Божий дар…
Утро было тяжелым на сером питерском небе низко тянулись свинцовые облака, где-то вдали глухо гремел гром. Надвигалась гроза. Первая весенняя гроза в этом году.
Зима ушла, но ещё не сдалась весне своих позиций. Пронизывающий ветер носился по дворам, подхватывал остатки прошлогодней листвы, гнал их вдоль бордюров и подъездов. Лишь тонкая зеленая нить травы робко пробивалась сквозь промерзший суглинок. Почки деревьев будто затаились в нерешительности и не спешили открываться.
Природа ждала дождя. Зима выдалась вовсе не снежная, холодная, лишь иногда заволакивала дома белым снегом, который тут же уносил ветер. Земля осталась сухая и уставшая, истосковалась по влаге, так и не нагулялась под привычным снежным одеялом и теперь жаждала грозы.
Только дождь мог оживить её, пропитать, смыть грязь, стряхнуть пыль, пробудить к жизни. Вот тогда и расцветет настоящая, щедрая весна, полная красоты и нежности, как любящая молодая женщина.
Затем земля одарит нас изумрудной травой, пестрыми цветами, сочными листьями на ветках и первыми сладкими плодами. Запоют птицы, засуетятся вокруг гнезд в цветущих садах. Жизнь продолжится.
Саша, иди завтракать! позвала Вика с кухни. Кофе стынет.
Сковородка потрескивала, и пахло свежесваренным кофе и яичницей. Надо было вставать. После мучительного вчерашнего разговора, горьких Викиных слёз, бессонной ночи совсем не хотелось вставать.
Но нужно жизнь идёт дальше.
Вика выглядела уставшей, глаза покраснели, под ними темные круги. Она подставила для поцелуя бледную щеку, едва улыбнулась.
Доброе утро, милый! Кажется, гроза будет. Как же хочется дождя! Когда уже весна по-настоящему придет? Послушай, мне вспомнились стихи…
Я весну, как избавленье
Жду от стужи и печали,
Я весну, как объясненье
Всех тревог и всех метаний.
Мне всё кажется: вот-вот придёт
И свет пролётся с неба,
Мне всё кажется: лишь весна
Найдёт слова для ответа:
Простые,
Честные,
Открытые,
Теплые.
Где же ты, весна? Жду тебя скорей!
Я обнял её хрупкие плечи, поцеловал склонённую голову с её тонким запахом поля и ромашек. Сердце сжалось бедная моя, любимая девочка, за что нам такие испытания? Ведь жила в нас одна только надежда все эти годы…
А вчера знаменитый петербургский профессор, в ком была вся эта надежда, всё перечеркнул:
Я сочувствую, но, к сожалению, детей у вас быть не может. Ваше пребывание, Александр, в зоне после аварии на Чернобыльской АЭС не прошло бесследно. Тут медицина бессильна, простите…
Вика вытерла слёзы, откинула волосы, решительно посмотрела мне в глаза:
Саша, я всё обдумала и решила мы должны взять ребёнка из детдома. Ведь сколько малышей там нуждаются! Возьмём мальчика, вырастим его, вот и сын у нас будет. Ты согласен? Мы так долго ждали сына…
Слёзы снова навернулись я прижал её к груди, сам едва сдерживая слёзы:
Конечно, согласен! Главное, чтобы ты не плакала.
В этот момент дом сотряс оглушительный раскат грома. Казалось, стены зазвенели от этого громового вала. И пошёл ливень настоящий весенний поток! Небеса распахнулись. Наконец Господь услышал наши просьбы!
Вода лилась стеной, потемнело так, будто настала ночь. Гремел гром, сверкали молнии прямо над крышей. Мы с Викой стояли у окна, держась за руки, подставляя лица резким каплям, вдыхали сырой запах свежего дождя.
И как будто этот ливень уносил тугу и отчаяние из нашего сердца. Пусть хотя бы теперь эта весна придет, пусть жизнь пробудится!
Через несколько дней мы стояли у дверей детского дома на окраине Петербурга. Назначена встреча выбирать сына, долгожданного, выстраданного. Уже тогда я знал: буду любить его всем сердцем, ещё до встречи.
Тревожно билось сердце, дрожали пальцы, когда нажал на звонок. На встречу вышла заведующая, Анна Петровна строгая, но с добрыми глазами.
Неделю назад мы уже поговорили с ней, теперь нас отвели знакомиться с ребятами. В первой комнате, куда нас провели, я сразу заметил девочку она сидела на клеёнке, в мокрых ползунках, с огромными голубыми глазами, грустными и растерянными. Грязная рубашонка, засохшие потёки под носом и невероятная заброшенность. Вот же он, детдом!
Нас вели дальше, показывали мальчиков кто-то спал, кто-то сидел. Сестра называла возраст, рассказывала про родителей. Дети чисто одеты, лежат на свежих постельках, их аккуратно брали на руки смотреть со всех сторон. “Как на рынке, подумал я, а мы словно покупатели. Осталось только спросить по чём килограмм…”
Саша, давай вернёмся к той девочке, прошептала Вика и судорожно сжала мою руку.
