Убирайся, ровным голосом произносит мать.
Валя смеётся, откидывается на спинку стула она уверена, что речь идёт не о ней, а о гостье.
Убирайся из моей квартиры! поворачивается к дочери Наталья.
Инка, ты читала пост? подруга влетает на кухню прямо в пуховике. Валюша родила! Три четыреста, пятьдесят два сантиметра.
Вылитый отец, тот же нос-курносик. Я уже в «Детском мире» всё оббегала костюмчиков понабрала. Ты чего не радуешься?
Поздравляю, Наташ, Лина встаёт, чтобы налить чай подруге. Присаживайся да раздевайся.
Ой, времени в обрез, Наталья садится на краешек табурета. Дела навалились… Валенька молодец, сама всё тянет, всё своими силами.
Муж просто золото, квартиру в ипотеку взяли, ремонт заканчивают. Такая гордость за дочь! Хорошо я её воспитала!
Лина молча ставит чашку перед подругой. Ага, хорошо… Если бы Натка только знала…
***
Два года назад Валя, дочка Натальи, пришла к Лине без предупреждения опухшие глаза, руки трясутся.
Тётя Лин, только маме не рассказывай. Прошу… Если она узнает с сердцем плохо станет, Валя скомкала в руках сырую салфетку, почти рыдая.
Валюша, ну успокойся. Объясни, что случилось? Лина тогда отчётливо испугалась.
На работе… всхлипывает Валя. У коллеги кое-кто из сумки деньги вытащил. Пятьдесят тысяч рублей.
Камеры засняли, что я заходила, когда никого не было. Я не брала честное слово!
Но мне сказали: или до обеда возвращаешь пятьдесят тысяч, или заявление в полицию.
Есть «свидетель», будто бы видели, как я что-то прятала в сумку.
Это подстава! Но кто поверит?
Пятьдесят тысяч?.. Лина хмурится. Почему не обратилась к отцу?
Была у него! Валя снова разрыдалась. Сказал, сама виновата, ничего не даст: «Иди в полицию научат жизни». Даже в порог не пустил: только дверь открыл, и то наорал.
Мне не к кому! Только двадцать тысяч накопила, не хватает тридцати.
А маме? Почему не сказала?
Нет. Мама меня сожрёт. Постоянно упрекает, что только позорю её, а тут кража! Она ведь учительница, её весь город знает…
Тётя Лин, дай в долг, прошу, тридцать тысяч. Клянусь, по паре тысяч в неделю буду отдавать. Уже нашла другую работу!
Пожалуйста, тётя Лина!
У Лины сердце сжалось: двадцать лет девочке а уже такое пятно на судьбу. Отец отвернулся, мать разнесёт на части…
Кто без ошибок? мелькнуло в голове
Валя не перестаёт вытирать слёзы.
Ладно, соглашается Лина. Есть у меня такие деньги. На зубы откладывала обойдутся мои зубы.
Обещай, что это последний раз. И маме ни слова.
Спасибо! Спасибо, из-под земли тебя достану отдам всё! Валя кидается Лине на шею.
В ту же неделю Валя приносит две тысячи весёлая, светится: уладила, полиции нет, на новой работе всё нормально.
А далее… тишина. Ни звонка, ни сообщения. Месяц, два, три… На семейных праздниках Лина видит Валю та здоровается сухо, будто чужие.
Лина не давит, думает: стыдно девчонке вот и не появляется.
Плюнула на тридцать тысяч: «не та сумма, чтобы рушить дружбу с Натальей». Забыла и списала долг.
***
Ты меня слышишь? Наташа машет рукой перед Линой. О чём задумалась?
Так, ерунда, Лина отмахивается.
Слушай, встретилась тут с Ксюшей, помнишь, с соседкой? В магазине ко мне подошла странная.
Стала расспрашивать про Валю, вернула ли она долги. Не поняла, о чем речь.
Отвечаю, что Валя самостоятельная, сама зарабатывает. А Ксюша улыбнулась косо и уходит.
Ты не знаешь, Валя у неё занимала?
У Лины резко напрягается внутри всё.
Не знаю, может, на мелочи…
Пойду я, Наташа надевает куртку. В аптеку ещё нужно. Обнимашки, Линусь!
Вечером Лина не выдерживает звонит Ксении.
Ксюха, привет. Это Лина. Ты сегодня с Наташей виделась? Ты про какие долги спрашивала?
C той стороны тяжёлый выдох.
Эх, Лина… Думала, ты и так знаешь, вы ж близкие…
Два года назад Валя к нам прибежала вся в слезах, глаза заплаканные. Говорит, обвиняют в краже: или тридцать тысяч найди, или тюрьма. Маме ни звука. Я, дура, дала ей. Обещала месяц и вернёт. Пропала…
Лина крепко сжимает телефон.
