Татьяна пахала грядки в тёмном саду, когда гдето в пустоте прозвучал зов. Пот стекал по лбу, и она подошла к скрипучей калитке. На пороге стояла женщина в старинном платке, словно вырезанная из сна.
Татьяна, доброе утро! Говорить захотела бы. сказала она, голосом, будто ветра шепчет в кленах.
Здравствуй, заходи, если сердце твоё к двери стремится ответила Татьяна и провела гостью к печи, где чайник тихо завывал, как далёкий паровоз.
Я Ольга, представилась незнакомка, хотя мы никогда не встречались, слухи всё же шепчут о тебе. Не прибегаю к полумыслям: у твоего покойного мужа есть сын, три года, по имени Миша.
Татьяна моргнула, будто пытаясь разглядеть в облаках лицо матери.
Нет, Миша не мой, прошептала она, но соседка моя, Марфа, уже ушла, оставив ребёнка. Муж твой часто бывал у неё, и ребёнок унаследовал рыжие кудри и голубые глаза, как отец.
Что ты от меня хочешь? спросила Татьяна, чувствуя, как её мысли скользят по стеклянным плитам.
Марфа скончалась от лёгочной болезни, и мальчик стал сиротой. Он сейчас в больнице, ждёт бумаг, а ты, будто из тени, можешь взять его к себе.
Татьяна задумалась, будто держала в руках крошечный мир, и налила себе чай.
Сначала она встретила Юрия, когда они оба лишь держали дипломы в руках, словно два листка в ветре. Подруги смеялись, парни подходили, а Юрий выделялся рыжей шевелюрой и веснушками, словно пятна на рассвете. Он читал стихи, шутил, предлагал проводить её до дома.
С тех пор они стали мужем и женой, поселились у бабушки в подмосковном селе, где старый дом стал их. Родились дочери: Варвара и Зоя, через два года. Жизнь была скромной, монеты скрипели в карманах, как сухие листва.
Но Юрий стал пить, как будто пытаясь утопить в вине свои страхи. Татьяна, как лоза, пыталась удержать его, но безуспешно. Работала на двух работах, в поле и в магазине, пока не решилась на развод. Планы спасения в городе, к тёте, которая звала её к работе, казались светлым островком.
Тогда Юрий, в пьяном полёте, врезался в машину и умер. Татьяна плакала над гробом, а дочери шептали: «Папа всё равно здесь».
И вдруг всплыло, что у Юрия был сторонний ребёнок.
В доме вошла старшая дочь, Варвара, высокая, словно берёза, рыжая, как отец.
Мам, что нам поесть? Мы в кино идём, а я голодна! Почему ты печальна?
Татьяна, глаза её были полны дождя, ответила:
Слышала, что отец наш имел сына на стороне три года. Мать умерла, ребёнок теперь в детском доме. Предлагали его забрать.
Кто мать? спросила Варвара.
Зовут её Катя, но я её не знаю, прошептала мать.
Варвара бросилась к столу, а к ней присоединилась Зоя, обе рыжие, как огонь в печи. Татьяна смотрела на них и думала, как гены, сплетённые в спираль, могут быть крепкими.
На следующее утро Варвара заявила:
Мам, мы ходили в больницу смотреть на брата. Он щёченый, похож на нас, плачет и тянет к маме.
Они принесли ему яблоко и апельсин, ребёнок сидел в кроватке, тянул к себе маленькие ручки. Медсестра разрешила поиграть.
Тётя, захваченная гневом, крикнула:
Отец шалил, а я теперь должна за него отвечать? У меня и так хватает забот. Работаю как проклятая, продаю овощи с огорода, кручусь, как белка в колесе.
Но сестра напомнила, что ребёнок наш, кровь его близка.
Тогда Татьяна решила увидеть Мишу. На следующий день она пошла в больницу, где шепчет холодный свет.
Здравствуйте, где мальчик Миша, три года, готовят к приёмке в детдом? спросила она у постовой медсестры.
А вы кто, женщина? Что хотите?
Я мать мужа, от другой женщины
Пойдите, взгляните, но не берите.
Татьяна открыла дверь и увидела крошечного Юрочка копию отца: рыжие кудри, голубые глаза, улыбка, будто солнце пробивается сквозь облака.
Тётя а где моя мама? спросил он.
Мамы нет, Миша
Я домой хочу
Слёзы скатились по щекам, и Татьяна, будто подхватила ветку, взяла его на руки.
Женщина, уходите, а я слушаю крики! воскликнула медсестра.
Мишенька, не плачь, успокоила её Татьяна, поглаживая голову.
Тётя, забери меня, я хочу, я одинок прошептал мальчик.
Татьяна кивнула, обещая вернуться. По дороге домой её сердце стало лёгким, будто лёгкий ветер над полем.
Пятнадцать лет пролетели, как кадры в старом фильме. Миша, теперь уже в погонах, получил повестку в армию.
Звони, сынок, слушай командира, говорил отец, но Татьяна слышала лишь боль в их голосах.
Мам, всё будет хорошо! Я не подведу, обещаю, отвечал он, мечтая стать мастером, как Лёшка Свиридов, который ремонтирует машины на СТО.
Татьяна ласкала его рыжие кудри, чувствуя, что жизнь узкая тропинка в лесу, где каждый поворот может привести к неожиданному свету.
Она поняла, что в колючих кустах обиды скрывается росток мальчик, который не виноват ни в чём, кроме того, что родился. Сердце видит то, чего не хватает глазам: в Мише не чужая кровь, а одинокая душа, ищущая тепло. Она протянула ему руку, и доброта раскрылась как дар, а не жертва.
Миша стал тем, кто поливает грядки, когда Татьяна пашет, тем, кто рассмешит дочерей в трудные минуты, тем, кто, взрослея, шепчет: «Спасибо, мам», и в этих словах звучала вся вселенская гармония.
