Я ведь гостей не звала! голос невестки дрожал. Я никого не приглашала!
Павел стоял на кухне, увлечённо помешивая подливу для макарон. В одной руке у него был венчик, в другой раскрытая кулинарная книга, а на лице застыли напряжённые складки.
Вся квартира наполнилась духом чеснока, томатов и свежей зелени, к которым примешивался едва уловимый запах тающих восковых свечей такими Марфа украсила гостиную.
Кажется, на этот раз вышло, он обернулся к жене, нарезающей сыр для салата. По крайней мере, не свернулось.
Марфа, ровесница Павла, с улыбкой наблюдала за ним. Тёмные волосы её были небрежно заколоты, а в больших серых глазах плясал тёплый свет от лампы.
Ты у меня настоящий мастер, она подошла и крепко обняла мужа за талию. Как пахнет! Прямо как в том маленьком ресторанчике в Питере.
К тому и стремимся. Тебе только представь: тишина, негромкая музыка, свечи… Никаких звонков и гостей. Только мы одни.
Отметить её день рождения наедине идея, зрелая в обоих. После нескончаемой суеты и визитов родных они мечтали о вечере для двоих.
Марфа купила заранее бутылку вина «Каберне», а Павел с работы ушёл пораньше, чтобы всё приготовить сам.
Когда закуски были перенесены в зал, жена решила включить любимый романс из старых пластинок.
С днём рождения, дорогая, Павел поднял бокал. Пусть этот год принесёт тебе только добро и покой.
Спасибо, милый, она легко стукнулась с ним бокалом.
Вкус вина был терпким, тёплым, с глиняными нотками. Марфа прищурилась от удовольствия. Такого вечера она ждала много недель.
В этот самый миг, когда вечер казался безоблачным, раздался звонкий, долгий сигнал домофона. Павел нахмурился.
Кто бы это мог быть?.. Мы никого не ждали.
Марфа пожала плечами, но в груди тревожно кольнуло. Холодно, нехорошо стало на душе. Павел подошёл к домофону.
Алло? спросил он, поднеся трубку к уху.
В ответ доносился голос, громкий и радостный, несложно угадываемый:
Павлуша, открывай! Это мы! Поздравить Марфу пришли, гостинчики принесли!
Павел на мгновение обернулся к жене с вопросом, который и сам не понял.
Мама? тихо произнёс он. Что вы тут делаете?
Как что! Хотели поздравить любимую невестку! От холода уже зуб на зуб не попадает впусти!
Он молча нажал кнопку. Повисла гнетущая, вязкая пауза.
Мама? Сейчас? шепнула Марфа, чуть слышно.
Прости, Павел смотрел в пол. Она обещала просто позвонить
Не успели опомниться, как в дверь забарабанили громко, решительно совсем не по-гостевому.
Павел нехотя открыл. На пороге стояла Валентина Сергеевна, его мать. Невысокая, широкая в плечах, с озорной короткой стрижкой, и щеками, расписанными яркой помадой.
Она была закутана в пуховый платок с рябиновым узором и держала большую кастрюлю для холодца.
Наконец-то открыли! буркнула она вместо приветствия, моментально проходя в прихожую и начиная снимать тулуп.
За ней ввалились: дядя Гена, её брат, дородный мужчина в трико, неся ящик с морсом, его супруга тётя Дуся, худая как жердь, с огромным «Птичьим молоком» в коробке, их дочь Варвара двадцатилетняя, сразу залипшая в телефоне и, наконец, двое малышей, визжащих и несущихся по всей квартире.
Мама, это что такое? с трудом нашёл слова Павел.
А что такого? отмахнулась Валентина Сергеевна, развешивая верхнюю одежду так, что заняла полгардероба. Мы ж свои люди! Решили Марфе сюрприз сделать! Вот, держи, холодец. Павлик твой его обожает.
Марфа едва ли понимала, откуда в её руках оказалась тяжёлая кастрюля.
Спасибо, Валентина Сергеевна… но мы никого не ждали…
Какие же мы гости? Свои ведь! смеясь, прошествовала свекровь в зал. Ну надо же! Свечки зажгли!
Тётя Дуся уже водружала торт на стол, отодвинув вазу с цветами и бокалы с вином.
Марфа, с именинами тебя! Это я сама пекла «Прага», как старая Москва учила. Попробуй непременно!
Дети носились вихрем, пару раз чуть не уронив напольную вазу, пока Марфа не бросилась спасать сердце билось как бешеное.
Павел, собравшись с мыслями, попытался урегулировать хоть что-то.
Ну хорошо, раз уж вы пришли… Располагайтесь. Марфа, мы, может, на кухне сядем?
Но Валентина Сергеевна уже всем руководила:
Чего это? Вон стол все помещаемся! Геннадий, подвини стол, Дуся, разложи тарелки, Варя хватит уже этот телефон мусолить!
Та нехотя пошла на помощь, не отрываясь от экрана.
Романтика вечера испарилась.
