ВСЕ МЫ ЕЁ ОСУЖДАЛИ
Марина стояла в Покровском храме и тихо плакала уже минут пятнадцать. Такое зрелище меня искренне удивляло. «Что здесь забыла эта модница?» думала я про себя. Встретить Марину в церкви я уж никак не ожидала.
Мы с Мариной не были знакомы, но знали друг друга в лицо живём в одном доме на окраине Ярославля, гуляем по одним дорожкам городского парка. Я всегда с четырьмя своими дочками, а она с тремя своими дворнягами.
Марину никто особо не жаловал. «Мы» это я, остальные мамы с малышами, суровые бабушки на скамеечках у подъезда, соседи, а иногда и просто прохожие.
Марина была необычайно красива, ходила всегда нарядной и, казалось, излишне легкомысленной и слишком уверенной в себе.
О, опять нового возлюбленного привела, морщилась вслед тётушка Зина, тяжело опираясь на палку возле подъезда.
Уже третьего за пару лет.
Богатая, потому и вертится, шептала ей в подружки баба Катя, сострадающе косясь на новенькую «Мазду», в которую садилась Марина с очередным кавалером.
Сын бабы Кати, дядя Гена, лет сорока пяти, мечтал хотя бы о поддержанном «Москвиче», но копеек отложить так и не смог.
Лучше бы ребёнка родила, ей же под сорок, солидарно вторил им их вечный оппонент, дед Валентин. Но тут они были единодушны, все грехи Марины обсуждали сообща.
Вскоре весь двор злорадно пересказывал, что очередной бойфренд Марину бросил. И делал глубокий вывод: «Ага, потаскуха! Да у неё дома, наверно, собачьим духом несёт!»
Но всех больше не взлюбили Марину мы мамы с детьми. Пока мы впотьмах гонялись за нашими шустриками то по горке, то по кустам и бесконечным песочницам, она чинно шагала с собачками, лениво поглядывая по сторонам и вроде бы даже со скрытой насмешкой на нас. Мол, нарожали, а теперь сами и мучайтесь, а я живу как хочу. А вы ревниво считаете, хватит ли зарплаты на куртку для Полины и сапожки для Ани или можно пока подождать.
Сразу видно эгоистка, резюмировала моя подруга Соня, мама троих сорванцов.
У богатых свои причуды: щенки-мордашки, пушистые котики, поддакивала беременная двоею Люся, ловя старшую дочь, забравшуюся на дерево.
Просто не хочет возиться, только по Турциям да Египтам катается, а я уже седьмой год море только во сне вижу, горестно вздыхала многодетная Глаша.
Ага, соглашалась я со всеми вокруг, даже с теми бабушками, которые часами судачили во дворе. И мчалась спасать Соню, упавшую с качелей и громко вопящую на весь парк.
Развела тут собачий приют, детей бы завела, вдруг выкрикнула однажды сердитая старушка с внуком.
Это не ваше дело! резко развернулась Марина. Сдержала явно тяжёлое слово и пошла дальше со своими надоедливыми дворняжками.
Вот и хамка! обиженно докинула ей вслед та бабушка.
…Несколько секунд я ещё смотрела, как Марина плачет, затем вышла из церкви.
Простите… подождите, вдруг услышала я сзади.
Марина догоняла меня через церковный двор.
Это вы всегда гуляете с четырьмя дочками?
Э-э, да… А вы с тремя собаками.
Да. Можно с вами поговорить? нерешительно спросила Марина. Знаете, я часто любуюсь, как вы с дочками играетесь, смотрю на вас, на других мам, и радуюсь… вдруг покраснела.
Вы?! машинально поразилась я, чуть не добавив: «Вы же бездетная эгоистка!» Вспомнились её «насмешливые» взгляды…
Так мы и познакомились. Сели на скамейку. Марина рассказывала… рассказывала и тихо плакала. Было видно: ей очень важно кому-то излить душу.
