У меня для тебя такая история, расскажу, как будто мы с тобой сидим на кухне за чаем. Утром, за завтраком, моя старшая Вера тычется в телефон и вдруг обращается ко мне:
Пап, а ты вообще глянул, какая сегодня дата?
Да нет, а что с ней?
Она так молча разворачивает свой телефон, а там цифры одним рядом: 11.11.11 11 ноября 2011 года.
Это же твое счастливое число, пап, а сегодня сразу три раза подряд! Ждет тебя улётный день!
Вот бы твои слова да мне в удовольствие, смеюсь я в бороду.
Тут младшая, Надежда, не отрываясь от экрана:
Пап, тут пишет, что у скорпионов сегодня приятное знакомство и подарок на всю жизнь.
Ну, всё! Сейчас где-нибудь в Европе помер какой-нибудь неизвестный родственник, завещал нам всё своё богатство… небось, миллионер?
Пап, там уж миллиардер! подыгрывает мне Вера. Миллион это не твой масштаб.
И правда, мало как-то. Ну что, виллу в Италии или на Мальдивах купим первым делом? Потом яхту!
Пап, а еще вертолёт! Хочу свой вертолёт! смеётся Надя.
Что вопрос-то решать, будет тебе! А тебе, Вер? Чего пожелать?
Ну уж если мечтать, хочу сняться в кино в Болливуде с Салманом Кханом!
Да какие проблемы, позвоню сейчас Амитабху Баччану договоримся! Всё, хватит сказок, давайте доедайте нам выходить скоро.
И помечтать не дают… расстроенно вздохнула Надя.
Мечтайте обязательно! договорил я чай и поднялся из-за стола. Только про школу не забывайте!
И вот почему-то этот утренний разговор всплыл у меня в голове вечером, когда я в супермаркете пакеты в багажник грузил. День весь никакой он не классный был. Работы навалилось, домой позже пришёл, голова гудит, как после субботника. Ни встреч случайных, ни подарков а уж тем более таких, «на всю жизнь».
Выхожу уже настроение не фонтан, анекдотично: «Счастье пролетело, как фанера над Парижем» ухмыльнулся, тащу пакеты.
И тут около моего старичка «Москвича», который семье уже 25 лет служит, крутится пацанёнок. Вид у него ну, никуда не денешься: беспризорник. Внешний вид: разномастные ботинок с кедой, тряпьё вместо одежды, на голове потертая ушанка, где ухо будто вовек не вынули из костра.
Дядя я кушать хочу, хлеба можно? тихо говорит, только я рядом оказался.
Голос с заминкой, знаешь, как в театральной постановке. И тут меня накрыло: я же когда-то в самодеятельности в ДК света театральной речи учился, нас этому учили: отслеживать, где правда, а где роль, всё по тем же запинкам.
Пацан навешал лапши, буквально играл роль. Всё его жалкое обличье сплошной спектакль. Для меня, ясное дело и зачем, дважды зачем?
Ну, думаю, сыграем вместе. Моим принцессам как раз нравится в «детективов» поиграть.
Хлебом сыт не будешь, говорю ему. Давай-ка лучше мисочку борща, картошечки с селёдочкой, компотик и ватрушечку горячую. Согласен?
Он секунду опешил, потом собрался, нервничает но видно: не ожидал.
Да выдавил наконец.
Я ему протягиваю пакет проверочный ход: настоящий бродяжка уже рванул бы наутёк. Я специально не тороплюсь: в карманах копаюсь, ключи ищу, телефоном отворачиваюсь а он стоит, как вкопанный, голову вниз, носком по асфальту ковыряет…
Ну, думаю, с лукавством всё, теперь реальная судьба пошла.
Ты, парень, держи пакет, а я пока разберусь с машиной.
Погрузились мы с ним в «Москвич», вопрос без вопросов передняя дверь для него. Карета подана, едем. Молчит мальчишка, в плечи сжался, а я его везу за 7 км в нашу деревню, где с дочками и живу. Работаю уже 10 лет сварщиком в аварийной службе, сам детдомовский, родных нет, только девчонок обожаю, а они меня.
Я, понимаешь, к таким всегда тянулся, сам ведь через это прошёл. И если мог тянул к себе, к людям уж лучше их в семью, чем в проклятый детдом. Вот только законы у нас такие: не даёт государство усыновить отец-одиночка, жилья мало, денег мало… Да они разве в приюте счастливы? Никогда! А чиновники как стена.
Думаю, им бы хоть раз почувствовать, что такое остаться без ласки, без дома. Но для ребёнка ведь главное не полы да обои, а Любовь. У меня бы любой малыш получил это с лихвой…
Я на сане ругаюсь про себя, косо гляжу на пацана: не тот пошёл, что уличный матерый видно домашний, испуганный, какой-то задумчивый.
И тут дочки на крыльце встречают: увидели его, пакеты у меня из рук выхватывают:
А это кто, пап?
