Ночной экспресс
Двери троллейбуса вмиг сложились гармошкой, и пар тёплого воздуха выплеснулся в прохладу питерской ночи. Пятеро гуляк с гоготом влетели внутрь, гулко отбивая грязные носы сапог обо всё подряд: ступени, поручни и ноги уставших пассажиров.
Ни один из одиноких ночных путников, которых на последнем транспорте случайно соединила судьба, даже не подумал одёрнуть шумную пьяную компанию молодых людей с разбушевавшимися глазами и бестолковыми разговорами о похождениях. Каждый орал, стараясь перекричать другого, бахвалясь перед друзьями стёртыми истинами: кто, где и с кем угораздил, да и за какие грехи ещё ему это. Смех, словно из мешка, сыпался на весь салон, а после каждого залпом выпитого глотка бутылки стукались донца, словно в тосте утверждения своей удали. Молодёжь устроила настоящее застолье на заднем сиденье троллейбуса.
Жужжание механизмов, шипение дверей гармошка выпрямилась, машина мягко рванулась от остановки у Фонтанки, будто отплывая от причала. В салоне, помимо весёлых нахалов, было человек десять: кто-то задумчиво глядел в окно, кто-то дремал, кто-то сжимал в руке тяжелую сумку. Кондуктор поднялась со стула и двинулась к компании, сжимая в морщинистой руке связку билетов.
Молодёжь, оплачиваем проезд, устало проговорила женщина в старых очках, чьё лицо помнили, кажется, ещё с советских времён.
У меня проездной! рыгнул один.
И у меня тоже!
А я пока не купил, а можно так проехать? крикнул самый мелкий, едва-едва пробившийся голосом, но старался быть громче всех.
Покажите-ка проездные, не взирая на спектакль, сухо сказала кондуктор.
А вы свой покажите сначала, выпалил плечистый, брызгая потому что уже давно от пива одурел.
Я здесь работаю, милая моя, всё так же бесстрастно ответила болотная хозяйка билетов.
А я электрик! Мне теперь за свет не платить? пробормотал тот, у кого куртка уже вся пропиталась разлитым пивом.
Или платите, или выходите, твёрдо ответила кондуктор.
По сигналу троллейбус замер, остановился, подтолкнув всех к дверям. Перепуганные и уставшие пассажиры разбрелись кто куда остались лишь весёлая пятёрка и неумолимая женщина.
Сказали же: у нас всё по-честному, проездные! выгнув худую грудь, вновь заорал младший.
Валера, на базу поехали! крикнула женщина водителю.
Да, Валера, на базу гони, нагло передразнили её ребята, вытирая шутливо несуществующие слёзы.
Двери сомкнулись, и троллейбус разворачиваясь, выехал с маршрута. Ребята ещё пару минут похохотали, пока у самого смышленого вдруг не родился вопрос:
Постой, а как это он развернулся-то? Он ведь по проводам должен ехать пробормотал тот.
Остальные равнодушно пожали плечами мол, ерунда. Но что-то тревожное промелькнуло между ними: троллейбус мчал всё быстрее, перегоная другие машины, лампы тускнели, а некоторые и вовсе потухли. Только городские фонари и пёстрые витрины чуть-чуть выхватывали лица и силуэты. Кондуктор сидела молча, будто приросла к месту. Новых остановок не было.
Эй, водитель! Куда нас тянешь? закричал один из смельчаков.
Дальше тишина.
Останови, слышь, нам выходить надо! голоса ломались, приходило страшное отрезвление.
Кондуктор даже не шевельнулась.
Вот уже и город позади, за окнами лишь темень ленинградской области. Фонари оставили их одних, а телефоны вопили: «Нет сигнала! Перезагрузите страницу»
Только свернули с трассы в поле, как самый шумный кинулся к кондуктору с угрозами:
Да ты знаешь, кто мой отец? Завтра не появлюсь на работе пенсию забудь!
Вперёд тут же погасли фары.
Пустите, пожалуйста, мне завтра к вступительным готовиться надо! тоненько взвыл малец.
Троллейбус летел, разрезая своим гудком ночную тишину. От былой удали не осталось и следа. Ребята, сбитые с толку, хватались за бутылки, пробовали разбивать стёкла, срывали ногти о двери, но машина не слушалась.
Первым зазвенел кошелёк:
Вот, забирайте сдачи не надо! Верните в город! Богу молю!
Кондуктор сидела недвижимо. В троллейбусе возникли слёзы, крики, молитвы, шепотки, клятвы исправиться, но троллейбус мчал.
Вдруг впереди заискрился свет озера Ладожского водная гладь до самого горизонта.
Где это мы? зашептались испуганные мальчишки.
Всё, утопят всхлипывал самый юный.
Серёга, ты же с техникой! с отчаянием шепнул кто-то, но тот только качал головой.
Вдруг передняя дверь раскрылась, и кондуктор пошла наружу. В лунном свете виднелся её силуэт, а в руках длинный предмет.
Кончено Сейчас пристрелят, потом сбросят шмыгали носами хлопцы, не находя слов друг для друга.
Вдруг внутри вспыхнул яркий свет, и кондуктор, грозно топая, вернулась в салон с ведром и швабрами:
Стены отмоете тряпки дам на сиденья и пол. Закончили ехать будете. Есть возражения?
Пятеро, как по команде, заголосили головами: нет.
Ночь ушла долгой и тяжёлой. Два парня бегали с ведром за водой, один менял тряпки, две носили грязную воду к неизвестной огромной бочке, что стояла у озера. Видно было, троллейбус заезжал сюда не впервые.
Завершили работы к самым первым лучам солнца. Машина сияла изнутри, даже окна сверкали. Окончательно протрезвевшие компании работали молча, каждый думал о своём. Когда всё было чисто, кондуктор пробила им по билету и, не говоря ни слова, троллейбус тронулся в путь, чтобы по очереди развезти ночных героев обратно по остановкам, на главные улицы сонного города.
Троллейбус, встретив утро, влившись в новый день, снова начал принимать новых петербуржцев кто знает, что он видел и слышал за долгие годы на этой старой ночной линии…
