Вернувшись домой раньше обычного, я Сергей всё переосмыслил
11
Сегодня мне неожиданно повезло рабочий день закончился раньше, пациентов не было: сам главврач позвонил и попросил не выходить, потому что в отделении карантин. Вот и отлично, редкая удача. Можно зайти в магазин, приготовить ужин не на бегу: душа просит борщ, а не яичницу.
Ключ из-за привычки в двери повернул тихонько вдруг Татьяна, моя жена, задремала после смены, не хотелось тревожить понапрасну. Но, как оказалось, дома не она отдыхала.
С кухни донеслись голоса.
Я больше не могу, Лид, эти выходные сплошная ложь… усталый голос моего брата Юрия.
А ты думаешь, просто всё рассказать жене? это сестра Лидия, когда только успела прийти?
Я замер у двери, охваченный предчувствиями.
Если Татьяна узнает правду, всё рухнет, продолжал Юрий. Тридцать лет брака коту под хвост.
Ты должен решить для себя, голос Лидии стал тяжёлым, будешь ли ты ездить к ней каждую субботу.
К ней?..
Как я откажусь? Она же одна, никого у неё нет, кроме меня.
А жена у тебя? Не считается?
До сих пор помню, как ладони вцепились в дверной косяк: сердце ушло в пятки, потом забилось так, что дом будто дрожал.
Так вот оно что, никакая не рыбалка…
Не с Василием Петровичем по озеру, выходит…
А к какой-то “ей” каждый выходной, стабильно.
Понимаешь, Лид, если всё открою она меня возненавидит. За весь обман. А если буду молчать совесть грызёт…
Совесть! почти фыркнула сестра. Где твоя совесть была раньше?
Раньше проще было… А сейчас она совсем слабая…
Может, пора всё рассказать Татьяне?
Ты с ума сошла? Юрий испугался. Она же меня убьёт! Или, что хуже, выставит. Куда я пойду в шестьдесят?
Я отшатнулся от двери.
Тридцать лет она готовила ему котлеты “на рыбалку”, гладя рубашки, стирая сапоги, и переживала, когда задерживался. А он ехал к другой.
И сестра всё знала.
Вся семья знала, а она нет!
Как же она этого не замечала?!
Ладно, сказала Лидия. Думаю, ты сам решишь. Рано или поздно всё всплывёт наружу.
Знаю… Понимаю…
Я моментально метнулся в ванную. Нужно было время. Время понять, что делать с этой правдой, время решить, как быть дальше.
В зеркале на меня смотрел чужой человек мужчина, которого в семье звали образцовым мужем… Глупец, скорее всего.
Я вышел на кухню, лицо привычное. Юрий сидел за столом, листал газету, как всегда дома.
Сергей, рано сегодня! он встретил меня неестественно радостно.
Работу отменили.
Лидия заходила, привет передавала.
Лжёт… Привет она передавала другой.
Ужинать будешь? спросил я ровно.
Конечно! Что приготовишь?
Котлеты. Как всегда.
Неделя прошла как в аду. Я смотрел за каждым словом брата, каждым движением. Ложь везде: он прячет телефон, нервничает по пятницам, собирая “снасти”.
В субботу утром не выдержал.
Юрий, поехали вместе на рыбалку? предложил будто невзначай.
Он побледнел.
Зачем? Ты же терпеть не можешь…
Хочу попробовать. Вдруг понравится.
Нет-нет, он замахал руками, там холод, комары. Лучше дома.
И уехал, виноватый.
А я остался с мыслями, ворочавшимися внутри, как черви.
В понедельник дозвонился Лидии.
Лид, нужно поговорить.
О чём? напряглась она.
Просто по душам…
Встретились в кафе нейтральная территория. Сестра крутила кольцо на пальце.
Как там ваши дела? спросил я.
Нормально. А у вас?
У нас всё тихо. Юрий рыбалкой прям увлёкся.
Лидия захлебнулась кофе.
Да? Часто ездит?
