Дневник Галины Ивановны, 14 октября
Сегодня вся моя жизнь как будто треснула пополам. Утро началось обыденно заварила свой любимый чай с чабрецом, послушала новости, погладила кота Мурзика а к вечеру я поняла, что родная кровь может ранить глубже любого чужого. Пишу, чтобы не сойти с ума от мыслей.
Неделю назад я сделала то, чего долго боялась: передала Алине, своей невестке, фамильное кольцо. Сколько лет оно хранилось в нашей семье! Это кольцо ещё прабабушке досталось с войны, с голода, с эвакуации. Мама рассказывала, в сорок шестом переехали в Казань за кольцо мешок муки давали, а бабушка не отдала. Она твердила: «Память на хлеб не меняют, хлеб съешь и забудешь, а память хранить нужно». Мне казалось, что с этим кольцом я держу в руках протест против всей послевоенной нищеты, весь наш упрямый род.
Я долго думала, стоит ли отдавать такую ценность. Но всё-таки Алина теперь часть нашей семьи, три года живут с Серёжей душа в душу, машину купили, ипотеку берут, вроде бы всё по-людски. Решила: пора. Пусть почувствует себя не чужой, пусть знает я её приняла. Кольцо сложила в замшевую коробочку, позвала чай пить. Передала ей и сказала: «Береги, дочка, в этом кольце наша история, женское счастье нескольких поколений. Пусть и ваш брак хранит».
Алина открыла коробочку маникюр будто с глянца, волосы уложены, красивая, современная. На свету люстры рубин сверкает, золотая оправа будто обнимает камень кольцо массивное, настоящее старинное. Алине оно показалось большим: «Интересное… фундаментальное. Сейчас таких не делают, ретро». Я поправила: «Это не ретро, это антиквариат». Серёжа, видя моё волнение, подбодрил: «Мам, ты ж всегда мечтала, чтобы оно в семье осталось».
Алина примерила. Кольцо болталось, безымянный палец тонкий, собиралась уменьшать у ювелира. Я только предупредила: «Оно мягкое, золото царской пробы, пусть мастер хороший будет». Алина поблагодарила, сказала, что бережно будет относиться, но улыбка её была скользкая, чужая.
Потом они ушли Серёжа торопился, кредит за новую «Киа» платить, дел по горло. Уехали а я стояла у окна… Такое чувство, будто что-то внутри вырвали. Но убеждала себя, что поступила правильно, надо доверять.
А дальше всё буднично: рынок, поликлиника, встреча с Варей Петровной на лавочке. Во вторник потянула морось, небо низкое, ветер с Волги я возвращалась из аптеки, решила пройти дворами. Шла, шлёпая по лужам, смотрю яркая вывеска: «Ломбард. Золото. Техника. 24 часа». Я мимо обычно а тут что-то ударило: может, зайти? Даже не знаю, что мной двигало, будто кто-то изнутри подтолкнул.
В витрине цепочки, крестики, и вдруг посреди всего этого оно. Моё кольцо. Родное, единственное, рубин смотрит прямо в душу. Не может быть? Чужое? Да не может…
Зашла внутрь пахнет пылью, освежитель воздуха дешевый, за стеклом парень лет двадцати, нос в телефоне.
Добрый день. Можно посмотреть вот то кольцо, с рубином?
Он лениво поднялся, достал подставку: «Винтаж, 56-я проба, тяжёлое, натуральный камень. Тридцать пять тысяч».
Я взяла кольцо пальцы узнали его сразу. Царапинка с обратной стороны, клеймо мастера… Это оно. Неделю назад отдала сегодня выкупать назад.
В груди холодно, ком в горле. Как же так? Бабушка за это кольцо год жила впроголодь, а свои, сытые, машину покупают и сразу прадедом сдать готовы.
Я его куплю.
Заплатила тридцать пять тысяч. Думала, что собираю себе на похороны, а пригодилось раньше чтоб память выкупить у своих.
Дома не плакала, только гладила кольцо. Два дня никого не хотела видеть, думала, как говорить, что делать.
Позвала на обед. Серёжа как обычно веселый, Алина в новом платье, хризантемы, улыбаются, как ни в чём не бывало. За столом щебечут о новом ремонте в подъезде, об ипотеке а на Алине моего кольца нет.
Алиночка, ты почему кольцо не носишь? Великовато, не подошло?
Да, говорит, лежит дома, уменьшить всё некогда. С работой завал. Не волнуйтесь.
Я достала коробочку из серванта, молча положила перед ней и открыла. Рубин блеснул, как упрёк.
Наступила тишина. Алина побледнела, Серёжа уткнулся в ладони. Я рассказала, где кольцо нашла в ломбарде на Ленина, за тридцать пять тысяч.
Алина сначала молчала, потом заводиться начала:
Ну что вы трагедию разводите? Нам деньги нужны были, кредит за машину, сдадим заберём! Это же просто кольцо, а не память, главное люди! Вы ж всё равно не поймёте.
А почему не сказать? Почему втихаря, будто воры? Я бы и так отдала всё, если бы была беда.
Серёжа виновато молчит, жена за двоих оправдывается. Так и сидели, пока не стало ясно: чужие они мне. Ближе машины и кредита к сердцу своего рода они никогда не подпустят.
Уходите, сказала я: Мне нужно побыть одной.
Дверь хлопнула, торт остался нетронутым.
Вечером, когда всё стихло, я снова надела кольцо. Оно было там, где его место у меня, хранительницы памяти. А на душе стало легче. Не доросли значит, не судьба им держать семейную ценность.
Теперь общаемся ровно, как с соседями. Теплоты уже никогда не будет линия сломана, как разбитая чашка. А я живу дальше. Хожу с подругами на курсы, театр открыла для себя, даже на море впервые решилась поехать этим летом.
Недавно Вера Павловна, соседка-учительница, увидела кольцо: «Ох, Галин, какая вещь! Береги».
Берегу, отвечаю. Досталась с боем. Может, когда-нибудь внучка родится, ей передам. Ей, если поймёт.
Я поняла: уважение нельзя купить ни кольцом, ни рублём. Подлинное только в поступках, а не в вещах. Кольцо вернулось ко мне, чтобы я поняла, кто есть кто.
Память предков в душе и пока она жива, я не одна.
