Посторонние в квартире
Анастасия первой повернула ключ в замке и остановилась на пороге, словно почувствовала неладное. Из глубины квартиры донёсся знакомый гул включённого телевизора, приглушённые голоса на кухне и чужой, не их запах, наполнивший воздух. За её спиной стоял Павел, чемодан чуть не выскользнул у него из рук, когда он осознал: что-то не так.
Тсс, Настя прижала палец к губам, вытягивая руку назад. В квартире кто-то есть.
На их любимом кремовом диване в гостиной небрежно устроились двое совершенно незнакомых. Мужчина в мятом спортивном костюме лениво щёлкал пультом, рядом с ним, невозмутимо хлопая спицами, сидела полная женщина. На столике в беспорядке стояли чашки, тарелки с объедками и целая аптечка каких-то лекарств.
Простите… вы кто? голос Анастасии дрожал на грани.
Незваные гости повернули к ним головы, даже не смутившись.
А, приехали, не прекращая вязать, ответила женщина. Мы Людыны родственники. Она нам ключи дала, сказала, хозяев не будет.
Павел потемнел лицом.
Какая Люда?
Мария Геннадьевна, тут вмешался мужчина, поднимаясь с дивана. Мы из Ярославля, с Борисом на обследование приехали. Ваша мама нас сюда пригласила, сказала, что вы в отпуске, будет удобно. Не обидитесь.
Анастасия тихо прошла на кухню. За плитой стоял парень лет пятнадцати в синей майке и жарил сосиски. Холодильник был доверху забит чужой едой. Грязная посуда громоздилась горкой.
Ты кто? выдохнула она.
Боря… мальчишка обернулся. Бабушка Люда сказала, что перекусить можно.
Анастасия вернулась обратно, где Павел уже судорожно набирал номер на телефоне.
Мама, ты… чем ты, вообще, думаешь? прошипел он зверским тоном в трубку.
С той стороны раздался бодрый голос тёщи:
Пашенька, вы приехали? Как отдохнули? Слушай, я Ирине ключи оставила, они с Федей в Москве, Борю к врачам везти. Квартира ведь стояла пустая, зачем простаивать? Недели на две, не переживайте…
Мама, а ты у нас разрешения спросила?
Чего спрашивать? Вас не было дома. Я же смотрю, чтоб всё убрано было.
Настя выхватила трубку:
Людмила Ивановна, вы позволили чужим людям жить в нашей квартире?
Ну что ты говоришь… Это же моя двоюродная сестра Ирина! Мы с ней с младенчества, как сёстры. Родные люди. Не переживайте!
А мне какое дело, с кем вы когда спали? Это наша квартира, а не ваша!
Настя, ну что ты. Какие формальности родня же. Ребёнок у Ирины больной, жалко стало. Или ты стала такая жадная?
Павел вернул себе аппарат:
Мама, через час приедешь, заберёшь их всех. Без разговоров.
Паша! А у Бореньки анализы через два дня! Я им помогла сэкономили на гостинице, рубли целы. Ты же хотел добро сделать!
Мама, час! Не уберёшь вызываю полицию.
Он повесил трубку. Анастасия тяжело опустилась на пуф, закрыв лицо ладонями. Чемоданы стояли нераспакованные, в зале гремел телевизор, с кухни тянуло жареными сосисками. Два часа назад они приземлялись в надежде вернуться в спокойный дом. Теперь она чувствовала себя лишней у себя же дома.
В коридоре возникла женщина с виноватым лицом.
Мы быстро соберёмся… Люда уверяла, что все в порядке, вы же не возражаете, а позвонить не дала. Нам сказали на недельку пожить, только обследование пройти.
Павел стоял у окна, скрестив руки. Его спина была натянутой, как тетива. Настя знала эту позу: он сдерживал злость, бессилен перед матерью.
Где наш кот? вдруг спохватилась она.
Какой кот?
Матроскин. Рыжий. Мы вообще-то ради него ключи оставили.
Что вы! Ирина развела руками. Кота не видели.
Настя кинулась по комнатам. Матроскин затиснулся под кровать в спальной, глаза огромные, нос уткнул в угол. Попыталась вытащить тот зашипел, прижал уши.
Матроскин, любимый… она упала на пол, заглядывая под кровать. Это же я, всё хорошо.
Кот не доверял. В комнате стояли посторонние запахи. На тумбочке появились чужие лекарства, одеяло лежало не так, как она привыкла. На полу чужие тапки.
Павел присел рядом:
Прости меня.
Ты здесь совершенно ни при чём.
За маму, Настя. Не исправить её…
Она убеждена, что вправе решать всё сама.
Она всегда так. Помнишь, как мы переехали, а она ежедневно без звонка? Я думал, объяснил, теперь понятно не доходило.
В прихожей раздался топот приехала тёща. Настя, собрав всю волю, вышла встречать.
