МЫ ВСЕ ЕЁ ОСУЖДАЛИ
Мила стояла в храме на Покровке и тихо плакала. Уже, наверное, минут двадцать. Я столбом застыл никак не ожидал увидеть её здесь, тем более в таком состоянии. «Чего ей среди икон и свечей делать?» думал я. Из всех людей, именно на Милу в этом месте я никак не рассчитывал наткнуться.
Лично мы не были знакомы, но жили по соседству, в старой «сталинке» на Арбате. Я папа четверых шумных сыновей, она всегда одна, но с тремя лохматыми псами. Я часто смотрел на неё, пока выгуливал сорванцов вокруг пруда, а она спокойно шагала по аллее, высоко держа подбородок.
Мы все про неё судачили и я, и мамочки с колясками, и тётки с лавочек, и даже наш дворник дядя Ваня. Мила заметная красавица: ухоженный вид, дорогие духи, модное пальто. Всегда с новым кавалером, будто только за этим и живёт.
Опять мужика сменила, шипела в след наша баба Клава, вечно дежурившая у подъезда.
Уже третий за год, вторила ей её подружка баба Валя, многозначительно глядя, как Мила садится в свою сверкающую иномарку.
Сын бабы Вали, сорокалетний Серёга, всё никак не соберёт на старую «шестёрку».
Родила бы лучше детишек, а то время-то убегает, злословил в унисон дед Миша, который обычно плёлся по двору со своими шахматами наперевес. Зато в осуждении Милы весь двор был един: и стар, и млад.
Потом все лавки с удовольствием обсуждали, что и новый ухажёр у Милы не задержался и что всё потому, что «баба-то неустойчивая», «дом у неё собачий», ну и в том же духе.
Но больше всех её не переваривали мы, папки и мамки с малышнёй. Пока мы бегали за нашими непоседливыми детьми по горкам и по кустам, по песочницам и грязным дорожкам, она прогуливалась с собаками так спокойно, словно ищет вдохновенье в осенней листве. И ни капли не сопереживала нашим вечным заботам: на что купить Жене сапожки, хватит ли денег на школу, можно ли растянуть зарплату до конца месяца
Она явно бездетная, фыркала Юлька, мама троих близнецов.
Богатые свои прихоти заводят: то шпиц, то кот, то попугай, поддакивала беременная Петя хрупкая Наташа, пытаясь выманить с дерева свою младшую Алису.
Просто эгоистка, катается по Египтам, а нам бы хоть раз до Анапы добраться, вздыхала Марина, пытаясь усмирить младшенькую.
И я, как дурак, согласно кивал, ловя во дворе Ленку, которая вечно сбегала на самокатах в чужой подъезд.
Знала бы лучше родила, чем собаками заниматься, однажды проходя мимо, громко пробасила бабушка с худощавым внуком.
Не ваше собачье дело, огрызнулась тогда Мила, развернулась и пошла дальше, не обернувшись.
Несносная девка! буркнула вслед та бабка.
Я посмотрел на Милу, стоявшую в храме. Слёзы у неё текли ручьём. Я вышел во двор, но вдруг услышал за спиной быструю поступь:
Подождите, пожалуйста Можно вас?
Мила догоняла меня, стуча каблучками по плитке.
Вы ведь тот самый папа, который всё время с четверыми мальчишками гуляет?
Да, кивнул я, а вы знаменитость нашего двора с тремя псами.
Всё так А можно, ну просто поговорить? Неожиданно её глаза заблестели. Я часто смотрю на вас, на ваших мальчишек, на других семейных людей и завидую, честно
Я растерялся: «Ты же вся из себя карьера, поездки, модные собаки! А теперь эта зависть» Присели на лавку. Мила заметно нервничала, часто переводила дыхание и начинала рассказ.
Выросла она в хорошей московской семье. С детства мечтала стать мамой целой оравы ребят. Вышла замуж по любви, но судьба распорядилась иначе: две неудачные беременности, страшный диагноз бесплодие. Супруг, не вынеся жалости к себе и к ней, ушёл.
Второй муж появился внезапно, но тоже исчез, как только выяснилось, что ребёнка у них не будет. Потом долго лечилась, чуть не погибла после внематочной. Потом был ещё один мужчина тот сразу сдулся, как только услышал, что у Милы могут быть малыши. Ему были нужны деньги, машина, да красивые фотки в соцсетях новорождённые его совсем не интересовали.
Я бы всё на свете отдала за ребёнка, прошептала она.
А я думал, вы животных просто любите, вставил я нескладно.