…Марина выросла в крепкой, дружной семье, всегда мечтала о большой семье, детях. Вышла замуж по любви, но две неудачные беременности и диагноз «бесплодие» быстро отпугнули мужа.
Второй тоже не задержался убежал по той же причине. А пока Марина лечилась и пыталась забеременеть, была страшная трубная беременность едва осталась жива.
Был и третий «ухажёр»: всё, казалось, ладилось, но услышав иные намёки на рождение ребёнка, он тоже исчез любил Мариныну машину, то, что она хорошо зарабатывает, но не готов был принять ребёнка в свою жизнь.
Я бы всё отдала, лишь бы стать мамой!
Я думала, вы обожаете собак, неловко сказала я.
Да, я люблю собак, грустно улыбнулась Марина. Но разве это значит, что я не способна любить детей?
Чтобы не чувствовать одиночества, завела Тёпу. Потом друзьям срочно нужно было на пару месяцев пристроить Майка остался навсегда. А Феню взяла замёрзшего с улицы бросить не смогла.
Стало их трое: Тёпа, Майк, Феня.
«Завела собачий приют, лучше бы детей рожала», мелькнуло у меня в голове.
«Часы-то тикают…», нашёптывал в её адрес дед Валентин.
И действительно, Марине пошёл сорок первый год выглядела же едва ли на тридцать.
Тогда она решилась взять ребёнка из детдома: хоть мальчика, хоть девочку. Очень понравился шестилетний Коля точнее, она понравилась ему: «Ты будешь моей мамой?» спросил он. «Буду!» ответила она.
«Эгоистка, не хочет заморачиваться», вспоминались мне слова Глаши.
Но Колю не отдали у его матери диагностирована шизофрения, но юридически она не лишена родительских прав.
Это был удар, рассказывала Марина. Ребёнку нужна семья, и ничего не сделать…
А вскоре появилась Леночка, четырёхлетняя девочка с шилом в попе: дважды её уже брали и оба раза возвращали.
Кто-то в приюте говорил, что когда вторая «мама» тащила Лену обратно, малышка ползла за ней, хваталась за юбку и кричала: «Мамочка, не отдавай меня! Я больше не буду!»
Познакомилась Марина с Леной, а та сразу спросила: «А ты меня тоже вернёшь?» «Не верну!» выговорила сквозь слёзы Марина.
И с удочерением Лены возникли сложности, Марина не стала вдаваться в детали: «Но это моя дочь, и я за неё буду бороться.»
И вот в тот день впервые оказалась Марина в храме: «Не знала, куда ещё идти…» призналась она.
К ней вышел батюшка, долго они говорили, она что-то записывала.
Всё будет хорошо. С Богом! услышала я его слова. Лицо Марины засветилось улыбкой…
Мы шли домой вместе.
Вы, наверное, считаете меня гордой и холодной, вдруг сказала Марина. А я просто устала всё объяснять… Да и столько всего уже про себя наслушалась за эти годы.
Я промолчала. Мне стало неловко и горько.
Марина пригласила нас с девочками в гости поиграть с Тёпой, Майком, Феней. Я пообещала прийти. Приду обязательно. Только не сегодня.
А пока мне просто очень стыдно.
Я всё думаю: «Откуда у нас столько злости? Откуда во мне? Почему мы так легко себе позволяем осуждать другого, не зная, что у него на душе?»
И я очень хочу, чтобы у Марины, этой сильной женщины, которую мы все осуждали, всё сложилось счастливо: чтобы Леночка крепко обняла её и прошептала: «Мамочка!» и знала, что её уже никогда не отдадут. Чтобы вокруг бегали счастливые, добрые собаки Тёпа, Майк и Феня…
А, может быть, случится чудо, и у Марины появится надёжный муж, а у Лены братик или сестричка. Такое ведь случается, правда?
И хочется, чтобы никто и никогда не гнусавил им больше ни одного дурного слова.
Потому что каждому человеку нужно тепло и поддержка. И прежде чем осудить лучше попытаться понять.
