Похищение века
Хочу, чтобы мужчины бегали за мной и рыдали, что не могут догнать! громко прочитала своё желание Марина Петрова, чиркнула бессмысленно яркой зажигалкой, бросила пепел прямо в бокал с шампанским и залпом выпила. Подруги разом захохотали, гул праздника заполнил ихнюю московскую квартиру настолько, что даже искусственная ёлка в углу мигнула гирляндой, будто подмигнула всем присутствующим. Или, может, это Марине так померещилось, ведь искры начали рассыпаться по полу золотистой пылью.
Вдруг под потолком закружились лица подруг смешались, слепились в пёстрый калейдоскоп, музыка стала гуще, а бокалы звенели уже отдельно от своих рук. Всё вокруг покачнулось в хрустальном сне праздника, где прошлое и настоящее шумят вместе под Екатерининскую звезду на ёлочной верхушке.
Ма-а-ам Ма-ма, вставай! кто-то тряс её за плечо. Сквозь туман с трудом Марина открыла один глаз. Над ней возвышалась почти футбольная команда.
А вы кто такие, господа хорошие? прошамкала она сипло. Я вас вообще знаю? Дети, что ли?
Мама, вспомни! Я Матвей, мне девять лет! А я Лёша, мне семь! А я Санька, мне пять! А я Давид, мне три года! радостным покачиванием головы представлялись её “дети”, будто это у них такое утро каждое воскресенье.
Все как один с глазами-пуговицами, заговорщицкими улыбочками и острым намерением. Не о таких вот “бегающих за ней мужчинах” она мечтала, поджигая бумажку у ёлки со словами, что надоела ей одиночка в московских снежных сумерках
А где ваш тренер она спохватилась. Ой, то есть, папа где? Только воды мне принесите, а то в горле сахарано и шумит в голове
Закрыв на секунду глаза, она снова услышала: Мама!
Тут же в её руках два стакана воды, мандаринка и фирменная кружка с огуречным рассолом: старший уже всё понимает, реанимация после праздников не абы как. Дети растут
Мам, вставай! Ты же обещала! тянули младшие.
Кино? гадает Марина.
Нет! смеются в ответ.
В “Доминос” за пиццей? Или, может, в “Детский мир”?
Ну ма-а-ам, не прикидывайся! Мы уже почти оделись, а ты все не выходишь!
Куда собрались-то? Хоть матери сообщите…
Миленькая, вставай, в комнату входит мужчина, высокий и темноволосый, с ореховыми глазами, в которых будто золотая пыль пляшет. Ах, какой красавец!
Всё уже собрано, машину я загрузил, говорит он, заодно заедем в “Пятёрочку” и вперёд!
Марина тщетно пытается вспомнить, кто этот господин и по какому праву её дети зовут её мамой. Всё, что творилось в голове пустота звенящая.
Мам, не забудь наши плавки! И себе тоже! доносится из коридора.
“Щас ещё и бассейн? И как же я сюда попала, и почему ничего не помню?!”
Открывает глаза чуть шире и её накрывает: комната совершенно незнакомая ни мебели, ни фотографий на комоде, ни этих тяжёлых штор с замысловатой росписью. Всё, чужое. Лишь горшок с красной рождественской пуансеттией кажется знакомым, а белые бусины на ободке будто манят её ниточкой памяти.
Натягивая нить, она потихоньку разматывает вчерашний вечер: был ресторан с подружками в Лужниках, праздник, тайный Санта, как в молодости, смех, дорогие сумки и дефицит времени. Все сошлись порефлексировать над жизнью: мужья, дети, зажоры, садики… Но Марина свободная как сибирьский ветер, замуж не пошла, ни перед кем не отчитывается, живёт радостно.
“Последняя из невест” стебались подружки, подливая ей “Советское” игристое. Марина, в ответ, дарит косметику с чёрной икрой тюбиками да такую, что о ней больше намажешь на хлеб, чем на лицо. И все смеются: вот это подарок, так подарок!
А Марине достаётся тот самый рождественский цветок в позолоченном горшке, и бутылка какого-то редкого русского шампанского, забытая где-то на складе “Абрау-Дюрсо”. Она торжественно зачитывает бумажку с тостом и всё! Туман.
