Попросил Илья у меня карту как раз в среду, прямо за завтраком. Голос у него был странно правильный будто бы волнуется, но вроде бы не слишком.
Галя, тут нужна корпоративная оплата срочно, мою карту заблокировали всего на два дня, выручи.
Я даже не удивилась, вытерла руки о свой передник, достала карту из кошелька. Илья схватил её быстро, словно опасался, что я передумаю, и поцеловал меня в макушку.
Спасибо, родная, как всегда спасаешь.
За двадцать лет брака я давно приучила себя не задавать лишних вопросов. Доверяла. Или притворялась, что доверяю.
В пятницу вечером, гладила постельное белье и вдруг слышу, как Илья говорит по телефону в соседней комнате.
Дверь приоткрыта. Голос у него радостный, не то что со мной.
Мама, не волнуйся. Всё под контролем. Ресторан заказан, стол на шестерых, меню шикарное, коктейли, как ты любишь, шампанское. Нет, она ничего не подозревает. Зачем ей знать? Сказал, что дома отпразднуем, тихо, в семейном кругу.
Я застыла, держа утюг на весу.
Моя наивная жена даже не догадается. Деревенская баба, мама, ну ты же помнишь, из какой глухомани она приехала. Двадцать лет в Петербурге а всё простушка. Да, конечно, ее карточкой плачу.
Своя заблокирована. Зато гулять будем на всю катушку в «Золотых Ключах»! Она и близко туда не сунется, не переживай. Пусть сидит в своей квартире, телевизор смотрит.
Я выключила утюг, прошла на кухню, налила воды и залпом выпила. Руки не дрожали. Внутри было пусто и стыло, как в старом колодце.
Террасы, газоны, огоньки
Наивная жена… Деревенская… Её картой…
Я поставила стакан в раковину и уставилась в окно. За стеклом темнота стелилась по двору. Может, он и прав. Может, такая я и есть, простая, как мышь. Только мыши, если загонять их в угол, начинают кусаться.
Утром в субботу я позвонила в банк и заблокировала карту. Сказала, что потеряла, опасаюсь, что кто-нибудь ей воспользуется.
Потом поехала на другой конец Москвы, туда, где раньше жила.
Витя открыл мне дверь, хлопая тапками.
Галя? Сто лет не виделись! Заходи, чего на пороге топчешься.
Мы устроились на кухне, за стареньким столом, с чаем и вареньем. Я рассказала всё. Кратко, без эмоций. Он слушал, не перебивал.
Понял, только и сказал Витя. Слушай, помнишь, как ты нам всей семьёй помогла, когда у отца работу отобрали? Килограмм картошки принесла и сказала, что у тебя лишняя.
Мы-то знали у тебя была последняя. Теперь моя очередь. У них ведь в понедельник праздник?
В девять вечера банкет начинается. Позвоню, как только у них счёт выйдет. Тогда заходи, с официантом договорюсь.
В понедельник вечером я надела единственное своё вечернее платье алое, сшитое три года назад и так ни разу и не надетое. Волосы уложила, глаза подкрасила. Посмотрела в зеркало: мыши там не видно
В пол-одиннадцатого позвонил Витя.
Приезжай. Счёт уже ждут. Скоро твоей картой будут платить.
Такси довезло меня за пятнадцать минут. Ресторан сверкал витражами и блестел зеркалами. Витя встретил в холле, кивнул в сторону зала.
Третий столик у окна.
Я вошла. Зал полный шум, смех, звон бокалов. Я медленно шла между столиками и увидела их.
Илья, вся его родня, Тамара Егоровна в шоколадном костюме, сестра Ольга с мужем. На столе пустые тарелки, бокалы, крошки от тортов.
Официант несёт счёт. Илья даже не смотрит на сумму: достал мою карту из кармана и кладёт на поднос так, будто это его деньги.
Террасы, газоны
Здесь обслуживание, как в лучших домах, громко говорит он, глядя на маму. Я ж тебе обещал, что праздник будет царский, не то что у кого-то машинка да шитьё в углу!
Тамара Егоровна гордо кивает, поправляя локон.
Молодец ты у меня, сынок. Вот это размах! Не то что некоторые только строчат и в углу прячутся.