Да это, говорю, с утра ваши судьбы: приятное знакомство и подарок на всю жизнь.
Супер, Надя смотрит под шапку, лицо разглядывает. Ничего себе подарочек. Может, ты его где чужого подобрал?
Да не, шучу, пришёл сам, вцепился в ногу я твой подарок.
А как его зовут-то? уже с пакетами Вера.
Без названия, открещиваюсь.
То есть вообще без этикетки? Вот тебе и подкинули, бракованный!
Пацан уже едва не рвётся со двора, Надя его в плечо схватила, по шапке легонько хлопает:
Эй, кто в домике живёт?
Он молчит, как в танке. Вера по глазам мне сигналит: мол, давай проверим по нашей схеме, как добрый/злой полицейский. Я ей пять минут максимум, и ни секундой больше.
Надя, тащи подарок, надо выяснять, что за объект у нас тут.
Девочки тисками его в дом ведут, а я машиной занимаюсь. Минут пятнадцать провозился и тут Надя залетает:
Папа, да он врёт!
Почему так решила?
Да элементарно, Ватсон! Он не пахнет улицей домашний до мозга костей.
Ты его обнюхивала?
Ещё как. А пахнет…
Чем, ватрушками?
Краской! и под нос мне ладошку подставляет там следы грима.
Да, пап, грим. Мазался, чтоб, значит, думали грязнуля уличный.
Бычок зовут, говорит Надя, типа кличка такая. В Яндексе нашли это молодой бык.
Ну, откормим, сдадим потом… смеюсь.
Пап, хватит! Я правда думаю: он специально к тебе подошёл, всё подстроил, чтобы попасть к нам. Ещё чуть-чуть и Вера его разговорит.
Вскоре Вера с крыльца:
У нас осталась ещё серная кислота?
Полканистры, несу! Надя бегом обратно.
Мы теперь растворяем в кислоте и сливаем…
Шутки-шутками, но вижу: пацан молчит стресс. Я зашел на кухню сижу умываюсь, слышу, как сестры его «допрашивают». А тут мальчишка уже почти домашний отмыт, причёсан, в тельняшке полосатой, весь румяный, выпрямился, смело нас разглядывает.
За столом вижу, не такой он прост рассчитывал ведь попасть к нам и всё увидеть своими глазами.
Пока за столом сидим, он вдруг вскочил:
Всё, сдаюсь! Надя, Вера, не мучайте… Валерий Борисович, простите, что вот так…
Мы за столом в шоке. А он нам как на духу: Спартак Бугаев зовут, один день старше нашей Нади, одиннадцать лет. Отец погиб на Кавказе, мама погибла почти при родах выжила только младшая сестра Надя. Их четверо осталось, родственников раз, два и обчёлся. Старшая сестра добилась, чтобы их не разбирали по детдомам. Жили дружно, заботились друг о друге: Спартак и его сестра Софья с малых лет как родители малышкам Наде и Любочке.
Недавно Софья заболела оказалось, влюбилась. В кого? В меня, Валерий Борисович Звягинцев! Отчего? Потому что слышала, что я иногда детей с улицы в семьи пристраиваю. План таков: прикинуться бездомным, проверить, чего мы за семья: а вдруг я не такой, вдруг девчонок не полюбят.
Ну ты понял, Спартак единственный мужчина в семье, должен знать, куда сестру отдаёт! Вот его цель: не воровать, не пакостить, а просто убедиться всё тут по-настоящему, по-доброму.
Вы классные, говорит он нам, девочки просто супер, а вы, Валерий Борисович, лучший! Возьмите Софью замуж, не пожалеете! Она душа золотая, полюбите её всем сердцем…
А если вдруг откажется, узнав, что вместе с ней куча детей? сомневается мальчишка.
Тьфу на тебя! Какая куча? смеются мои девчонки. Папа, ну, давай, мы тебя поддержим: свадьбу играть будем?
Я, если честно, и сам о Софье часто думал… признаюсь. Только ведь у меня уже опыт: жена сбежала, когда девочки маленькие были, устала от материнства… А тут сразу целая толпа… согласится ли?
Ей двадцать три, вставляет Спартак, и она сильная.
Ты на десять лет старше это даже хорошо, вторит Надя. Смелее!
Папа, пап, обступают меня, женишься, ладно? Это же счастье!
Да вот только у невесты спрашивать надо…
Софья согласна! Спартак руку мне подаёт и прямо так, по-мужски: я, как единственный мужчина в семье, отдаю сестру вам в жёны…
Я не сдержался, обнял мальчишку, чуть не прослезился. Вера тоже утёрлась.
И вдруг Надя шепчет:
Вот ведь, папа, утром ты не поверил, а читай всё совпало. Вот тебе и приятное знакомство, и подарок на всю жизнь дружная огромная семья! Ты ведь всегда этого хотел, папочка… Вот и исполнилось!
