Внучка.
С самого дня своего появления на свет Оля Викторовна не особо была нужна своей маме, Жанне Аркадьевне. Та рассматривала дочку как лишний предмет интерьера стоит, значит, пусть стоит, а если не будет, ей и не жалко. С отцом Оли отношения у Жанны Аркадьевны давно были как огонь с водой скандалы до потолка, тарелки летали по маршруту Москва-Калуга. Когда же папа Роман Иванович всё-таки ушёл к законной супруге, мамочку совсем переклинило.
Ну вот и всё, значит! К своей посудомойке не собирался уходить ни минуты, только обещаниями кормил! Врал, гадыш! вопила Жанна в телефон теперь бросил меня с этим мелким чудовищем? Я её в окошко выброшу, или оставлю на вокзале, пусть с бомжами за компанию живёт!
Олечка затыкала уши и тихо выла в уголочке. Нелюбовь родной матери впитывалась в неё, как доширак в кипяток.
Делай что хочешь со своей дочерью. Вообще не уверен, что она моя. Всё, до свидания, холодно бросил Роман Иванович, бросив трубку как ненужный огрызок яблока.
Жанна, крутанувшись, наскоро закинула детские вещи в сумку, накинула туда же документы, схватила пятилетнюю Олю за руку и усадила в такси.
“Устрою я им весёлую жизнь! Вот увидят, кто тут главный!” тарахтело у нее в голове, пока она, демонстративно насупившись, диктовала таксисту адрес.
Жанна прямиком решила оставить Ольгу у бабушки по отцу, Нины Ивановны. Та жила на даче, недалеко от Подмосковья.
Таксисту мужчине с лицом понурым, с добротой в глазах не понравилась эта резкая, самоуверенная пассажирка. Да и сносно обращалась она с ребёнком, будто тот чужой пес, да и то соседский.
Мам, а я в туалет хочу, запищала Оля, вжалась в сиденье, заметив материнский взгляд, от которого трава бы увяла.
Ответ последовал незабываемый:
Терпи! У бабки своей сходишь, она тебя и на горшок посадит! огрызнулась Жанна.
Таксист покосился в зеркало. Сам он дед двух внучек, их даже муха не кусала, не то что по голове рычали.
Эй, мамаша, не перегибай палку. Могу хоть сейчас высадить, а ребёнка в опеку отвезти!
А не сильно-то и умный, фыркнула Жанна. Ты мне тут рот не разевай. А то сама заяву в полиции накатаю: “Подозрительно смотрел”. Посмотрим, кому поверят: мне, матери рыдающей, или тебе, бестолочью за рулём!
Шофёр сжал зубы, понял связываться себе дороже. Жалко было девочку ну, жизнь у людей…
Спустя полтора часа машины, сквозь ямы и поселковую пыль, они подъехали к деревянному забору у дома.
Сиди тут! выплюнула мамаша, а через секунду таксист рванул с визгом шин.
Пешочком дойдёшь, кобра! крикнул за ней из окна.
Жанна изящно сплюнула на дорожку:
Вот жлоб! буркнула себе под нос и, крепко схватив Ольгу, зашагала к калитке, открыв её ногой без лишней нежности.
На! Забирайте ваше сокровище! Делайте что хотите: ваши генетические заботы! выкрикнула Жанна прокуренным басом прямо в лицо остолбеневшей Нине Ивановне, после чего развернулась и умчалась, постукивая каблучками по крыльцу.
Нина Ивановна в смятении таращилась ей вслед.
Мамочка, не уходи! шарахнула Олечка во весь голос, размазывая грязь и слёзы кулачками по щекам.
Детская отчаянная хватка уцепилась за мамину юбку, но в ответ матерью было коротко:
Отстань, иди к бабке! С ней теперь и живи!
Любопытные соседи повылазили из окон.
Нина Ивановна, охнув, как могла догнала внучку, прижала к себе.
Всё, всё, пойдём. Ты теперь моя ягодка ненаглядная! и у самой по лицу текли слёзы внука она не видела, а тут вот счастье, внучка.
Роман Иванович бабушку ни о чём таком не предупреждал. Его волнения хватало на свою первую жену и сына, до второй семьи ему дела никак не было.
Я тебя не обижу, зайчик. Оладушков хочешь? Я сметанки купила вчера на рынке, уговаривала старушка, ведя внучку в дом.
Из калитки бабушка обернулась: Жанна уже ускакала, оставив после себя одну дорожную пыль и травмированное детство. Больше про неё никто ничего не слышал.
Нина Ивановна приняла Олю всей душой. Ей ни секунды не показалось, что эта девочка чужая. Как взглянешь ну чистый Ромка мелкий! А тот приезжал к матери на дачу раз в пятилетку, уже и не вспомнишь, какой у него нос.
Олюшенька, ты у меня не пропадёшь. Я тебя на ноги поставлю, сколько хватит сил, говорила она, глядя на крошку в платочке.
Росла внучка в тепле и заботе, пошла в первый класс. Не успели оглянуться уже и одиннадцатый, выпускной на носу. Оле выросла загляденье: добрая, умная, всё понимает с полуслова, читает запоем. Мечтала стать врачом, но пока скромно колледж.
Обидно, папа так и не признал меня, вздыхала Оля, обнимая бабушку на крылечке летними вечерами, глядя на закат над берёзовой рощей.
Нина Ивановна гладила Олечку сухоногой рукой по волосам что тут скажешь? Сын-то её, Рома, к дочери ни ногой, только своей новой семье улыбается до ушей. А Олю постоянно обижал: то оборванкой назовёт, то ещё что. В лучшем случае на праздники приезжал только за бабушкиной пенсией.
