаясь подняться.
На следующий день Светлана уговорила отца в обед увезти собаку на единственную местную ветстанцию, где не было даже рентген-аппарата. Ветеринар разводил руками:
Молодая еще, с организма крепким, сказал он серьезно. Есть шансы, что будет жить. А вот ходить едва ли.
Обратно доехали молча, Светлана сжимала собаку в руках. За ужином отец сказал:
Свет, только не слишком привязывайся. На осень ведь переезд.
Поняла, папа, тихо ответила дочь.
Собаку назвали Мартой. Теперь она жила в кладовой книжного, первые недели почти не вставала, потом стала выползать во двор: задние ноги все еще волочились.
Что делать? обсуждали продавщицы. На улице пропадет, домой никто не рискнет взять Хорошо хоть Татьяна Павловна разрешает держать в подсобке.
Сама Марта, казалось, не слишком страдала от своего положения. Медленно обследовала двор, все нюхала, возвращалась на старую тряпку.
По воскресеньям девушки брали ее к себе по очереди. Светлана отказывалась: семья готовилась к большому переезду на Дальний Восток из-за работы отца. Она понимала чем сильнее привыкнешь, тем тяжелее расставаться.
Но все было ясно: привязанность уже родилась, с тем моментом, когда Светлана впервые встретилась с глазами пса. И Марта всегда смотрела на нее по-особенному, с преданной теплотой.
Однажды все же пришлось брать собаку домой замены не было.
Только эти выходные! оправдывалась она перед отцовским взглядом. Остальные на дачу уехали
Мы и сами в деревню собираемся, заметила мама на кухне.
Марта сразу побежала туда, как будто понимала, что именно маму надо впечатлить. Жалко волочащиеся лапы, и сюда еще добавился тяжелый взгляд через минуту мама уже причитала:
Бедняжка Ты есть хочешь? Свет, вы ее там недокармливаете?
Кормим, кормим, ворчала дочь.
Возьмем на дачу! Папа шашлыки запланировал, тебе понравится
На даче Марта была счастлива: шашлык, дружба с соседским псом Рексом. Вернувшись домой, собака легла у кровати Светланы так, будто всю жизнь жила именно здесь.
А к возврату в магазин относилась как к наказанию. В кладовой переживала, а, выбравшись во двор, просто исчезла.
Девчонки искали ее, звали, но до вечера ни следа.
Светлана шла домой пешком, звала:
Марта! Марта! Отзовись
Собака нашлась: едва живая, возле подъезда, путь был трудный. Но увидев хозяйку, взорвалась радостью, завизжала, лизала руки и извивалась на месте.
Возвращать обратно не было смысла: дорогу домой она знала. Запирать ее там тоже не могла.
Что теперь? спросил отец, глядя на счастливую собаку.
Я попробую ее лечить. Поможешь мне, пап?
Через неделю у Светланы начался отпуск, потом она решила уволиться. Два с лишним месяца до переезда все были посвящены Марте.
Отец возил их в областной центр, где обследовали в клинике с рентгеном. Врачи пообещать ничего не могли, но согласились оперировать.
Дальше поселились на даче всей семьей. Светлана ухаживала за Мартой: делала массажи, тренировала лапы, лечила. Собака будто училась ходить заново.
Сначала было мало толку, родители приезжали и замечали: задние лапы уже не волочились, хоть и разъезжались.
Через месяц Марта уже бегала за Рексом, смешно переваливаясь; потом осталась лишь легкая хромота.
Светлана радовалась, но приближалась расставание. Соседка из дачи хозяйка Рекса предложила оставить Марту ей: ведь вдвоем веселее.
В день отъезда Светлана отвела собаку к соседке «в гости к Рексу». А вечером семья уже сидела в вагоне поезда до Москвы, а потом летела в Уссурийск с пересадкой во Владивостоке.
На новом месте, разобрав вещи, Светлана позвонила соседке и услышала то, чего больше всего боялась.
Ночью Марта почувствовала тревогу, всю ночь рыла подкоп, а утром во дворе остался только Рекс. Поняв, что ждать нет смысла, соседка приехала к дому Светланы.
И увидела Марту у подъезда. Собака узнала, но рычала, ясно давая понять: уходить не собирается. Соседи собрались, все знали: семья из 22-й давно уехала, а у двери теперь сидела собака, решившая ждать столько, сколько потребуется.
Светлана теперь звонила Ольге Ивановне из 23-й квартиры, та держала всю семью в курсе:
Сидит ваша Марта у подъезда, как сторож! К себе ни-ко-го не подпускает! Нашу соседку с дачи пытались заманить колбасой, но никакого толку.
Светлана попыталась выслать Ольге Ивановне деньги на корм около двух тысяч рублей, но та отказалась:
Ну ты что, Светочка Её весь двор кормит. Здесь про деньги никто и не вспоминает.
Наступила зима, жильцы часто запускали Марту в подъезд, чтобы согрелась. Собака поднималась на третий этаж, ложилась на коврик перед дверью пустой квартиры, потом снова уходила продолжать своё дежурство.
Иногда наведывались девушки из книжного магазина Марта их узнавала, принимала угощение, но с ними уходить не соглашалась.
Светлана разрывалась душой, но финансовые и жизненные обстоятельства держали её на Дальнем Востоке. В начале 90-х людям приходилось бороться за выживание.
Вернуться она смогла только в начале лета. Подходя к дому, заметила Марту: собака сидела неподвижно, насторожив уши. По легкой дрожи было ясно она узнала хозяйку, но боялась поверить в счастье.
Объятия, слезы, чувство чудесного возвращения. Лето пролетело, в августе приехали родители. Отец получил месячный отпуск, вскоре новая командировка. Светлана уговаривала взять Марту с собой. Мама смотрела вопросительно на мужа, он молчал и тяжело вздыхал: дороги трудные, и собаке нелегко.
Все нервничали. И вдруг однажды утром отец сказал дочери собираться вместе с собакой:
Поехали оформлять документы. Без прививок ни в поезд, ни в самолет её не пустят.
Ветеринар за пару банок кабачковой икры оформил все бумаги, отметил вакцинацию задним числом. На официальные процедуры не хватало времени.
Вечером отец шил Марте намордник купить такие вещи тогда было сложно. Собака никогда не носила ничего подобного, но сидела смирно, словно понимала важность момента.
Все, едешь с нами, сказал отец, затянув последнюю нитку. Не подведи нас.
И Марта не подвела: за весь путь, через поезда, аэропорты, пересадки, собака была примером терпения и преданности. Перелет военным транспортом по всему Дальнему Востоку, поездка на Сахалин и Курилы. Через год домой.
Марта прожила с нами тринадцать ярких, теплых лет. Была рядом повсюду, дарила чувство счастья и покоя. Я убедился: верность и дружба больше, чем просто слова. Именно это и делает жизнь настоящей.