Ольга хихикает. Илья сияет.
Ну, мам, ты же знаешь, для тебя всё лучшее. Главное, что возможность есть.
Официант вставляет карту в терминал. Раз ничего, два ничего. Лицо хмурое, возвращается к столу.
Извините, карта не проходит. Заблокирована.
Илья белеет.
Как заблокирована? Вы попробуйте ещё.
Я уже трижды.
Я подхожу. Тамара Егоровна разинула рот.
Галина? Илья вскочил. Ты что ты здесь делаешь?
Я смотрю ему прямо в глаза, очень спокойно.
Пришла на праздник. Тот самый, который ты за мой счёт устроил.
Тишина. Только звон бокалов доносится с другого конца зала.
Галя, это какое-то недоразумение, тянется ко мне рукой, а я отступаю назад.
Нет, Илья. Это не недоразумение. Это ложь. Я слышала твою пятничную беседу с мамой.
Про «деревенскую бабу», про то, что «не догадается» и дома телевизор посмотрит, пока вы тут пир горой закатите.
Ольга уставилась в тарелку, Тамара Егоровна вцепилась в салфетку.
Так ты подслушивала? вскипел Илья. Ты что, следишь за мной?
Я бельё гладила, а ты орал на весь дом, как ловко обманул жену. Бравировал, какой ты умный.
Это не подслушивание, Илья. Просто думал, что мышка никогда не укусит.
Он попытался взять себя в руки.
Хорошо, признаю, виноват. Но давай не здесь. Поехали, дома поговорим.
Нет. Здесь. Карту я заблокировала ещё в субботу и сообщила в банк, что украдена. Потому что ты её взял обманом и собрался истратить мои рубли на то, о чём я даже не знала. Теперь, милый, выкручивайся. Плати сам. Наличными.
Подходит Витя, скрестил руки.
Террасы, газоны
Если будут проблемы с оплатой вызову наряд. Счёт нужно закрывать.
Илья стал белым, потом багровым дальше и вовсе фиолетовым.
Галя, ты хоть понимаешь, что делаешь? Ты меня опозорила!
Я? я улыбнулась. Это ты сам себя опозорил, когда решил, что жена из деревни не достойна даже правды.
Тамара Егоровна подскочила, тыча в меня пальцем.
Как ты смеешь с ним так разговаривать?! Ты никто без него!
Я посмотрела на неё, потом тихо сказала:
Может и никто. Но теперь я та, кому не надо больше притворяться. И это лучше, чем быть чьей-то наивной женой.
Следующие двадцать минут они искали деньги. Илья высыпал из кошелька все, Тамара Егоровна из своей сумочки, Ольга с мужем выворачивали карманы.
Считали на столе, перешёптывались, искали мелочь. Официант стоял каменный. Остальные смотрели с интересом.
Я стояла рядом и смотрела, как рассыпается вся напускная роскошь, весь этот пафос и ложь.
Когда рассчитались, я достала конверт, положила перед Ильёй.
Заявление на развод. Прочитаешь дома.
Развернулась и пошла к выходу. Спина прямая, шаг уверенный. Витя тихо сказал у дверей:
Держись, Галина.
Ночной город встретил меня ледяным ветром, а внутри медленно разгоралось что-то тёплое. Свобода.
Через три месяца всё оформили. Илья звонил, просил простить. Я не отвечала. Моей стала половина от продажи квартиры.
Год спустя он снова позвонил.
Галя, я ошибся. Мать на мне сидит, работу потерял. Может, всё вернуть?
Нет, Илья.
Я повесила трубку, больше о нём не думала.
Иногда я вспоминаю тот вечер как шла по залу, как смотрела на Илью, как клала конверт на стол. Это не был конец. Это было начало.
Недавно встретила Ольгу в супермаркете. Она отвернулась. Я не остановила. Зачем? Мы теперь в разных мирах.
Вчера Витя заглянул.
Ну что, Галя, не жалеешь?
Я посмотрела в окно. За окном весна, солнце, жизнь.
Ни секунды, Витя.
Он кивнул.
Правильно.
Террасы, газоны
Жалеть надо о том, что не сделал, а не о том, что сделал.