Сам ты оборванец! однажды не выдержала Нина Ивановна. Только и ездишь на моей шее кататься! Клоун! Уходи, Рома, и больше на моем пороге не появляйся! Лучше уж совсем без тебя!
Ага, мама! Помирать будешь даже хоронить не приеду! заорал Роман на прощание и умчался с женой и сыном-школяром.
Бог ему судья, доченька, только сказала бабушка и отправилась с внучкой пить чай с вареньем перед сном. За учебу держись, завтра аттестат получишь!
Лето пролетело в заботах надо за картошкой следить, вишню охранять от скворцов. Тут и время пришло Олю в город отправлять.
Одни всё не унесём. Просим соседа Витьку довезёт нас до общежития, а то баулы-то неподъёмные, суетилась бабушка, сама волнуясь больше Оли.
Возле общежития долго прощались. Оля вытирала слёзы. Бабушка подбодрила:
Учись, мой свет! Ведь только на себя всегда надейся. Я уже не молода. Старушка я, Оля, стала, грустно улыбалась она.
Ну что ты, Ба! Ты ещё всех нас переживёшь! Самая хрупкая и весёлая бабушка на районе!
Бабушка, вздохнув, попросила подвезти её в нотариальную контору. Дело своё сделала завещание оформила и с лёгкой душой возвратилась домой.
Оля часто звонила, ездила к бабушке каждые выходные, переживала, подготавливала шпаргалки, мечтала окончить колледж с отличием и поступить в мединститут. Уверена была вылечит, продлит бабушкину жизнь как доктор наук.
Позже приезжать стала всё реже в колледже встретила Александра, хорошего парня, тоже ботаника, и влюбилась. Бабушка только радовалась.
Вскоре Оля закончила колледж с красным дипломом, вышла замуж за Сашу: оба по двадцать лет, счастье за полторы тысячи рублей на двоих. Со стороны Оли на свадьбе из родственников была лишь бабушка.
Ты мне не только бабушка, а и мама, и папа вместе взятые, говорила Оля, плача со сцены между бутербродами. Ты мне дом подарила, тепло, заботу. Спасибо тебе, Ба, за всё!
Опустилась на колени, обняла старушку. Все гости плакали даже официантка утерла слезу краешком фартука.
Встань, Олька, неудобно перед людьми! шептала бабушка, сияя от счастья.
Ничего неудобного! громко поддержал Саша, посадил бабушку рядом, теперь вы главная у нас в семье! Будете за всех нас главной!
Весь вечер звучали тосты за здоровье бабушки и жениха с невестой.
Прошло пару лет. Нина Ивановна слегла то ли счастье, то ли старость подошла. Оля с Сашей мотались между городом и деревней, ухаживали по очереди, неслись на электричке ночами.
Однажды Нина Ивановна вдруг сказала внучке:
Олечка, зови нотариуса! Я уже всё оформила: если сгинет бабушка, станешь хозяйкой дома. А если Роман с женой приедут вон их всех! Не бойся! Завещание у нотариуса, всё честно.
Ба, да что ты!
Нечего, строго сказала бабушка. Родителей ты не знала я одна за всех отвечала, хочу, чтоб ты с мужем хорошо зажили. Дом продадите купите квартиру себе. Пусть твоё счастье будет с крышей!
Оля рыдала слов не было.
После этого разговора бабушка прожила ещё полтора года, потом тихонечко ушла ночью во сне, никого не тревожа.
Как она и предсказывала, едва прошли сорок дней, в дом заявился отец Роман со всей свитой.
Дом освободи, категорично заявил Роман. Мама умерла, ты тут больше не хозяйка.
Оля опешила: впервые видела мачеху, брата-ревуну, жующего “Орбит” и косившего глазами на шкафы явно прикинул, как бы всё побыстрее спихнуть с рук и на тачку себе наскрести.
Вернулся Саша из магазина, увидел “делегацию”:
Это вы кто такие? Вы к кому? спросил безо всякого пиетета.
Ты что, мужика дома уже завела? взвился Роман Иванович.
Я муж законный, спокойно поставил пакеты Саша. А вы кто и с какого перепугу тут распоряжаетесь?
Проваливайте оба! фыркнул Роман. Ольга тут не хозяйка!
Гражданин, с чего такие выкрутасы? Ольга хозяйка, дарственная есть, документы в порядке. Вам их показать? усмехнулся Саша.
Что за дарственная? мямлил Роман.
Рома! Нас обманули! Эта ведьма явно бабку охмурила! Подадим в суд! пищала мачеха.
Я тебе докажу, что ты не дочь моя и не внучка матери! верещал отец. Готовь чемоданы, оборванка!
Они ушли, хлопнув дверью. Оля села на пол, зарыдала.
Саша, почему так? Дом единственное, что от бабушки осталось! Зачем им всё это?
Не бери в голову. Завтра же объявление дам продадим дом, купим городскую квартиру, и всё! Ты же помнишь, бабушка об этом просила.
Всё правда. Просто это вся моя жизнь и детство…
Дом ушёл быстро купили его москвичи, мечтавшие о даче с яблонями и виноградом. Даже не торговались.
Оля с Сашей взяли чуть б/у однушку ближе к центру, и вскоре ожидали дочурку. Ребёнок был желанным, всюду подготовились от коляски до кроватки.
А Ольга частенько шептала про себя старому возрастному ветру: “Спасибо тебе, бабушка. Ты подарила мне не только дом, но и сердце”.