Каждую субботу. Вроде как влюблён.
Мужики такие…
А ты знаешь, где он реально рыбачит?
Я? С чего мне знать?..
Глаза бегают явно врёт.
Думаю с ним съездить. Хочу узнать, что там такого интересного.
Зачем тебе? Лидия вдруг напряглась. У каждого должно быть личное пространство.
Личное пространство! Как кодовое слово…
Лидия, ты что-то скрываешь?
Нет! И знать не хочу. Тебе не советую…
Встала, ушла.
Я остался с тоской: покрывает.
Дома устроил расследование карманы, машина, бумажник.
В бардачке квитанции. Платежи по пятнадцать тысяч рублей ежемесячно.
Частный пансионат “Надежда”, город Зеленогорск.
Пансионат?!
Не дача и не рыболовная база…
Я сидел с этой квитанцией и понимал рухнула главная опора. Пансионат значит, там больные, те, кто требует ухода.
Значит, у брата есть больной, о ком я не знал. Жена? Любовница?
Ночью не спал. Крутил варианты. Каждый ужаснее другого.
Утром решил: сам поеду. В этот Зеленогорск. Посмотрю, что он скрывает.
В пятницу отпросился сослался на обследование.
Три часа дороги три часа накрутки, три отчаяния. Пансионат небольшой, аккуратный, табличка “Для людей с ограниченными возможностями”.
Инвалиды.
Сердце екнуло. У него там кто-то инвалид?
К кому вы? спросили в регистратуре.
Я… Можно узнать, кто издан Юрия Михайловича Козлова?
Вы родственник?
Жена.
Регистраторша полистала журнал небрежно:
Анастасия Козлова, палата двенадцать. Проходите.
Козлова!
Её фамилия…
Я стоял перед дверью палаты и не мог войти. За этой дверью правда, той, которую боялся, и которую хотел узнать.
Анастасия Козлова.
Возникла дрожь в руке, когда я взялся за ручку.
Можно?
В светлой палате запах лекарств и цветов. У окна молодая женщина в инвалидном кресле, худенькая, тёмноволосая, явно в возрасте чуть старше тридцати.
И очень похожа на Юрия.
Кого ждёте? голос слабый, приятный.
Я… Сергей. А вы Анастасия?
Да. Мы знакомы?
Я муж Юрия Михайловича Козлова.
Лицо девушки изменилось побледнело, глаза распахнулись.
Боже мой… Вы всё знаете?
Теперь знаю. Расскажите мне.
Простите… Папа запретил рассказывать…
Папа.
Я присел на стул, колени подкосились.
Он ваш отец?
Да. Девушка заплакала. Простите, он говорил, что если вы узнаете про меня, то ужасно переживёте…
Сколько вам лет?
Тридцать два.
Тридцать два! Значит, родилась до их свадьбы…
А мама?
Мама умерла два года назад. Анастасия вытерла слёзы. Папа помогал нам всегда. Деньги присылал, навещал. Когда мамы не стало, меня сюда устроил. У меня ДЦП, не могу жить одна.
Я молчал. Переваривал информацию.
У жены больная дочь, которую они скрывали тридцать лет.
Он хороший, тихо сказала Анастасия. Приезжает каждую субботу, привозит всё, рассказывает про вас, говорит, что вы самая лучшая супруга на свете.
Про меня рассказывает?
Да… Он вас очень любит. Постоянно: “Танечка моя, Танечка”…
Я горько рассмеялся.
Лучшая жена, которую двадцать лет водили за нос…
Он не лгал! Просто боялся! Боялся, что вы не примете меня.
Вы не обуза.
Для многих тот ещё груз… Мама так думала, а папа никогда. Он всегда рядом.
В этот момент постучалась медсестра.
Анастасия, гости? Это отлично! поглядела на меня, Вы, наверное, дядя Сергей?.. Юрий Михайлович столько о вас говорит человек золотой!
Смех на кухне зашёл как свет.
