Катя первой открывает дверь и замирает на пороге. В квартире слышен голос диктора по телевизору, несётся кто-то по кухне, пахнет не так, как обычно. За её спиной Максим едва удерживает чемодан, чуть не роняет его от неожиданности.
Тише, шепчет Катя, преграждая ему дорогу рукой. Там явно кто-то есть.
На их любимом светло-бежевом диване развалились двое незнакомых людей. Мужчина в растянутых тренировочных штанах щёлкает пультом, рядом осевшая крупная женщина с вязанием. На кофейном столике стоят кружки, тарелки с остатками булочки и несколько упаковок каких-то таблеток.
Простите, вы кто?! в голосе Кати дрожит тревога.
Они оборачиваются, будто это они тут хозяева.
А, вернулись, женщина даже не прекращает вязать. Мы родственники Лиды. Она нам отдала ключи, сказала, что вы в отъезде.
Максим почти белеет.
Какая Лида?
Мама ваша, мужчина, наконец, встаёт и поправляет футболку. Мы из Смоленска, с Мишкой обследоваться приехали. Лида сказала, остановимся здесь, вы не будете возражать.
Катя проходит на кухню. Там за плитой хлопочет подросток лет пятнадцати, жарит сосиски. В холодильнике куча чужих продуктов, гора грязной посуды на столе.
Ты кто? удаётся выговорить ей.
Миша, улыбается парень. Мне бабушка Лида разрешила перекусить. Это разве нельзя?
Катя возвращается к Максиму, тот уже хватается за телефон.
Мама, ты что устроила? ледяным шёпотом спрашивает он.
Сразу слышен бодрый голос тёщи:
Максимчик, приехал? Как долетели? Ключи я Светке оставила, они же с Витей в Москву приехали, Мишку обследовать. Думала, вам не помешает, квартира простаивает. На недельку.
Мама, ты вообще у нас спрашивала?
А чего спрашивать, вас же не было? Скажи им, что я за квартиру отвечаю, чтоб порядок оставили. Всё под контролем.
Катя выхватывает телефон:
Лидия Петровна, это нормально вообще пускать в НАШУ квартиру людей без спроса?!
Каких людей? Это же моя двоюродная Света! Мы с ней с детства не разлей вода.
И что, это теперь даёт право хозяйничать в нашей квартире?!
Катюша, ну зачем так? Родные всё-таки, это ж не чужие. Тихие они, ничего не сломают. У них мальчик больной, помочь надо. Ты что, такая жадная?
Максим возвращает телефон себе:
Мама. Через час и ты забираешь их всех.
Максик, ну ты чего! До четверга им тут быть, Мишке ещё анализы сдавать Они бы и гостиницу сняли, я им помогаю, экономят.
Мама, через час, иначе вызову полицию.
Максим отключает телефон. Катя садится на пуф в прихожей, закрывает лицо руками. Чемоданы так и стоят скособоченные, телевизор орёт из гостиной, с кухни тянет горелыми сосисками. Ещё пару часов назад они мечтали, как доберутся наконец домой, а теперь будто чужие в собственных стенах.
Сейчас, сейчас освободим, появляется женщина из гостиной смущённая, с нервной улыбкой. Лида думала, вы не против будете. Мы бы сами позвонили, телефонов не знали. Решили недельку, дела уладим. Простите, что так вышло
Максим молча стоит у окна, стиснув руки. Катя узнаёт эту позу он всегда так выглядит, когда злится на мать и не знает, что делать.
А где наш Мурзик? вдруг вспоминает Катя.
Кто?
Рыжий кот. Мы ради него ключи и оставляли.
Не видела, Света разводит руками. Кота тут нет.
Катя бросается искать. Находит Мурзика под кроватью, в углу спальни. Он весь вздыбился, глаза огромные. Стоит Катя потянуться к нему шипит, жмётся к стене.
Мурзик, малыш, это я Всё хорошо, Катя ложится рядом с кроватью.
Кот смотрит исподлобья, не узнает запаха. В комнате пахнет чужими вещами: на тумбочке лекарства, кровать заправлена не так. На ковре чьи-то тапки.
Максим тихо садится рядом:
Прости.
Ты-то тут при чём, тихо отвечает она.
За маму за то, что она такая.
Она уверена, что права.
Всегда так, Максим не сдерживает раздражения. Помнишь, как сразу после нашего переезда могла нагрянуть, даже не предупредив? Я говорил, что так нельзя Видно, не понял.
Слышатся голоса в прихожей приехала Лидия Петровна. Катя выпрямляется и выходит.
