На разводе жена сказала: «Забирай всё!» а через год муж пожалел, что поверил
Я смотрел на бумаги молча. Почему-то даже злиться не получалось.
Значит, решилась, да? спросил я свою жену, Лену, пытаясь скрыть раздражение. Ну и как? Как делить будем?
Она спокойно подняла глаза. Ни слёз, ни упрёков, только твёрдость, выстраданная за бессонную ночь.
Забирай всё, ответила она тихо, но отчётливо.
Всё это что? я хмыкнул, не веря ей.
Квартиру, дачу, машину, деньги на счетах. Мне ничего не нужно, обвела взглядом комнату.
Шутишь, что ли? ухмыльнулся я. Или это очередной женский финт?
Нет, Лёша. Ни шутки, ни хитрости. Тридцать лет я жила не свою жизнь. Тридцать лет убивалась на стирке, готовке, уборке, ждала. Слышала, что поездки пустая растрата, увлечения глупости, мечты чепуха. Знаешь, сколько раз я мечтала попасть к морю? Девятнадцать. А были мы только трижды, и каждый раз ты бурчал, что дорого и бес толку.
Я только фыркнул.
Опять ты за своё. Главное дом есть, еда есть
Есть, кивнула Лена. А теперь у тебя будет ещё всё остальное. Поздравляю.
Адвокат при разводе смотрел с удивлением. Привык к слезам, крикам, скандалам а здесь женщина отдаёт всё нажитое, ні о чём не спорит.
Осознаёте, что делаете? осторожно спросил он её. По закону у вас право на половину имущества.
Конечно, улыбнулась Лена легко, словно сбросив с плеч камень. Но ведь половина пустой жизни это просто укороченная пустота.
Я с трудом сдерживал ликование. Хотя рассчитывал на тяжёлый торг и, возможно, манипуляции. А тут такой подарок!
Вот это по-нашему, хлопнул я ладонью по столу. Молодец, проявила здравомыслие.
Это не здравомыслие это освобождение, сдержанно сказала Лена и расписалась.
Обратно мы ехали в одной машине, но будто в разных мирах.
Я тихо напевал себе под нос детский мотив, машина подпрыгивала на ухабах. Мой свист то разносился по салону, то смолкал.
Лена не слушала. Она смотрела сквозь стекло за ним мелькали сосны и ели. Сердце её дрожало, как птица перед первым полётом.
Вроде обычная дорога, тёмный вечер, а внутри неожиданно стало легко и светло. Будто исчезла безысходность, и воздух вдруг стал просторным. Лена улыбнулась и подумала: вот она, свобода.
Иногда человеку нужна всего лишь одна секунда один взгляд сквозь стекло, чтобы в душе заиграла новая жизнь.
Через три недели Лена стояла в небольшой комнате в Клину.
Снимала угол: кровать, шкаф, столик, старенький телевизор. На подоконнике две фиалки, первые самостоятельные покупки в новом доме.
Мам, ты с ума сошла! ворчал по телефону сын, Димка. Всё бросила, уехала неведомо куда?
Не бросила, а оставила, сынок, спокойно отвечала Лена. Это разные вещи.
Но как так? Папа говорит, что ты всё ему сама отдала. Он даже дачу собирается продать мол, одному некогда.
Лена смотрела на своё отражение в зеркале уже неделю ходила с новой стрижкой, на которую решилась только сейчас. Сколько раз он твердил: «по-молодёжному», «несерьёзно», «что скажут люди» вот теперь никому ничего не скажет.
Пусть продаёт, пожала плечами она. Твой отец всегда знал, что делать с вещами.
А ты-то теперь с чем?
С самым главным, Дим. Со своей жизнью. И, знаешь, в пятьдесят девять внезапно обнаружила можно всё начать сначала.
Лена устроилась администратором в частный пансионат для пожилых. Сложно, да интересно, а главное вокруг новые лица, новые знакомства, и свободное время по своему вкусу.
Я наслаждался победой.
Две недели шастал по квартире, как царь всё моё. Никто не ворчит, не пилит, не указывает на носки. Никто не напоминает о невымытой посуде.
Фартовый ты, Лёха, хохотал мой приятель Аркадий, прихлёбывая коньяк на кухне. Развелись и всё у тебя. Вот это по-мужски. И квартира, и дача, и машина.
Самого себя поздравляю, довольно кивал я. Вот что значит здравый смысл у женщины поняла наконец, что без меня никуда.
А к концу месяца радость сменилась неожиданными хлопотами.
Чистые рубашки почему-то не появлялись в шкафу сами собой, холодильник пустел, обед приготовить оказалось не так просто. Коллеги в отделе заметили выгляжу не так опрятно.
Что-то ты неважно выглядишь, Алексеич, заметил начальник.
Всё в порядке, просто домашний переходный период, бодро отмахнулся я.
Вечером открыл холодильник: один кетчуп, плавленый сыр, и всё. Желудок громко напомнил утром был лишь бутерброд.
Чёрт, пробурчал я, хлопнув холодильником. Так не пойдёт Надо что-то делать.