Я сидел, думал: ведь всю жизнь искал что-то главное…
Расскажите о маме, попросил я.
Мама была красавица. Папа с ней встречался, а потом познакомился с вашей женой. Когда поняли, что я больна, мама сказала, чтобы он шёл к здоровой женщине не нужна ей семья из жалости.
Он хотел остаться?
Да… Но мама настояла на своём если любит другую, пусть уходит. Он женился, но нас не бросил. Денег присылал, позже стал приезжать.
Молчал. Сколько лет мечтал о детях не получалось. А у брата была дочь…
Почему не рассказал?
Боялся. Говорил: вы так мечтали о детях, а если узнаете возненавидите.
За что?
За то, что обманывал; за то, что время тратил на меня…
Анастасия замолчала:
Папа мучается. Каждый приезд: “Как сказать Танечке?” А я: “Может, она поймёт.”
В коридоре послышались шаги. Тяжёлые, характерные.
Юрий.
Ой, шепнула Анастасия, он не знает, что вы тут.
Дверь открылась.
Привет, дочь! донёсся его голос.
Я повернулся.
В дверях Юрий, с букетом и продуктами. Увидел меня руки дрогнули, пакет упал.
Сергей?..
Приехал знакомиться с дочерью, ответил я.
Юрий побледнел. Сел на стул.
Как узнал?
Сам виноват.
Он сидел, тихий.
Сейчас всё знаешь.
Да.
Ненавидишь?
Я посмотрел на него, потом на Анастасию.
Не знаю. Думаю…
Что думать? Лгал. Деньги уходили…
Папа! перебила Анастасия. Он боится…
Я подошёл к окну.
За стеклом обычный двор. А внутри мир на части.
Мне нужно подумать.
Три дня молчал. Брат ходил будто призрак, пытался начать разговор я не отвечал. Ел, убирал, молчал.
А сам крутил одно: тридцать лет неизвестность. А у меня есть падчерица. И брат, боящийся правды больше лжи.
На четвёртый день не выдержал.
Сядь, сказал я. Говорим.
Брат сел, руки сложил.
Я ездил к Анастасии ещё раз, поговорили.
Ну?
Ты дурак, Юрий.
Он вздрогнул.
Дурак, что думал, будто я брошу больного ребёнка Дурак, что мучился один.
Сергей…
Молчи. Думаешь, я такая сволочь, что уйду? Нет! Ты чуть не потерял меня.
Он опустил голову.
Прости…
Встань.
Встал.
Завтра едем к Анастасии вместе. Я договорюсь с врачами её можно к нам перевести?
Он моргнул.
Что?
Если она моя дочь живёт с нами.
Уход нужен.
Найдём сиделку, оборудуем комнату. Справимся. Я сжал его руки. Знаешь, чего хотел всю жизнь?
Семью…
Семью. Настоящую. Теперь она у меня есть: брат-дурак, особенная дочь.
Юрий заплакал я такого не видел.
Ты примешь её?
Уже принял. Купил новую одежду, шампунь. Завтра отвезу.
Он обнял меня.
Не достоин.
Придётся терпеть. Но одно условие: никакой лжи.
Обещаю.
И ещё. Пусть Анастасия зовёт меня папой. Теперь я папа.
Через месяц Анастасия переехала к нам. Комнату выбрали вдвоём, я сам подбирал шторы и одеяло.
Папа, вы уверены? Я же обуза…
Скажешь это выгоню! строго ответил я. Ты моя дочь.
А вечером, когда Анастасия спала, мы с братом пили чай на кухне.
Жизнь началась, сказал я.
В шестьдесят?
Ещё как. Теперь у нас настоящая семья. Не просто муж с женой, а родители.
Спасибо…
Меньше бояться больше говорить правду.
Теперь только так.
Из комнаты доносился тонкий смех дочь смотрела комедию.
Я понял главное: счастье бывает даже тогда, когда кажется, что всё пропало. Нужно не бояться правды а иначе теряешь людей навсегда.
