Вон, ровным голосом произнесла мать.
Мария отвернулась, откинулась на спинку стула, уверенная, что мама обращается к подруге.
Вон из моей квартиры! Наталья резко повернулась к дочери.
Оля, ты новости видела? подруга Натальи впорхнула в кухню, не сняв пальто. Маша родила! Три килограмма четыреста, пятьдесят два сантиметра.
Вылитый отец нос картошкой. Я уже оббежала все магазины, накупила детских одежек. Ты чего такая хмурая?
Поздравляю, Наташа. Очень рада, Ольга подошла налить чай подруге. Садись, пальто сними хоть.
Да соваться особо некогда, Наталья примостилась на краешек стула. Дел столько… Маша большая умница, все тянет сама.
Муж у нее золото, в ипотеку квартиру купили, ремонт допиливают. Гордость моя, правильно я ее воспитала!
Ольга молча поставила чашку. Ну да, правильно Если бы Наталья знала
***
Два года назад Мария пришла к Ольге без звонка глаза опухшие, руки дрожат.
Тетя Оля, умоляю, только маме не рассказывайте. Если узнает у нее сердце разорвется, всхлипывала Маша, мяла мокрый носовой платок.
Успокойся, Маша, что случилось?
Я… на работе… Мария всхлипнула. Коллега деньги потерял. Пятьдесят тысяч рублей.
А камеры сняли, как я одна заходила в кабинет. Я клянусь, тетя Оля, не брала!
Но мне сказали: либо я до обеда верну деньги, либо в полицию идут.
У них какой-то «свидетель» будто кошелек прятала.
Это подстава, честно! Но кто поверит?
Пятьдесят тысяч? Ольга нахмурилась. Почему не к отцу?
Ходила. Он сказал, что сама виновата, ни копейки не даст. «В полицию иди, пусть жизни научат!» Через дверь выгнал.
Мне больше не к кому. У меня есть двадцать тысяч, не хватает тридцати.
А мама твоя при чем? Не сказала ей?
Нет! Она убьет меня. Она всегда говорит, что я ее позорю, а тут это…
Она ведь учитель, в школе все друг друга знают.
Пожалуйста, тетя Оля, дайте в долг тридцать тысяч. Обещаю каждую неделю возвращать, по дветри тысячи. Уже работу новую нашла!
Пожалуйста!
Ольге стало невыносимо жалко девушку. Двадцать лет, будущая жизнь и такой груз.
Отец отвернулся, мать и правда голову открутит…
Кто не совершает ошибки? подумала Ольга.
Маша продолжала рыдать.
Ладно, есть у меня эти деньги, на зубы собирала, но подождут.
Обещай, что это в последний раз. И маме ни слова раз так боишься.
Спасибо! Спасибо! Мария бросилась на шею Ольге.
В первую неделю Маша действительно принесла две тысячи. Веселая, уверяла, все уладила, в полиции дело закрыли, новая работа хорошая.
Потом перестала отвечать на сообщения. Месяц, два, три. Видела ее у Натальи на праздниках Мария делала вид, что едва знакомы: прохладное «здравствуйте», больше ничего.
Ольга не стала давить. Подумала:
Молодая, стыдно, вот и уходит.
Решила: тридцать тысяч не цена для того, чтобы ломать дружбу с Натальей. Занесла в забытое.
***
Ты меня слышишь вообще? Наталья помахала рукой перед лицом Ольги. О чем задумалась?
Да так. Своими мыслями занялась.
Слушай, Наталья понизила голос, тут Ксению встретила, бывшую соседку. Вчера в магазине подошла, странно себя вела.
Спрашивала про Машу, мол, как она, вернула ли долги. Я не поняла, про что она.
Я сказала, Мария работает, сама себя содержит. А Ксюша усмехнулась и ушла.
Ты не знаешь, может, Маша у нее занимала?
Ольга почувствовала, как все внутри сжалось.
Не слышала, может, мелочь какую.
Ну ладно, пойду. В аптеку еще надо, Наталья чмокнула Ольгу и поспешила уйти.
Вечером Ольга не выдержала. Нашла номер Ксении, позвонила.
Ксюша, привет, это Оля. Скажи, о каких долгах спрашивала у Наташи сегодня?
Тяжелый вздох.
Ох, Оля… Я думала, ты в курсе, ты же их ближе всех знаешь.
Два года назад Маша прибежала ко мне вся в слезах. Говорит, на работе обвиняют в воровстве, либо тридцать тысяч возвращает, либо в тюрьму.
Умоляла: маме не рассказывать.
Я, дура, отдала. Обещала через месяц вернуть. Потом тишина…
Ольга руками сжала телефон.
Тридцать тысяч? переспросила Ольга. Точно тридцать?
Да. Сказала, что этой суммы не хватает. В итоге только через полгода пятьсот рублей принесла.
Потом узнала от Веры из третьего подъезда Маша к ней с тем же пришла.
Вера ей сорок тысяч дала.