Тридцать тысяч? Прямо такую сумму?
Такую. Вернула только пятьсот через полгода. У Веры из третьего подъезда та же история: пришла Валя, попросила сорок тысяч.
И ещё Галина Петровна, учительница, тоже дала «на спасение» аж пятьдесят.
Постой… Лина медленно опускается на диван. Она с одной историей у всех просила деньги? И суммы такие же?
Так выходит. Валя с каждой содрала «налог»: по тридцать-сорок тысяч. Все мы Наташку жалеем молчали, не хотели ей сердце рвать.
А Валя, кажется, эти деньги прокрутила: через месяц фотки в Турции в соцсети.
Я ей тоже тридцать тысяч дала, тихо шепчет Лина.
Вот такие дела, Ксения резко обрывает. Нас таких пять-шесть. Уже не ошибка бизнес. Чистой воды мошенничество. А Наташа гордится дочкой. А дочка ворюга…
Лина кладёт трубку. В ушах шумит кровь. Деньги не жалко: давно забыты.
Больно осознавать, как двадцатилетняя девчонка холодно, цинично использовала доверие взрослых женщин.
***
На следующий день Лина идёт к Наталье. Не хочется скандала просто взглянуть Вале в глаза.
Та как раз с младенцем дома у матери в своей ипотечной квартире ремонт, так пока тут.
О, тётя Лина! Валя натянуто улыбается. Заходите, чай будете?
Наташа за плитой хлопочет.
Ой, Лин, присаживайся, почему не позвонила?
Лина садится напротив Вали.
Валя, спокойно начинает она, вчера виделись мы с Ксенией, Верой, Галиной Петровной. Дружный у нас, знаешь ли, клуб «пострадавших от помощи».
Валя замирает, белеет, бросает взгляд на мать.
О чём ты, Лина? Наташа поворачивается.
Валя в курсе, Лина не сводит взгляд. Помнишь, Валя, два года назад у меня тридцатку просила? У Ксюши, у Веры, у Галины Петровны у всех под вымышленным поводом. Все думали именно она знает твой «секрет».
В руках Натальи дрожит чайник, вода брызжет на плиту.
Какие пятьдесят тысяч, Валя?! Ты у моих подруг занимала? У Галины Петровны тоже?
Мам… всё не так… я почти всё вернула…
Ты никому ничего не вернула, жёстко отвечает Лина. Только для вида две тысячи принесла, а потом исчезла.
Слушай, с нас ты собрала в сумме две сотни тысяч. Мы молчали маму жалели. Но вчера я поняла: жалеющих самих себя надо было…
Ты, выходит, специально просто бабки стаскивала? У моих подруг?!
Мне жить было не на что! вдруг кричит Валя. Вы мне ничего не давали, отец копейки не дал! А на переезд нужны были деньги!
Что такого у них не убудет, не последние!
Лина отворачивается: вот так вот…
Наташа, извини, что сейчас выложила это на тебя не хочу быть соучастницей. Она нас за дураков держит!
Наташа трясёт плечами. Она опирается о стол.
Уходи, спокойно говорит она.
Валя усмехается, думая, что речь не про неё.
Убирайся из моей квартиры! Наташа резко поворачивается к дочери. Собирайся и дуй к мужу. Чтобы духу твоего тут не было!
Валя вдруг бледнеет:
Мама, у меня малыш! Мне нельзя нервничать!
У тебя больше нет матери, Валя. Мать была у честной девочки. А ты мошенница.
Галина Петровна… Боже, как я ей в глаза теперь смотреть буду?! Она ведь каждый день звонила слова не сказала…
Валя хватает вещи, выкидывает на пол полотенце.
Да подавитесь вы своими деньгами! Старые ведьмы! Пошли к чёрту обе!
Схватив ребёнка, Валя вылетает за дверь.
Наташа садится на стул и закрывает лицо руками. Лине становится тяжело.
Прости, Наташ…
Нет, Лин… Это мне тебя просить надо прощения. Что такую вырастила… Я же думала, сама всего добилась… Господи, какой стыд…
Лина гладит подругу по плечу, а у Натальи наворачиваются слёзы.
***
Через неделю муж Вали, бледный и подавленный, объезжает всех, кому они должны. Извиняется, обещает вернуть.
Деньги потихоньку начинают перечислять пятьдесят тысяч Галине Петровне переводит Наталья за дочь.
Лина не ощущает за собой вины. Такому обману нужен был конец.