Люблю, конечно, чуть улыбнулась Мила. Но собаки лишь кусочек тепла, который мне удаётся собрать…
Первого пса, Тёму, она забрала из приюта. Потом у друзей забрала на время Майка и тот так и остался. Феню, уже третью собачку, Мила спасла, найдя замёрзшего щенка во дворе прошлой зимой.
Вспомнил я теперь упрёки бабки: «Развела зверинец». И вечно тикающие часики из уст деда Миши Милане было уже сорок один, но выглядела она на добрые тридцать.
Решила Мила взять ребёнка из детдома. Всё равно какого возраста, лишь бы был рядом. Шестилетний Коленька сразу потянулся к ней: «Ты станешь моей мамой?» спросил с надеждой. Мила, не сдержав слёз, шепнула: «Стану!»
Но бюрократия оказалась сильней. Биологическая мать мальчика тяжёлобольная, но прав не лишена, отдавать сына не разрешают. Для Милы этот отказ стал почти приговором.
Потом появилась четырёхлетняя Леночка. Такую уж девочку дважды брали чужие семьи, оба раза возвращали за строптивый характер. Слышал я от нянечки, что девочка на коленях бросалась за уходящей женщиной, вцеплялась в юбку, моля не отдавать обратно. Когда Мила впервые увидела Лену, та выдала: «Меня ведь тоже вернёшь?» «Нет, ни за что!» едва выдавила Мила.
Но тут опять прошла полоса препятствий с документами, но Мила не сдаётся: «Это моя дочь, буду биться до последнего!»
Этот день и привёл её в храм впервые в жизни. «Некуда больше идти», призналась она. Батюшка выходил навстречу, долго говорил с Милой, она что-то записывала, вытирая слёзы.
Всё будет хорошо! С Богом! благословил её священник.
На пути домой Мила призналась:
Все думают, что я гордая, недоступная. А я просто устала оправдываться каждому и слушать чужие сплетни
Я только слушал. Потом Мила пригласила нас с сыновьями в гости: «Завидуйте с собаками, расслабьтесь немного». Я пообещал обязательно наведаюсь.
В тот вечер мне стало не по себе. Зачем мы взрослые, усталые мужики и бабёнки с такой лёгкостью судим и осуждаем других, даже не зная их боли? Откуда во мне вся эта желчь, откуда столько злых слов?
Теперь только верю и надеюсь: пусть у Милы всё сложится, пусть Леночка будет рядом, назовёт её, наконец, мамой и больше никогда не боится остаться одна. Пусть рядом скачут три чудесные собаки Тёма, Майк и Феня. Может, и муж настоящий достойный появится, и в семье будет радость
Господи, не суди нас за то, что мы так легко осуждаем других, не заглянув им в душуСледующим воскресеньем я позвал своих лохматых сорванцов к Миле познакомиться с её стаей и с самой Милой, какой мы её не знали. Собаки носились по квартире, мальчишки визжали, а Мила впервые за долгое время смеялась от души просто, по-детски. На столе появились чай, варенье, булочки всё как у мамы. Мы с ней болтали обо всём, и вдруг, когда я уже собирался уходить, она сказала тихо:
Спасибо, что не отвернулись. Ведь так мало нужно чуть-чуть веры и надежды.
Шли недели. Вместе с другими родителями мы молча перестали судачить на лавочке как будто рассыпалась какаято невидимая преграда. Дети с радостью звали Леночку играть, когда она иногда появлялась во дворе с Милой и её собаками. Старушки у подъезда кивали ей чуть теплее; в глазах появилось любопытство вперемешку с неловким уважением.
А однажды вечером у нашего дома раздался радостный лай. Я выглянул в окно Мила возвращалась с Леной за руку. Девочка прижималась к ней, а в другой руке держала подарок огромного розового зайца. Во дворе возникла тёплая возня: мои мальчишки, Леночка, собаки, даже мама Юля подошла. Мы все как будто на миг стали настоящей семьёй одной дворовой, большой, пусть и странной.
И тогда я понял: неважно, сколько у тебя детей, собак и ошибок за плечами. Важно, есть ли в тебе место для чьей-то боли, для чуда, для прощения. И, может быть, если однажды ты поднимешь глаза увидишь, что рядом уже не одиночество, а новая жизнь. Тихая, сильная, настоящая. Вопреки всему.
В тот вечер вместо осуждения в наших сердцах поселилось что-то новое простая человеческая доброта. И больше никто во дворе не смел сказать о Миле ни одного злого слова.
