В нашей семье четыре поколения мужчин трудились на железной дороге! А ты чем похвалилась? Варю, совсем тихо отвечает Мария, ласково гладя живот. Мы назовём её Варей.
Опять девочка? Да что ж это за насмешка такая! Людмила Семёновна бросила результат УЗИ на стол. В нашем роду четыре поколения мужчин были на паровозах! А ты что принесла?
Варю, повторяет Мария, не поднимая глаз. Мы назовём её Варей.
Варвара… протянула свекровь. Ну хоть имя приличное. Только какая от неё польза? Кому твоя Варя нужна-то будет?
Игорь молчал, уткнувшись в телефон. Когда жена спросила его мнение, он пожал лишь плечами:
Есть что есть. Может, в следующий раз мальчик будет.
Мария почувствовала, как сердце сжалось от боли. Следующий? А эта малышка что, проба пера?
Варюша родилась в январе малюсенькая, с огромными глазами и копной тёмных волос. Игорь пришёл только на выписку: принёс букет гвоздик и пакет с детскими вещами.
Красивая, осторожно заглядывая в коляску, сказал он. На тебя похожа.
А нос твой, улыбнулась Мария. И подбородок упрямый.
Да ну, отмахнулся Игорь. В этом возрасте все дети на одно лицо.
Людмила Семёновна встретила их дома с недовольным лицом.
Соседка Вера спрашивала: внук или внучка? Стыдно даже отвечать В моём возрасте с куклами нянчиться…
Мария заперлась в детской и тихо заплакала, прижимая дочь к груди.
Игорь стал задерживаться на работе, всё больше подрабатывал, вертелся на смежных участках, брал ночные смены. Говорил, семья дорого обходится, особенно с ребёнком. Домой возвращался поздно, молча.
Она тебя ждёт, говорила Мария, когда муж проходил мимо детской, даже не заглянув. Варя оживляется, когда слышит твои шаги.
Я устал, Мария. Завтра рано на работу.
Но ведь ты даже не поздоровался с ней…
Она маленькая, ничего не поймёт ещё.
Но Варя всё прекрасно понимала. Мария видела, как дочка поворачивает головку к двери, когда слышит папины шаги. А потом долго смотрит туда, где он только что исчез.
В восемь месяцев Варя заболела. Сначала температура поднялась до тридцати восьми, потом до тридцати девяти. Мария вызвала скорую, но врач сказал, что пока можно лечить дома жаропонижающими. К утру стало хуже температура под сорок.
Игорь, вставай! Мария тормошит мужа. Варе совсем плохо!
Который час? Игорь с трудом открывает глаза.
Семь. Я всю ночь с ней не спала. Нужно в больницу!
Так рано? Может, до вечера подождём? У меня сегодня важная смена…
Мария смотрела на него как на чужого.
Твоя дочь горит от температуры, а ты о работе думаешь!
Да не умирает же она! Дети часто болеют.
Мария сама вызвала такси.
В больнице врачи сразу уложили Варю в инфекционное отделение. Подозрение на воспаление нужна была люмбальная пункция.
Где отец ребёнка? спросил заведующий. Нужен его подпись на согласие на процедуру.
Он Работа у него. Сейчас приедет.
Мария целый день названивала Игорю. Телефон был выключен. Только вечером, около семи, он ответил.
Мария, я в депо, дел полно…
Игорь, у Вари подозрение на менингит! Срочно нужна твоя подпись на пункцию! Врачи ждут!
Что? Какая пункция? Я ничего не понимаю
Приезжай! Немедленно!
Не могу, у меня смена до одиннадцати. Потом договорились с ребятами…
Мария молча отключила телефон.
Подпись поставила она по закону, как мать, могла. Пункцию делали под общим наркозом. Варя лежала на огромной операционной каталке, совсем крошечная.
Результаты будут завтра, сказал врач. Если подтвердится, лечение займёт полтора месяца в стационаре.
Мария осталась ночевать в больнице. Варя лежала под капельницей, бледная, почти неподвижная. Лишь грудь слабо поднималась.
Игорь появился на следующий день в обед. Не бритый, в мятой одежде.
Как там… как дела? не решаясь войти в палату, спросил он.
Плохо, коротко сказала Мария. Анализов ещё нет.
А что с ней делали? Эта… как она…
Люмбальную пункцию. Из позвоночника брали жидкость на анализ.
Игорь побледнел.
Ей больно было?
Под наркозом. Не чувствовала.
Он подошёл к кроватке и замер. Варя спала, тонкая ручка лежала поверх одеяла, к запястью был приклеен катетер.
Она… такая крошечная, пробормотал Игорь. Я не думал…
Мария промолчала.
Анализы оказались хорошими менингита не было. Обычная вирусная инфекция с осложнениями. Можно домой, под контроль врача.