Сестра, можно ещё раз увидеть ту голубоглазую девочку в первой комнате?
Но вы же мальчика хотели! Да и она не готовилась к показу…
Всё равно, давайте посмотрим.
Сестра опешила, потом молча провела нас обратно.
Подождите, сказала она, я позову Анну Петровну.
Вика прижалась ко мне:
Саша, я хочу именно эту девочку. Сердце подсказывает!
И мне она показалась очень похожей на тебя, даже волосы и глаза… Такая несчастная!
Подошли Анна Петровна и сестра заведующая была явно озадачена.
Это не тот ребёнок, которого вы ищете. Вам не подойдёт.
Почему? Посмотрите, она же вылитая Вика! и я направился в комнату.
Девочку уже умыли, переодели, она заулыбалась на щеках появились ямочки. Увидев нас, радостно потянулась ручками, попыталась встать, и… всё бы ничего только ступни её ножек были повернуты назад.
Я, не раздумывая, поднял ребёнка, девочка прижалась щекой к моему лицу. Вика не выдержала, расплакалась у меня на плече. Анна Петровна быстро отвернулась, вытирая глаза.
Пойдёмте, поговорим, твёрдо сказала она. Сестра, возьми Леночку.
Они отвели нас в кабинет.
Девочка, узнали мы, родилась у многодетной семьи в далёкой северной деревне. Её, нежеланную, бросили. Отец сказал, что на лечение нет ни сил, ни денег, а “урода” растить не хочет.
Так Леночка попала в детдом.
Решайте сами, вздыхала Анна Петровна. Её можно вылечить, но потребуется терпение, деньги, силы, любовь. Не торопитесь, получите консультацию у профессора Алексея Николаевича. Дам вам месяц подумать. Больше не приходите, если передумаете детки быстро привыкают к надежде…
Прошел месяц. Мы с Викой приняли решение ещё в тот же вечер Леночку возьмём, что бы ни было. Профессор в Питере подтвердил лечение возможно, операции восстановят ножки, останутся только легкие следы, Леночка сможет бегать как все. Я посчитал если продать машину и “замороженный” дом, денег хватит. Будем жить пока в маленькой квартире всё пройдёт, главное, чтобы дочь была здорова.
Ждали дня, когда снова придём в детдом. Пришли с букетом пионов и большим пакетом сладостей. У Анны Петровны глаза на мокром месте. Какая радость ещё одно дитя получит дом!
Леночка подросла светлые кудри, румянец, первые зубки, улыбается, щебечет. Я взял её на руки она обняла меня тоненькими руками, прижалась всей душой.
Целый день провели с Викой в детдоме, набираясь советов. Понадобилось оформление через суд родителей Леночки лишили прав, теперь никто не сможет её у нас забрать.
Дома Вика уволилась с работы, вся ушла в заботы о Леночке. Начали готовиться к операции месяц провели в клинике. Леночка быстро научилась есть ложкой, говорить, петь песни, мяукать, как котёнок, рассказывать о больничной козе. Ходила уткой, ножки под бинтами, на улицу только в длинных брюках.
Но была жизнерадостная, несмотря ни на что, говорливая, любила всех без остатка, и больше всех меня. Я для Леночки стал “папиком”. И даже Вика стала так меня называть.
Через год новая операция, снова поездки в Петербург, бессонные ночи у ребенкиной кроватки, слёзы, радость первых шагов.
В пять лет Леночку взяли в детсад, заметили талант к рисованию. Посоветовали везти в художественную школу, куда она поступила в шесть лет. Рисунки Леночки выставляли на детских выставках яркие, жизнерадостные пейзажи, никто бы не догадался, скольким ей пришлось пройти!
В школе Леночка стала любимицей активная, весёлая, отличница, всегда окружена друзьями. Берет участие в конкурсах, выставках, сама записалась в кружок танцев.
Я с Викой гордились, когда слушали похвалу учителей. Никто и не предполагал, что наша дочь не родная по крови, а данная нам Господом!
После появления Леночки всё начало налаживаться. Дела у меня пошли в гору, бизнес креп, мы смогли перебраться на новую квартиру в центре Петербурга, Леночка пошла в престижную гимназию.
Сейчас ей уже двенадцать, учится в шестом классе, всё та же отличница, красивая голубоглазая девочка с длинной светлой косой, ласковая, добрая, любимая всеми в классе.
Каждое утро, когда она обнимает меня и тихо говорит: “Папик, спасибо за всё!”, я понимаю, что нет большего счастья, чем видеть, как растёт твой ребёнок, выбранный сердцем. Божий дар.
И вот что я понял: Господь не всегда даёт нам то, о чём мы молимся, но Он всегда даёт что-то большее если ты его примешь с любовью.