В зеркало всё та же Марина: девица молодая с новогодним макияжем. Но где муж и дети? Кто писал эту книгу её жизни? Она помнит имена детей, а вот имя мужа кажется, забыто напрочь. Что-то тут не ладно…
В коридоре скрипят чемоданы на колёсах один мягко-роскошный, второй строго-чёрный с логотипом, три детских спортивных рюкзачка. Не на пикник едем, однако…
В этот момент входит её муж, берёт чемодан и подталкивает к двери:
Поехали, опоздаем! спокойно, со старорежимной заботливостью.
Марина машинально смотрит на руку: кольца нет! Ни у неё, ни у него. И тут стало по-настоящему странно.
Дети рассаживаются по минивэну, как будто всю жизнь занимались логистикой. Муж, уютно устроившись за рулём, протягивает Марине стаканчик кофе с молоком, а она такой терпеть не может. Этот факт расстроил больше всего.
Тронулись! скомандовал он и подмигнул детям.
Машина понеслась по заснеженной трассе за город. Дети сзади что-то шепчутся и спорят, муж у руля в роли абсолютного спокойствия. А Марине кажется, что всё это не её день.
Они уезжают всё дальше от Москвы, и тревожно становится на душе: будто они все не её семья, а чужие люди! Они её украли! Может, это она украдена в сон, где другой мужчина и другие дети? Или всё иначе…
В груди щёлкает что-то стальное: Марина сидит как сыщик из советского кино, взгляд напряжённый, тело готово метнуться.
Пап, в туалет! одновременно кричит вся юная бригада.
Мужчина сворачивает к заправке. Все из машины и к зданию, а Марина выскальзывает и бросается к минивэну, чтобы… скрыться! Рывок, прыжок… но ключей нет. Не судьба.
Окно машины мягко опускается: Нашлась, а мы тебя ищем, односложно, без упрёка. Ну, все собрались? В путь.
Через час вдалеке вырастает аэропорт стеклянное здание в облаках дешёвых валенок. Все по очереди высыпают из машины, тащат чемоданы и суетятся у входа.
Меня похитили! вдруг кричит Марина, рванув к охраннику в синей фуражке.
Держите, она неадекватная! слышит она сквозь звон в ушах.
Моментально руки за спину, наручники на запястья, лица, автоматы и только вдалеке донёсся голос красивого мужчины: Это розыгрыш! Пожалуйста, не захватывайте аэропорт! Всё в порядке!
Из-за рекламной стойки визжат подруги: они машут руками, хохочут, объясняют, извиняются и пытаются растолковать смешному охраннику абсурдность происходящего.
Странные “дети” разбегаются к настоящей маме одной из подруг. Все хором объясняют: это был грандиозный розыгрыш, чтобы познакомить Марину с Владом сакрально застенчивым, но очень хорошим человеком, давно к ней неравнодушным. Просто иначе к Марине не подберёшься, слишком уж она самостоятельная. Подруги долго держали идею: “семейная жизнь за 24 часа”, без походов “в лоб”.
Улыбаясь и оправдываясь, подруги объясняют: Ты пойми, мы не могли иначе! Ты бы опять сказала: “Нет, мне и так хорошо.” А так почувствуй, какая бывает семья, и как бывает уютно с нужным мужиком.
И вдруг, будто тонкая солнечная дорожка, Марина понимает: обижаться не получается, слишком уж всё по-доброму. Она видит Влада с теми самыми ореховыми глазами и лукавой улыбкой: не жиголо, а настоящий герой с чутким сердцем. “Дети” его племянники, довольные шалостью.
Скорей-скорей, у вас же вылет! хихикают подруги. Самолёт ждёт! Бегом на регистрацию!
Влад протягивает ей руку:
Давай познакомимся заново, мягко просит. Я Владислав. Позволишь тебя похитить?
Марина смотрит на чемоданы, на солнечный свет в глазах Влада и понимает: может, жизнь иногда и вправду похищает нас, чтобы привести туда, где мы и должны быть.
Поехали! выдыхает она, улыбаясь впервые за этот странный день. И почти шёпотом добавляет: Только пусть дети останутся дома!
Все начинают смеяться, а весь этот московский аэропорт вдруг растворяется в тепле, уюте и таком странном, но родном начале чего-то нового.
Иногда жизнь никуда нас не крадёт. Просто мягко перебрасывает туда, где место твоему счастью.