Галина Петровна, их бывшая учительница, тоже «спасала» от тюрьмы ей аж пятьдесят тысяч.
Постой, Ольга села на диван. То есть Маша ходила так по кругу? С одной и той же историей?
Выходит, так, Ксения уже без эмоций. Собрала деньги со всех маминых приятельниц. С каждой по тридцать-сорок тысяч.
Историю придумала жалость выбивала. Мы ведь все Наташу любим, вот и молчали, не хотели ее расстраивать.
А Маша потом фото из Турции выкладывала…
Я ей тоже дала тридцать тысяч, тихо сказала Ольга.
Вот и считай. Нас таких несколько человек. Получается, что это был уже заработок.
Это не ошибка, а настоящее мошенничество. А Наталья и не в курсе гордится дочерью-красавицей. А дочка воровка!
Ольга положила трубку, в ушах шумело. Ей не жалко было денег с ними она мысленно давно распрощалась.
Было горько осознавать, с какой циничностью и расчетом двадцатилетняя девчонка провела всех взрослых женщин, обманула доверие.
***
На следующий день Ольга сама пришла к Наталье. Не собиралась устраивать скандал хотела только посмотреть в глаза Маше.
Та как раз вернулась с малышом из роддома, временно жила у матери в своей ипотечной квартире ремонт.
О, тетя Оля, натянуто улыбнулась Маша, увидев подругу матери в дверях, Заходите. Чаю?
Наталья что-то делала у плиты.
Ой, Оль, садись. Чего не позвонила?
Ольга села напротив Марии.
Маша, спокойно сказала она, вчера я общалась с Ксенией, Верой, Галиной Петровной. У нас образовался такой вот «клуб пострадавших».
Маша застыла, побледнела, бросила взгляд на мать.
О чем вы? Наталья обернулась.
Маша знает о чем речь, Ольга не сводила глаз с девушки, помнишь историю двухлетней давности? Когда ты у меня тридцать тысяч просила? У Ксюши тридцать, у Веры сорок, у Галины Петровны пятьдесят.
Мы все думали, что спасли тебя от беды, каждая думала, что это ее секрет.
Чайник в руках Натальи затрясся, кипяток брызнул на плиту, зашипел.
Какие пятьдесят тысяч? Наталья поставила чайник. Маша, это правда? Ты брала деньги у моих подруг? Даже у Галины Петровны?!
Мама Маша пыталась оправдаться, Я почти все вернула…
Ты не вернула ничего, Маша, жестко сказала Ольга, ты только для вида принесла мне две тысячи, потом исчезла.
Ты забрала с нас почти двести тысяч на выдуманную историю. Мы молчали из жалости к твоей матери.
Вчера я поняла: жалеть нужно было нас.
Маша, посмотри на меня. Ты правда выманивала деньги у моих подруг, придумывая про кражу?
Мне нужны были деньги на новую жизнь! рванула Маша. Вы мне ничего не давали!
Отец ни рубля не дал, а мне как начинать? У них этих рублей полно, я забрала не последнее!
Ольгу передернуло. Вот как
Всё ясно. Наташ, прости, что сейчас говорю все это уже не могу молчать.
Я не хочу, чтобы это повторялось. Она считает нас дурами!
Наталья вцепилась руками в стол, плечи дрожали.
Вон, холодно произнесла она.
Маша ухмыльнулась, полагая, что речь о подруге.
Вон из моей квартиры! Наталья повернулась к дочери. Собирай вещи. И чтоб я тебя больше не видела!
Маша посерела.
Мама, у меня ребенок! Мне нельзя нервничать!
У тебя нет матери, Маша. Мать была у честной девочки. А ты воровка.
Галина Петровна Господи, столько лет дружим. Как ей теперь в глаза смотреть?..
Маша схватила сумку, кинула на пол полотенце.
Заберите себе свои деньги! крикнула она, Старые ведьмы! Оставьте меня!
Забрала люльку с младенцем и поспешно выскочила из квартиры.
Наталья тяжело опустилась на стул и закрыла руками лицо. Ольге стало неловко.
Извини, Наташ…
Нет, Оля… Ты прости меня. За то, что такую дочь вырастила. Я в нее верила, думала сама всего добилась Господи, какой позор…
Ольга погладила подругу по плечу, а Наталья горько зарыдала.
***
Через неделю муж Маши, бледный, измученный человек, проехал по всем «кредиторам», извиняясь и обещая все вернуть.
Потом начались переводы Наталья вернула пятьдесят тысяч Галине Петровне за дочь.
Ольга не считала себя виноватой. Ведь справедливое последствие должно настигнуть обманщицу. Иначе человек не научится отвечать за свои поступки.
Жизнь часто проверяет нас на доверчивость и милосердие но важно помнить: нельзя использовать доверие во зло. Каждый сам выбирает кем стать: жертвой или человеком, способным сказать «Нет» там, где доверие превращается в легкую добычу для чужого обмана.
