13апреля, суббота
Татьяна Сергеевна, вы в субботу свободны? слышу в трубке привычный ласковый голос свекрови, её интонацию я уже три года безошибочно различаю. Нужно спустить банки с заготовками в погреб, а то на веранде места не хватает. И на чердаке бардак, а руки не доходят.
Да, Татьяна Сергеевна, буду утром! отвечаю, держу телефон у уха и помешиваю борщ на плите. Костю взять с собой?
Нет, у него проект в разгаре, знаешь же. Пусть дома останется, поработает в тишине.
Я планирую сесть на девятичасовой рейсовый автобус. Отключаю будильник и возвращаюсь к готовке, напевая рекламную мелодию. За окном тускло светит солнце, на подоконнике вянет фикус, который я уже давно хотел избавиться.
Утром втиснулся в переполненный автобус, пропитанный запахом бензина и чужих пирожков. Сел у окна, опёр голову о холодное стекло. За городом раскинулись поля, перемежаемые лесополосами, и я задремал под ровный гул двигателя.
Проснулся от резкого толчка и крика. Автобус остановился на обочине, накренившись на правый бок. Водитель объявил, что лопнуло колесо, запаска гнилая, ждём замену из города.
Как минимум два часа, добавил он, разводя руками. Возможно, и три.
Пассажиры вытаскивали вещи, я прождал около десяти минут, потом, решительно, вышел на дорогу и поднял руку. Остановилась старая «ВАЗ» с добродушным дедом за рулём.
В город? Садись, дочка, подброшу.
Я запрыгнул, быстро написал Татьяне: «Автобус сломался, возвращаюсь, перенесём на следующую субботу». СМС отправил, телефон мигнул «доставлено».
Через сорок минут уже стоял у подъезда своей пятиэтажки в Подольске, спокойно поднялся на третий этаж. Достал связку ключей, нашёл нужный, вставил в замок. В этот момент телефон зазвонил. На экране имя Татьяна Сергеевна.
Алло? ответил я.
Костя! голос свекрови дрожал. Где ты? Доехал? На дачу уже?
Нет, я написал, автобус сломался, я вернулся, стою у двери
Не заходи! крикнула она. Не открывай! Разворачивайся и едь ко мне, срочно!
Я, с ключом в замке, замешкался. Сомнения прошептали: «Что происходит?». Но всё равно повернул замок, толкнул дверь. И время будто остановилось.
В прихожей валялась разбросанная обувь: мои ботинки, кроссовки Татьяны и чужие лаковые туфельки на шпильке. Чужой зонт стоял в стойке. В воздухе висел приторно-сладкий аромат духов, не моих.
В гостиной я увидел Татьяну в домашней одежде, босиком, в объятиях женщины с тёмными волосами, узкими плечами и алым маникюром. Они целовались, будто мир вокруг исчез.
Татьяна, заметив меня, побелела. Её лицо побледнело так быстро, что я подумал, что упадёт в обморок. Молодая женщина в шестьдесят лет с испуганными глазами схватила сумку, туфельки, зонт, прошла мимо меня, оставив за собой лёгкий аромат духов, и исчезла по лестнице.
Я держал телефон у уха, голос свекрови прорывался в крик.
Костя! Ответь! Ты вошёл?!
Сколько раз вы меня отвлекали, Татьяна Сергеевна? Банки, грядки, чердаки Сколько раз прикрывали сына? Сколько раз смеялись за моей спиной, не зная правды?
Тишина. Затем гудок. Свекровь бросила звонок.
Я медленно опустил телефон, посмотрел на Татьяну. Она стояла в дверях, молчала.
Ну? спросил я безразлично. Что скажешь?
Костя, я могу всё объяснить
Я рассмеялся, истерически. Смех вышел диким.
Объяснишь? Серьёзно? Это ничего не значит! Она никто
Что? Просто случайно упала тебе на лицо?
Татьяна шагнула ко мне. Я отступил.
Не приближайся. Не смей.
Слушай
Нет, ты слушай. Эта квартира моя. Куплена до брака на деньги бабушкиного наследства. Ты здесь ни гость, ни сын. У тебя пятнадцать минут, чтобы собрать вещи и уйти.
Давай поговорим
Четырнадцать минут.
Ты же не можешь просто
Тринадцать.
Я понял, что Татьяна не шутит. Она бросилась в спальню, захлопала дверцы шкафа. Я стоял у входа, считая вдохи: вдохвыдох, вдохвыдох, не падая в панику.
Через двенадцать минут Татьяна вышла с сумкой, набитой кое-как, и курткой под мышкой. Остановилась у двери.
Ключи, холодно сказала я.
Она достала их из кармана, бросила связку на столик и ушла. Дверь за ней закрылась почти бесшумно. Я ещё минуту стоял, потом щёлкнул замком дважды, накинул цепочку, спустился по стене к полу и заплакал.
В понедельник подал на развод. Документы приняли быстро: без детей, имущество разделили, претензий нет. Обычная формальность.
Татьяна больше не звонила. Я тоже. Три года совместной жизни растворились в тишине.
Через неделю я сидел в кафе с Машей, подругой со студенческих времён. Она слушала, открыв рот, забыв про остывающий кофе.
Подожди, ты говоришь, что свекровь всё знала? Она специально отправляла тебя на дачу, пока он там
Похоже на то.
Вот же!
Я ухмыльнулся.
Знаешь, что самое смешное? Я считал её второй мамой, думал, что наконец нашёл настоящую семью. Оказалось, спектакль. Они оба притворялись с самого начала.
С начала?
Думай сама. Когда мы познакомились, я уже имел собственную квартиру, работу, стабильный доход. А у него была лишь съёмная комната и подработки я отхлебнул горький кофе. Может, и не с первого дня, но он быстро понял, что может удобно устроиться.
Ты думаешь, он вообще
Не знаю. посмотрел в чашку, где плавала бурная пенка. Возможно, любил посвоему, но недостаточно, чтобы не врать каждый день и не искать новых «баб» в постель. Его мать нуждалась в невесткерабочей: банки таскать, грядки полоть, вещи разбирать, а сын при этом был «пристроен».
Маша сжала мою руку.
Мне так жаль, Костик.
Не жалей, ответил я, глядя в окно. Три года потеряны, но жизнь продолжается. Я не собираюсь тратить ни дня на этих людей.
И что теперь?
Я допил кофе, поставил чашку на блюдце.
Теперь жить. С нуля. Без фальшивых мужей и поддельных свекровей. У меня остались квартира, работа, жизнь. Этого достаточно.
Я встал, накинул пальто. На улице мелкий дождь, но я улыбался. Всё плохое осталось позади. Было больно? Да. Обидно? До скрежета зубов. Но я выживет. Этот опыт стал тяжёлым, но ценным уроком: доверять стоит тем, кто заслужил твоё доверие, а не тем, кто лишь умеет играть роли.