Людмила Ивановна стояла, скрестив руки:
Павел! Совсем голову потерял?!
Мама, проходи. Сейчас поговорим.
Не о чем! Ирина, Федя, вещи собирайте. Поедем ко мне. Здесь нас гнать вздумали…
Мама, сядь.
Она оглянулась, встретив твёрдый взгляд сына. Прошли на кухню. Боря уже доедал сосиску.
Павел заговорил прямо:
Мама… Как тебе в голову пришло наводить тут посторонних без спроса?
Я ведь добра хотела! Ирина мне плакалась Бореньке плохо, Москва большая, гостиница дорогая, а тут квартира пуста…
Мама, это не твоя квартира.
Ну как не моя? Ключ-то у меня есть значит, могу присматривать.
Котика кормить да. Отель устраивать нет.
Павел, это ведь свои. Ирина кровь моя, Федя золотой человек, Боря бедный, болеет… Ты что, их с ребёнком на улицу выбросишь?
Настя налила воду, руки подрагивали.
Людмила Ивановна, вы не имели права нас же не предупредили.
Ну а зачем предупреждать? Всё равно не были дома.
Вот потому тем более надо было спросить, Павел уже почти кричал. Могла позвонить, написать, кинуть СМС. Решили бы вдвоём!
Чтобы вы отказали?
Чтобы знали! Элементарное уважение!
Людмила Ивановна вскочила.
Так всегда стараюсь, помогаю, а вы только злитесь. Ирина, собирайся, поехали ко мне, пусть тут сами убирают!
Мама, у тебя однокомнатная, не всем поместиться.
Разместимся.
Настя поставила стакан:
Людмила Ивановна, хватит. Вы ведь прекрасно знаете, что сделали плохо. Если бы сомневались спросили бы заранее.
Свекровь оцепенела.
Вам было понятно: против будем. Хотели, чтобы перед фактом поставили, а мы проглотим. Да?
Я хотела как лучше…
Нет. Как удобно лично вам.
В первый раз тёща выглядела по-настоящему потерянной.
Ирина плакала, Боря мучился… Жалко их.
Это понятно, мягко сказал Павел. Но здесь не вами распоряжаться. Представь, я бы привёл друзей в твою квартиру, пока ты в отпуске. Тебе понравилось бы?
Я бы рассердилась…
То-то же.
Тишину нарушил только звук собираемых сумок в гостиной. Ирина вытирала глаза, Федя метался между вещами. Боря стоял в дверях кухни, не зная, что делать.
Простите… пробормотал мальчик, я думал, можно… Бабушка сказала.
Настя посмотрела на него, тяжело вздохнув:
Ты ни при чём. Помоги маме с вещами.
Людмила Ивановна вытерла лицо платком:
Я только помочь хотела… Привычка наверное, что вы ещё дети.
Мы не дети, мама. Нам под тридцать. У нас уже своё.
Я поняла… она осторожно положила ключи на стол. Заберите, если надо.
Заберём, Настя кивнула. Простите, но так не пойдёт.
Я понимаю…
Сборы прошли неловко. На прощание Ирина и Федя долго извинялись. Людмила Ивановна быстро увезла их к себе, заверив, что справится. Павел закрыл дверь и остался прислонён к ней.
Они с Анастасией молча долго осматривали квартиру. Надо перебрать продукты, перестелить постель, вымыть посуду, собрать забытые чужие вещи. Матроскин всё ещё прятался. Мир их был нарушен.
Как думаешь, мама поняла? негромко спросила Настя, открывая окно для свежего воздуха.
Хочу верить… Может и нет.
А если не поняла?
Тогда будем строже. Я больше не позволю так поступать.
Настя обняла мужа. Они стояли среди чужого беспорядка, пытаясь вернуть свой уголок.
Обиднее всего за кота, она отстранилась. Только ради него ключ оставили, а он тут, голодный, пока этот балаган творился.
Интересно, хоть накормили его…
Пусто: миска сухая, вода почернела. Вряд ли вспомнили.
Павел нагнулся к кровати:
Матроскин, брат, извини… Больше не повторим.
Кот неуверенно выбрался из-под кровати, неуверенно потерся о Павла. Настя тут же поставила миску. Матроскин ел, будто целую неделю голодал.
Они занялись уборкой, выбрасывая чужие продукты, перестилая кровать, перемывая посуду. Кот поел и свернулся колобком на подоконнике. Постепенно квартира становилась похожа на их дом.
Вечером позвонила Людмила Ивановна. Голос был тихим, извиняющимся:
Павел… Всё обдумала. Ты прав был. Прости.
Спасибо, мама.
Настя на меня сердится, правда?
Павел обернулся к жене, та кивнула:
Сердится. Но простит. Со временем.
После звонка они ещё долго молча пили чай на кухне. Сумерки за окнами сгущались, в квартире потихоньку возвращалась тишина и уют. Неожиданно отпуск закончился взрослой резкой трещиной доверия.
