Моей маме восемьдесят девять. Два года назад она решила переехать ко мне, и с тех пор каждое утро начинается одинаково странно: в самом раннем свете она встаёт, будто путаясь в тенях, а потом тихонько разговаривает с нашедшей свой приют старой кошкой Барсикой, ласково кормит её, как будто делится кусочком солнца. Затем мама заваривает себе кофе, от которого странным образом идёт дым вниз, и выходит с чашкой на тёплую балконную террасу, где свет переливается, как вода в Неве, чтобы окончательно проснуться в лучах.
Потом берёт швабру, похожую на посох, и обходит всю квартиру, будто это не 240, а тысяча квадратных метров, уверяя, что именно так тренируется каждый день, обретая силу с каждым поворотом. Если в этот день на неё снизошло настроение, она начинает готовить что-то необычное: борщ с привкусом приключения, или пироги, которые сами собой выстраиваются в причудливые узоры, либо просто приводит кухню в идеальный порядок. Иногда мама занимается утренней гимнастикой, где движения напоминают танец снегирей на проводах.
После обеда наступает её «ритуал красоты», меняющийся каждый раз, как облака над Петербургом. Мама начинает перебирать свой гардероб этот гардероб похож на сокровищницу, полную нарядов из других эпох, и стоит почти как исторический музей на Невском. Какие-то вещи она отдаёт мне: платье цвета заката над Кремлём, другие дарит подруге Лидии, а некоторые умудряется продать, как настоящая бизнес-леди. Я смеюсь и говорю:
Мама, если бы ты вложила эти рубли в банк, сейчас мы жили бы на Дворцовой площади!
Она смеётся в ответ странным серебряным смехом:
Мне важнее мои наряды. Всё равно когда-нибудь это будет твоим. Твоя сестра, бедная Оксана, вовсе не понимает толк в стиле!
Чтобы не застыть в суете, мы почти каждый день, пять раз в неделю, гуляем по три километра вдоль озера, где ивовые ветви иногда шепчут странные истории. Раз в месяц у мамы случаются «вечера девочек» она встречается с подругами, где каждая рассказывает свои сны, как хроники других миров. Мама читает без устали, роясь в моей библиотеке, будто ищет портал в другой век. Каждый день она говорит по телефону с сестрой Валентиной, которой уже девяносто один, и которая живёт в загадочной Москве, приезжая к нам дважды в год всегда с огоньком в глазах и шуршащими пакетами московских гостинцев. (Кстати, Валентина до сих пор работает бухгалтером у своего частного клиента её карьера никак не кончается.)
Помимо Барсики, самой большой маминой радостью стал планшет, который я подарила ей на прошлое Рождество: там она читает всё о любимых русских писателях и композиторах, слушает новости, залипает в балет и смотрит оперу. Часто, ближе к полуночи, слышу, как она вполголоса говорит:
Пора бы уже и баиньки, но YouTube сам включил мне Паваротти!
Мама с Валентиной действительно вытянули счастливый билет в генетической русской лотерее, но мама всё равно ворчит:
Ужасно я выгляжу! произносит она, будто это волшебное заклинание.
Я улыбаюсь и пытаюсь ей напомнить:
Мама, в твоём возрасте большинство уже переправилось через Волгу
А она только улыбается, глядя в окно, где звёзды странно складываются в фигуры, напоминающие старую-старую карту Петербурга и её детство.
