Дневник Кати. 23 октября
Я открыла дверь первой и сразу почувствовала что-то неладное. Вонь чужих духов, гул телевизора с новостями, на кухне кто-то разговаривал, а в воздухе пахло не так, как обычно. За моей спиной Максим чуть не выронил свой чемодан, когда услышал голоса.
Тише, едва выговорила я, выставив руку перед ним. Там кто-то есть.
Прямо на нашем любимом, давно потерявшем прежний вид бежевом диване располагались двое неизвестных. Мужчина в растянутых спортивных штанах без стеснения переключал каналы, а рядом сидела плотная тётка со спицами и клубком, вяжущая шарф или что-то такое. На журнальном столе горы грязной посуды, таблетки, чашки. Всё их.
Извините, кто вы? спросила я, едва сдерживая дрожь.
Они обернулись абсолютно спокойно.
О, вы приехали, даже не остановила вязание тётка. Мы родственники Лиды. Лида дала нам ключи, сказала, что вас всё равно нет.
Максим побледнел и выдал:
Какая Лида?
Ваша мама, ответил мужик. Мы из Смоленска. Приехали, чтобы с Мишей по врачам походить. Мама сказала, что вы не против квартира всё равно пустая.
Я пошла на кухню. Там у плиты стоял подросток, лет пятнадцати, и жарил сосиски. Наш холодильник был доверху забит чужой едой, а в раковине чья-то грязная посуда.
Ты кто? спросила я, с трудом дыша.
Миша, спокойно повернулся парень. Поесть нельзя, что ли? Бабушка Лида сказала, что можно брать.
Я молча вернулась в прихожую, где Максим, чуть слышно ругаясь, уже доставал телефон.
Мама, ты что делаешь? голос мужа был тихим и холодным.
Голос Лидии Петровны в трубке прозвучал весело и беззаботно:
Максимка, привет! Уже вернулись? Слушай, я Светке ключи дала это же мои родные! Они с Мишей на анализы приехали, Витя тоже. Думала, что квартира пропадает зря, а тут люди, свои…
Мама, ты хоть спросила нас?
А зачем? Всё равно же вас не было! Только скажи им, чтобы аккуратнее были, потом всё убрались.
Я вырвала телефон:
Лидия Петровна, вы серьёзно? Кого вы пустили? Это же наша квартира!
Да они ж свои! Света моя двоюродная сестра! Мы в детстве постоянно вместе были, даже в одной кровати спали. Катенька, не нервничай, родня же…
Какая мне разница, кто вам кто? Тут наш дом!
Ой, ну ты и жёсткая… Им помочь надо, Миша болеет, а ты такая меркантильная?
Максим вернул телефон себе:
Мама, у тебя есть час, чтобы приехать и забрать их. Всех.
Максим, ну что ты, им до четверга тут быть! Мише к врачам. Им же гостиница дорогая. Я им помогла, пусть сэкономят.
ЧАС, мама. Потом вызываю полицию.
Он отключился. Я рухнула на пуф, закрыв лицо ладонями. Чемоданы стояли нераспакованные, чужой телек гремел, на кухне шипели сосиски За два часа до этого мы летели в самолёте с мечтой поскорее оказаться дома. А теперь сама себя чувствую чужой.
Ладно, мы соберёмся, появилась Света, виновато теребя кофту. Лида уверяла, что всё в порядке, что квартира свободна, что вы не будете возражать. Телефона вашего не было. Мы ведь всего на недельку к врачам
Максим молча стоял у окна, его спина была напряжена как всегда, когда он злится и ничего не может сказать вслух.
Где наш кот? вдруг спохватилась я. Мурзик! Где он?
Это кто? замялась Света.
Рыжий, большой, наш Мурзик. Мы ради него ключи у мамы оставили.
Не знаем Мы его не видели, пожала плечами.
Я обошла все комнаты. Мурзик нашёлся под кроватью, его огромные глаза светились страхом, шерсть стояла дыбом. Я ложусь на пол, тяну к нему руку кот фырчит, пятится дальше.
Мурзик, милый, это я
Максим сел рядом.
Прости меня.
Ты ни при чём, устало ответила я.
За маму. За её поступки.
Она уверена, что права.
Она всегда так себя ведёт. Помнишь, когда мы только сюда переехали, она без предупреждения постоянно приходила? Я думал, всё ей объяснил, но, оказывается, нет.
В это время в прихожей хлопнула дверь приехала Лидия Петровна, полная негодования:
Максим! Ты с ума сошёл?
Мама, присядь, показал муж на кухню.
Почему я должна садиться? Света, Витя, собирайтесь, нас выгоняют. Едем ко мне!
