Слушай, расскажу тебе одну историю, которую просто невозможно не вспомнить, особенно когда сидишь поздним вечером с чашкой чая и на душе тепло от каких-то простых, родных вещей. Это история про настоящую мамину любовь такую, знаешь, которая сквозь годы, расстояния и любые перемены всегда остаётся самой крепкой опорой.
Вот представь себе: сидит Стас на родной кухне в московской квартире, прямо за тем самым столом, за которым ещё в детстве ел манную кашу и лепил снежинки из бумаги. Перед ним глубокая тарелка домашнего борща, густого, ароматного, с толстым кусочком чёрного хлеба сбоку и капелькой сметаны сверху. Никакие рестораны в центре Москвы, никакая “Новая русская кухня” с её фуа-гра и заморскими морепродуктами не могут сравниться с этим чувством. Вроде бы и зарабатывает Стас теперь прилично может хоть каждый вечер есть устриц или заказывать суши прямо из Японии, но всё это для него не имеет такого значения. Потому что в одной ложке маминого борща вся его жизнь, детство, тепло.
Пока он ковырялся в тарелке, в кухню зашла мама Мария Алексеевна, как всегда румяная и аккуратная. Тихонько поставила ему чай в кружке с золотым ободком, пристально глянула видно что-то у неё на душе неладное.
Сынок, а когда тебе уже уезжать надо? спросила, беспокойство аж в голосе чувствуется.
Стас поднял взгляд, улыбнулся:
Завтра, мам. Машину что-то не починил ещё, Женя меня отвезёт. Всё под контролем!
А она как-то ещё сильнее затревожилась прямо видно, как руки к столешнице прижались, только бы не выдать волнения.
С Женей? Нет, Стасик, не едь с ним, вот честно, тревожно мне. Лучше такси закажи, я заплачу, у меня есть сбережения, не бойся!
Он рассмеялся, чтоб разрядить обстановку:
Да уж, мам, таксисты всякие попадаются, ещё номеровы удобные а у Жени семёрки на номере! Всё нормально будет, не волнуйся.
Но видит не помогает. Взяла его Мария за руку а пальцы ледяные. Говорит тихо, но твёрдо:
Я прошу, сыночек. Ради меня.
Чудная она у меня, правда. Хочу её успокоить, но чувствую, как сама тревога на меня накатывает. Обнял её крепко, поцеловал в щёку: Не переживай, мам, всё прекрасно будет! Сразу, как приеду тебе позвоню, даже не успеешь скучать!
Она вроде и оттаяла, но зацепилось что-то у неё внутри. А мне в этот момент так захотелось её защитить, чтоб она и не грустила ни разу в жизни, если честно.
Потом вечером иду уже домой улочка знакомая, фонари чуть подёрнуты лёгкой дымкой. До своей однушки на Новослободской рукой подать. Дошёл, посмотрел на часы, собрал сумку, поставил у двери, чтоб утром не возиться. Лёг в постель, свет выключил, а в голове всё мамина тревога крутится Уснул только к полуночи.
А проснулся с самого утра не от будильника, а от солнечных лучей да так, что аж злился. Гляжу девять без пяти! Ёлки-палки! А Жене должен был двадцать минут назад уже спуститься! Хватаю телефон а тот разряжен, хотя заряжал на ночь Только включил сразу куча сообщений:
Стас, ты где? Уже жду у подъезда! Ещё десять минут уеду!
Ну что, проснулся?
Я поехал, не обижайся!
Я сижу, раздражённый, головой кручу всё, поездка накрылась. На душе тяжело. Тут и до Жени не позвонил по-человечески, и маму подвёл А потом глазам поневоле на список пропущенных звонков а там мама звонила двадцать раз за час Ну думаю, дело неладное.
Бросил всё, ключи схватил, пулей в подъезд, сломя голову к маме. Волнение настолько сильное, аж руки дрожат. Влетаю домой, в коридоре тишина, только мамины всхлипы где-то из гостиной слышны А в зале она сидит, бледная как молоко, глаза опухшие. Как увидела меня словно с плеч кто-то груз снял, дрожащим голосом:
Слава Богу, Стасик, ты жив
Я её к себе обнял, дал воды. Она пальцы мои сжимает, будто боится, что исчезну. А по телевизору диктор говорит про жуткую аварию: четыре машины столкнулись, выжил только водитель белой Ауди с семёрками на номере. Я как увидел видео с места ДТП аж сердце ушло в пятки. Это же Женин автомобиль! И тут понял: мама увидела новости, не дозвонилась и решила, что я погиб Я рядом, а она до сих пор поверить не может.
Мам, я здесь, всё нормально! обнимаю, словами уговариваю, сам чуть не плачу.
С трудом привёл её в чувство, но решил вызвать скорую мало ли что, сердце у неё слабое, возраст. Всё объяснил врачам, описал ситуацию приехали быстро, посмотрели, говорят: Лучше в больницу, на пару дней для наблюдения.
Я даже не раздумывал собрал маму, вызвал такси до платной клиники на Тверской. Там её сразу приняли, сделали все анализы. Врачи хорошие, внимательные выслушали, назначили процедуры, объяснили, что сильный стресс, но всё поправимо.
Я всё время был рядом. Дни тянулись долго: анализы, процедуры, маме полегчало, лицо посветлело, силы понемногу стали возвращаться.
В один из вечеров, когда сидели мы с ней в палате, она вдруг сказала:
Сынок, я всё время боялась: вдруг уйдёшь и не вернёшься. Ты и в детстве такой самостоятельный был, а мне всё казалось, будто теряю тебя понемногу.
И тут я вдруг понял, насколько она меня любит и волнуется за меня. Просто взял её руку подетски:
Я всегда с тобой, мам И ты для меня самое главное на свете.
А она мне улыбается, слёзы на глазах, но уже не от страха, а от какого-то облегчения:
Мне важно только, чтобы ты был счастлив. Чтоб у тебя была семья, дети, твоя жизнь.
Я впервые решился рассказать про Лену девушку с работы, с которой стал близко общаться. Мария, как услышала, сразу повеселела:
Ну расскажи о ней, как познакомились, и я почувствовал: мне теперь легко всё ей рассказывать, разделять, доверять.
Вот такие вот дела. Сильно многое осознаёшь в такие моменты. Понимаешь, что никакие дела, никакие деньги рубли, доллары или даже евро не могут заменить простого спокойствия мамы и её улыбки. А её борщ, этот вкус детства, никакая звезда Мишлен не затмит. И это ощущение, когда держишь мамину руку оно дороже всего на свете.
Знаешь, что понял? Пока есть мама, пока есть на чём борщ налить и кому позвонить в любой час значит, всё остальное обязательно наладится.