Лидия Петровна стоит с грозным выражением:
Максим, ты чего выдумал?!
Мама, проходи на кухню, спокойно говорит Максим.
Некогда мне! Света, Витя, собираемся зятю мешаем, сейчас с вещами поедем ко мне!
Мама сядь, прошу.
Лидия впервые замечает упрямство в глазах сына и зависает. Заходят все на кухню; Миша доедает свои сосиски, не поднимая глаз.
Мама, объясни, с какого перепуга ты пускаешь посторонних в НАШУ квартиру не спросив?!
Да я же по доброте! Светка жаловалась: у Мишки приступ, поездка к врачам, денег на Москву в обрез. Я подумала пусть поживут, вас-то дома нет!
Это не твоя квартира.
Как не моя? Я же ключи храню.
Чтобы кота покормить. А не гостиницу открывать.
Максик, ну что ты? Семья ведь, Света моя сестра, Витя работяга, Миша больной а ты их на улицу?
Катя дрожащими руками наливает воду.
Лидия Петровна, вы могли позвонить.
К чему это? Вас же нет дома
Вот именно потому и надо было спросить! Телефоны есть у всех. Ты могла позвонить спросить. Либо мы согласились бы, либо нет. Но это называется уважение.
Лидия тяжко встаёт:
Всегда так. Я стараюсь, помогаю а меня в дверь выставляют. Света, Витя, поехали ко мне.
Мама, у тебя однокомнатная Куда вы все влезете?
Влезем хоть как чтоб только не мешать.
Катя ставит стакан на стол:
Лидия Петровна, не стоит обижаться. Вы понимаете, что поступили неправильно, иначе бы заранее позвонили.
Свекровь в нерешительности замолкает.
Вы знали, что мы будем против. Потому и поставили перед фактом авось терпеть будем?
Я хотела помочь
Нет, вы просто сделали по-своему. Это разные вещи.
На этот раз Лидия теряется.
Света плакала Мишке сильно плохо было, жалко мне их.
Мы понимаем, тихо говорит Максим. Но распоряжаться чужим нельзя. Представь, мама: вот ты в отъезде, а я в твоей квартире кого-то поселил не предупредив. Приятно бы было?
Ну, разумеется, нет.
Вот и подумай.
Гости из гостиной собираются, Света украдкой всхлипывает, Витя упаковывает сумки, Миша стоит на пороге с виноватым видом.
Простите тихо говорит он. Я думал, что всё честно, бабушка сказала.
Катя замечает его взгляд. Обычный пацан, напуган и растерян.
Ты не виноват, Миша. Иди, помоги родителям.
Лидия смахивает слёзы:
Я только хорошего хотела Даже не подумала спросить. Вы мои дети, всё для вас
Мы уже взрослые, мама. Нам по тридцать, у нас своя жизнь.
Поняла, устало кивает Лидия. Ключи забирать?
Да, заберём. Доверие нарушено
Я понимаю.
Семья Светы оделась и долго, неловко прощается. Лидия увозит всех к себе, обещает как-нибудь разместить. Максим хлопает дверью, прислоняется к ней спиной.
Они с Катей идут по квартире. Ещё пахнет чужим: постели не так заправлены, еда в холодильнике, переставленная мебель, крошки на столе. Мурзик по-прежнему жмётся под кроватью.
Как думаешь, дойдёт до неё? спрашивает Катя, открывая окно.
Бог его знает Хотелось бы верить.
А если нет?
Тогда всё. Выше головы прыгать больше не позволю.
Она обнимает мужа. Стоят среди переиначенного быта.
Обиднее всего за Мурзика, тихо улыбается Катя. Ради него всё это терпели, а его даже не накормили.
Похоже, да. Миска пустая, вода мутная. Про кота напрочь забыли.
Максим заглядывает под кровать:
Прости, Мурзик. Больше маме ключа не дам.
Кот медленно выходит, трётся о ногу, смотрит недоверчиво. Катя тут же насыпает ему корма, он ест будто голодавший неделю.
Они принимаются за уборку: выкидывают чужие продукты, перекладывают постель, моют посуду. Мурзик сытый и довольный, спит на подоконнике. Квартира постепенно снова становится их домом.
Поздно вечером звонит Лидия. Голос тихий, растерянный:
Максим ты был прав. Прости.
Спасибо, мам.
Катя злится на меня?
Максим смотрит на жену та нехотя кивает:
Злится. Но простит. Со временем
После разговора они молча пьют чай на кухне. За окном Москве опускаются сумерки. Квартира чистая и спокойная, снова их. Отпуск закончился резко, покоя ещё нет, но чужих уже нет.