Сядь, повторил он жёстче.
Троём они зашли на кухню. Миша доедал сосиску, упрямо молча.
Объясни, начал Максим, как можно так распоряжаться чужим жильём? Без согласия, без предупреждения?
Я же помочь хотела! Света плакала: Мише плохо, жить где-то надо, а тут квартира простаивает…
Это не твоя квартира!
Как не моя? Я же ключи имею.
Ключи, чтобы кота кормить, а не отель здесь устраивать.
Что ты такое говоришь, Максим? Это семья! Света моя двоюродная, а Витя мужик хороший. Миша болеет, им же помощь нужна была…
Я наливала воду, руки не слушались.
Лидия Петровна, но ведь вы не посоветовались с нами!
А смысл? Всё равно вас нет!
Вот именно поэтому надо было позвонить, раздражённо повысил голос Максим. Телефоны работают. Можно было написать, обсудить.
Чтобы вы отказали?
Может быть. Может, согласились бы, но на пару дней и с вашими условиями. Главное это согласие и уважение.
Лидия вскинула руки.
Всегда так. Стоит помочь и сразу в упрёк. Света, собирайся!
Мама, ты сама говорила у тебя однокомнатная, как вы всем скопом туда залезете?
Ничего, поместимся! Лишь бы подальше отсюда, от таких неблагодарных!
Я поставила стакан на стол:
Лидия Петровна, вы прекрасно понимаете, что поступили неправильно. Иначе позвонили бы хотя бы из вежливости.
Свекровь зависла.
Вы специально поставили нас перед фактом. Подумали, что мы вернёмся и смиримся, раз уже чужие живут. Так?
Я же хотела как лучше
Нет. Как вам удобнее. Это не одно и то же.
Впервые за всё время Лида растерялась.
Света звонила, плакала. Мише было больно Жалко их
Мы понимаем, сказал Максим. Но нельзя распоряжаться чужим имуществом. Представь: я приехал бы к тебе и поселил бы своих друзей без спроса. Как бы ты почувствовала?
Я бы разозлилась.
Вот и мы тоже.
Долгая пауза. В гостиной Света тихо собирала вещи, Витя сновал с сумками, а Миша смотрел в пол в дверях кухни.
Извините пробормотал он. Я думал, бабушка сказала можно…
Я посмотрела на мальчишку. Ни в чём он не виноват, взрослые всё из-за них
Всё нормально, Миша, выдохнула я. Помоги маме вещи собрать.
Лидия вытерла слёзы платочком:
Я правда думала, что делаю правильно. Не сообразила спросить. Всегда же для вас старалась, думала, и вы
Мы уже большие, мама. Нам по тридцать, у нас своя жизнь.
Поняла Ключи заберёте?
Да. Извините, но теперь доверия нет.
Света с семьёй быстро собрались. Извинялись долго и неловко. Лидия увезла их к себе, пообещав всё устроить. Как только дверь за ними захлопнулась, Максим тяжело прислонился к ней.
Мы обошлись по квартире. Постель надо было менять, холодильник разбирать, грязной посуды гора В каждом углу следы чужого присутствия. Мурзик всё ещё не решался вылезти из-под кровати.
Как думаешь, она поняла? спросила я на кухне, распахнув окно, чтобы выветрить чужой запах.
Надеюсь. Хочется верить.
Если нет?
Тогда будем жёстче. Такой наглости больше не позволю.
Я обняла мужа за плечи. Мы стояли среди этого хаоса, в своём, но внезапно чужом доме.
Больше всего жаль кота Мы всё закрутили ради него. А он голодный, забитый
Ты думаешь, его вообще кормили?
Вряд ли. Миска пустая, вода старая Про него все забыли.
Максим наклонился под кровать:
Мурзик, прости, друг. Больше маме ключей не будет.
Мурзик осторожно выглянул и, наконец, вышел. Я поставила перед ним корм, он ел, будто неделями не видел еды.
Начали наводить порядок. Вымыли всё, выбросили чужие продукты, перестелили постель, убрали посуду. Мурзик, нагулявшись, завалился спать на подоконник.
Уже вечером позвонила Лидия. Голос тихий, растерянный:
Максим, я тут подумала Ты был прав. Прости меня.
Спасибо, мама.
Катя всё ещё злится?
Я посмотрела на Максима, кивнула:
Злюсь. Но время лучший лекарь.
После звонка мы сидели на кухне, молчали. С улицы доносился сырой осенний вечер. Квартира снова принадлежала только нам. Отпуск закончился резко как холодная вода на голову, и обидно до слёз.