Заказал еду через доставку куда деваться, если холодильник как степь весной. Ждал курьера, разбирал счета. А там коммунальные, интернет, свет цифры как пощёчина.
Раньше бытовые дела были где-то на подсознании, пока рядом кто-то есть. Расходы не замечал, всё шло само собой.
Тут в дверь позвонили.
Пятьсот восемьдесят рублей, протянул курьер.
Сколько?! я чуть не выронил деньги. За что? За жаркое, воду?
Обычная цена, равнодушно буркнул мальчишка.
Заплатил, прошёл на кухню. Тишина, только холодильник гудит настороженно. Квартира большая, с зеркалами и лампами, обо всём раньше мечтал Вот только пусто здесь, холодно. Словно здесь никто уже не живёт.
А в это время Лена стояла у Чёрного моря, ловила ветер и солнце лицом.
Вокруг смеялась группа таких же пожилых туристов активные пенсионеры устроили недельный тур по Крыму. Впервые никто не повторял, что всё это «зря потрачено», никто не ворчал, не считал рубли.
Лен, давай к нам! позвала новая подруга Нина, шустрая вдова шестидесяти лет, из кружка рисования.
Лена радостно к ним присоединилась. Кто бы подумал, что в таком возрасте можно носить яркие сарафаны и смеяться до слёз?
А теперь давайте селфи! командовала Нина, вытаскивая палку для телефона.
Вечером Лена рассматривала фотографии на них женщина со светлыми глазами и широкой улыбкой. Когда исчезла вечная складка между бровями? Когда перестали сутулиться плечи?
Надо бы выложить, решила она и опубликовала снимки в соцсетях.
А я в это время возился с потопом на кухне прорвало трубу. Вода всё залила, мебель испорчена, сантехник лениво сообщил: «Такое только целиком менять, по частям никак».
К чёрту! ругнулся я, вытирая тряпкой пол. Где телефон мастера? Лена ведь всё знала
Я вдруг осознал, сколько в голове у неё номеров от сантехника до мясника, от парикмахера до починщика обуви. Весь этот невидимый мир рухнул и я остался с бытом один на один.
Проклятье и стирать, и варить, и ремонт делать, ещё и на работу тащиться
К вечеру, когда вода была убрана, я вспомнил про соцсети. Стал листать ленту и тут наткнулся на фото Лены у моря. Сарафан, стрижка, радость на лице она выглядела счастливой?
Как так? уставился я на фото. Ведь она ведь уехала с пустыми руками!
Комментариев было море:
«Леночка, цветёшь!»
«Ты помолодела!»
«Радуемся за тебя!»
Дальше снимки в библиотеке, на пленэре в парке с мольбертом, Лена с букетом.
Парадокс, оглядел я пустую кухню. Она же должна была страдать
Через пару дней на даче протекла крыша. Надвигалась гроза.
Аркаш, выручай! забился я ему. Хоть гвоздей привези, сам не справлюсь.
Не могу, Лёха, прохрипел Аркадий. Я в больнице с тёщей. Ты бы Лену позвал она ж всегда помогала.
Она замялся я. Она просто уехала.
Ремонтировать оказалось непросто. Дождь хлестал, я соскользнул с крыши и грохнулся вниз дикая боль в ноге.
Связки, повезло, буркнул врач в травмпункте. Неделю отдыхать, ногу вверх.
А у меня дом разваливается!
Ну пусть жена поухаживает, посоветовал врач.
Я промолчал.
Три дня сидел взаперти, ковыляя на костылях по квартире. Еда закончилась, готовить стоя на одной ноге пытался, но всё шло через пень-колоду.
На четвёртый день позвонил сыну.
Дим, как ты? Заедешь к отцу, поможешь инвалиду?
Прости, пап, в командировке в Питере. Через три дня только.
Ладно, говорят комом в горле. Справлюсь.
А маме может, ей позвонишь? Она бы помогла.
Нет! резко отрезал я. С чего бы это?
Бросил трубку, досадуя на самого себя. Скучал по Лене, по её рукам, по тихому присутствию. Никогда не обращал внимания, сколько всего она делала всё само как бы происходило.
Через полторы недели, оправившись, поехал на дачу. Там сплошное убожество крыша протекла, диван испорчен, запах сырости. В саду яблони стоят запущенные, дорожки в траве исчезли. Всё вокруг будто осиротело.
На обратном пути заехал в придорожное кафе, заказал борщ с компотом. Начиная есть, вдруг понял вкус не тот, какой у Лены. Резко подгорло подступил ком.
Всё нормально, мужчина? спросила официантка.
Да, просто не смог объяснить. Всю жизнь ведь как будто в одну тарелку уместили.
Вернувшись, долго рассматривал старые фото: мы с Леной у Кремля, семейные моменты, свадьба. Молодые, счастливые.
Вот дурак я, прошептал я, глядя на фото жены.
Набрался смелости, написал ей. Ответ был не таким, каким мечтал.
Теперь Лена жила у моря, смеялась с друзьями, слушала музыку жизнь только началась, настоящая, своя, впервые за почти шестьдесят лет.