Через несколько минут стол ломился: холодец, селёдка под шубой, оливье, маринованные грибочки и знаменитая «Прага».
Марфуся, рассказывай, как живёшь? Валентина Сергеевна уселась на диван, глядела пристально. Работаешь на том же месте? Начальник, надеюсь, не дёргает?
Всё нормально, ответила Марфа, ковыряя вилкой салат.
А вот Варя никак работу не найдёт… Может, приглядишь ей местечко? У вас же девочка с головой!
Марфа только кивнула. Внутри словно всё сжалось. Павел, поникнув, сидел рядом поддерживал разговоры дяди Гены о футболе, но злился и уставал.
Павел постоянно бросал виноватые взгляды на жену, но ничего не мог изменить.
Мальцы после сладкого вновь кинулись играть. Младший, Матвей, обнаружил на полке коллекцию хрустальных зверушек Марфы.
Мама, смотри сколько тут штуковин! заорал он.
Осторожно, Матвей, вскрикнула Марфа, но поздно.
Мальчик схватил лебедя, раздался звон, и кристалл разлетелся искрами по полу.
Воцарилась мёртвая тишина. Лишь было слышно, как потрескивает свеча.
Ой-ёй-ёй! всплеснула руками Дуся. Ну Матвей!
Да брось, подумаешь стекляшка, вздохнула Валентина Сергеевна. На выброс. Ребёнок ведь, не хотел!
Марфа медленно подняла взгляд.
Это был бабушкин подарок, негромко, но отчётливо произнесла она. Её давно нет…
Ну, царство небесное, а мы живые, не унималась свекровь. Детей надо беречь. Надо бы убирать подальше ценное, если ждёшь гостей.
То была последняя капля. Марфа резко поднялась, стул скрипнул по полу.
Но я не ждала гостей! с трудом сдерживая дрожь, выпалила она. Я никого не приглашала! Мы с Павлом хотели быть вдвоём! Это мой день рождения, а не семейное сборище!
Повисла мёртвая тишина. Даже малыши приютились у стены.
Дядя Гена почти уткнулся в тарелку, Дуся раскрыла рот. Валентина Сергеевна вспыхнула.
Вот как? глаза у неё сузились. Мы приехали с подарками, стол накрыли и мешаемся? Я что, к собственному сыну теперь и зайти не могу?
Мама, хватит, поднялся Павел, теряя самообладание. Марфа права. Мы хотели остаться вдвоём. Ты… не имела права так приходить без предупреждения и тащить за собой полродни.
Я к сыну «врываюсь»? повысила голос Валентина Сергеевна. Да я тебя, Павлик, с грудничка носила! А теперь, значит, у тебя жена появилась, и маме ходу нет?
Разговор не про Марфу вовсе! не выдержал Павел. Речь о нашем праве побыть вдвоём и уважении!
Начался спор на повышенных тонах. Валентина Сергеевна упрекала, Павел пытался достучаться. Родня молчала.
Марфа больше не могла слушать криков, поднялась и молча ушла.
Через тонкие стены доносился их спор приглушённый, но не менее болючий.
Сколько прошло десять минут, двадцать, не понять. Потом всё стихло. Стало слышно, как выносили вещи, тихим щелчком закрылась входная дверь.
Павел медленно вошёл в спальню, бледный и измученный.
Они ушли… Прости меня, надо было отключить домофон
Но ты ведь опять не сделал этого, прошептала Марфа. Ты должен был остановить её!
Она же моя мать Думала как лучше.
Для кого лучше? Для себя? она повернулась, в глазах блестел упрёк. Опять всё испорчено, Павел.
Что я мог? Выгнать? Она бы такой шум устроила
Ты не заметил, что он и устроился, устало произнесла Марфа. Она всегда решает за нас. И ты уступаешь…
Марфа подошла к окну. На дворе, возле зелёной «Волги», она увидела, как Валентина Сергеевна и родня рассаживаются по машинам.
Всё, подумала она, кризис прошёл. Но это было лишь затишье.
Я не знаю, как жить дальше, Павел, тихо сказала она. Я не хочу каждый вечер ждать, что в дверь войдёт твоя мать с советами и котлетами.
Я обещаю ей объяснить. Серьёзно поговорю, заверил муж.
Обещал уже не раз. Ничего не меняется…
Тот вечер тот спокойный, волшебный окончился, так и не начавшись.
Прости меня с днём рождения, любимая.
Марфа закрыла глаза. Ей было тридцать три а чувствовала она себя старухой.
Может, продолжим? с робкой надеждой спросил Павел. Там всё на столе осталось…
Нет уже настроения, тихо ответила Марфа. Пойду, пожалуй, умоюсь и спать.
Она вышла из комнаты хотелось смыть с себя этот день и поскорей очнуться в новом, без непрошенных гостей.
Валентина Сергеевна унесла обиду, искренне так и не поняв, чем смогла помешать в тот вечер новоиспечённой семье сына.