Повезло, сказал заведующий. Ещё бы деньдва промедлили было бы хуже.
По дороге домой Игорь молчал. Только у подъезда тихо спросил:
Я… я правда такой никудышный отец?
Мария устроила спящую дочь поудобнее и посмотрела на мужа.
А ты сам как думаешь?
Я думал, времени ещё много. Что она маленькая, ничего не понимает. А оказалось… Игорь замолчал. Когда увидел её с этими трубочками… понял, что могу потерять. Что терять-то есть что.
Игорь, ей нужен отец. Не тот, кто просто деньги приносит. Отец, который знает, как её зовут. Знает, какие у неё любимые игрушки.
Какие? тихо спросил он.
Резиновый ёжик и погремушка с колокольчиками. Когда ты приходишь, она всегда тянется к двери. Ждёт, что поднимешь её на руки.
Игорь опустил голову.
Я не знал…
Теперь знаешь.
Дома Варя проснулась и заплакала тонко, жалобно. Игорь инстинктивно потянулся к дочери, но остановился.
Можно? спросил он у Марии.
Это твоя дочь.
Он осторожно взял Варю на руки. Девочка всхлипнула и затихла, уставившись на отца своими огромными серьёзными глазами.
Здравствуй, крошка, прошептал Игорь. Прости, что меня не было рядом, когда тебе было страшно.
Варя дотронулась ручкой до его щеки. Игорь почувствовал, как в горле всё сжалось от неизвестного ему прежде чувства.
Папа, вдруг чётко сказала Варя.
Это было её первое слово.
Игорь посмотрел на Марии широко раскрытыми глазами.
Она… она сказала
Уже неделю говорит, улыбнулась Мария. Но только когда тебя нет дома. Видимо, ждала подходящего момента.
Вечером, когда Варя уснула у отца на руках, Игорь осторожно уложил её в кроватку. Девочка не проснулась, только крепче сжала его палец во сне.
Не хочет отпускать, удивился Игорь.
Боится, что опять исчезнешь, спокойно сказала Мария.
Он посидел у кроватки ещё полчаса, не решаясь высвободить палец.
Завтра возьму отгул, сказал он жене. И послезавтра тоже. Хочу узнать свою дочь лучше.
А как же работа? Подработки?
Найдём другой способ. Или жить станем скромнее. Главное не пропустить, как она растёт.
Мария подошла и обняла его.
Лучше поздно, чем никогда.
Никогда бы не простил себе, если бы чтото случилось, а я даже не знал, какие у неё игрушки любимые, тихо сказал Игорь, глядя на спящую Варю. Или что она умеет говорить “папа”.
Через неделю, когда Варя окрепла, они втроём отправились в парк. Девочка сидела у папы на плечах и звонко смеялась, хватая жёлтые листья.
Смотри, какая красота, Варюша! показывал Игорь на золотые клёны. А вон там белочка!
Мария шла рядом и думала, что иногда нужно почти потерять самое дорогое, чтобы это по-настоящему ценить.
Людмила Семёновна встретила их дома с недовольным видом.
Игорь, вот мне Вера говорит, её внук уже в футбол играет. А твоя… всё в куклы.
Моя дочь самая лучшая на свете, спокойно сказал Игорь, сажая Варю на пол и протягивая ей резинового ёжика. И куклы это прекрасно.
А род прервётся…
Нет. Продолжится. Просто по-другому.
Людмила Семёновна хотела чтото возразить, но Варя подползла к бабушке и протянула ручки.
Баба! чётко сказала девочка и широко улыбнулась.
Свекровь растерянно взяла внучку на руки.
Она… она ведь говорит! удивилась она.
Наша Варя очень умная, гордо сказал Игорь. Правда, дочка?
Папа! радостно воскликнула Варя и захлопала в ладоши.
Мария смотрела и думала, что счастье иногда приходит через испытания. И что самая крепкая любовь рождается не сразу, а вызревает долго, через страх и боль утраты.
Вечером, укладывая дочь, Игорь тихо напевал ей колыбельную. Голос у него был негромкий, немного хрипловатый, но Варя слушала, широко открыв глаза.
Ты раньше никогда не пел ей, заметила Мария.
Раньше многое упускал, задумчиво ответил Игорь. Теперь буду наверстывать.
Варя заснула, крепко обняв папин палец. И Игорь снова не стал его вынимать сидел в темноте, слушая дыхание дочери и думая о том, как много можно пропустить, если всё время кудато спешить и не остановиться вовремя.
А Варя спала и улыбалась во сне теперь она знала: папа рядом и никуда не уйдёт.
Эту историю прислала одна из наших читательниц. Порой судьбе нужен не просто выбор, а настоящее испытание, чтобы в человеке проснулись самые светлые чувства. А вы верите, что человек действительно может измениться, если осознает, что может однажды потерять самое дорогое?
