Когда разводились, Марина спокойно смотрела на бумаги. На удивление, даже злости особой не было.
Ты, значит, всё решила? Пётр смотрел на жену с раздражением, уже почти не скрывая того, как ему неприятна ситуация. Что дальше? Как делим?
Она встретила его взгляд ни капли слёз, ни просьбы, в глазах только твёрдость, строгая, как утро в октябре после тяжёлой ночи разговоров с самой собой про свою, казалось, бесцветно прожитую жизнь.
Забирай всё, сказала Марина тихо, словно устала повторять внутри себя одно и то же.
Всё это как? Пётр прищурился так, будто не услышал.
Квартиру, дачу, машину, счета в банке что тут делить. Всё возьми себе.
Да ладно? он скептически усмехнулся. Или это у тебя такие женские хитрости?
Нет, Пётр. Ни шутки, ни интриги. Тридцать лет жизни я держала в паузе. Тридцать лет стирала, готовила, подстраивалась. Тридцать лет слушала, что море это дорого, что живопись для молодых, а мечты женские ересь. Знаешь, сколько раз я хотела поехать в Сочи? Пятнадцать. А съездили вместе мы три раза. И то ты бурчал, дескать, не время и вообще деньги на ветер.
Пётр ухмыльнулся.
Опять за своё. Да был у нас свой дом, была нормальная еда
Всё верно, был, Марина угрюмо кивнула. А теперь у тебя будет всё это. Поздравляю, победил.
Адвокат переглядывался с ними, не в силах поверить. Обычно тут слёзы, ругань, крики у кого что отнять, кто кому что прячет. А тут женщина отдаёт то, что обычно делят до кровавых соплей.
Вы осознаёте, что говорите? спросил её адвокат чуть слышно. Вам, по закону, половина вся.
Марина тепло улыбнулась, словно только что рюкзак тяжёлый сняла: Осознаю, правда. Но понимаете, если половину беды делить, беда всё равно останется. Пусть хоть кому-то пригодится всё это.
Пётр еле сдерживал радость. Признаться честно, ожидал долгий изнуряющий торг думал, будет бодаться за каждый рубль, спорить, выкручиваться А тут такое, словно выигрышный билет в лотерею.
Здравый поступок, Мариш, хлопнул он себя по колену. Вот теперь точно с умом поступаешь.
Не путай здравомыслие с освобождением, твёрдо ответила она и быстро подписала бумаги.
Обратно ехали в одной машине, но впечатление было, будто между ними ледяная пропасть.
Пётр что-то себе напевал из советских фильмов. Машина мягко ехала по хмурой осенней дороге, и от её покачиваний его песенка то взлетала в воздухе, то угасала вовсе.
Но Марина ни на что не обращала внимания глаз не могла оторвать от мутного стекла, за которым быстро крутились ели, сосны и небо в закатных облаках. Сердце стучало уже по-другому вдруг, впервые за долгие годы, почувствовала простор внутри. Будто тяжёлый ком растаял. Марина невольно улыбнулась и подумала: не уж-то вот так и выглядит свобода?
Всё, что человеку иногда нужно одно мгновение, когда смотришь вдоль уходящей дороги, а в душе разгорается то, что когда-то было забыто.
Через три недели Марина стояла в маленькой съёмной квартире в Твери.
Жильё было скромное кровать, шкафчик, столик и старенький телевизор. На окне пара горшков с фиалками, её первая покупка здесь.
Мам, ты совсем с ума сошла! возмущался сын Сергей по телефону. Всё бросила и свалила в этот Тверь, на двухэтажку?
Я не бросила, Серёжа, спокойно отвечала она. Я ушла. Это ведь не одно и то же.
Папа сказал, ты сама всё подписала. Он уже и дачу выставляет на продажу говорит, что ему одному всё это не надо.
Марина смотрела на себя в зеркальце уже неделю ходит с короткой стрижкой. При Петре бы не решилась: «несерьёзная», «взрослым не к лицу», «смешно» иная привычная песня
Пусть продаёт, легко кивнула она. Отец твой всегда лучше меня разбирался с домами и машинами.
А ты-то чем? Всё же оставила, что теперь?
Самое главное осталось, Серёжа. Своя жизнь. И, знаешь, я только сейчас поняла даже в пятьдесят восемь можно учиться всё начинать заново.
Марина устроилась администратором в частный пансионат для пожилых. Работать нелегко но интересно, и главное, свой распорядок, новые люди, своё время.
Пётр, тем временем, наслаждался своей «победой».
Две недели он бродил по квартире как шестилитровый «царь», оглядывался: вот теперь никто ему не ворчит, не напоминает про бардак и грязную посуду.
Везучий ты, Петь, с удовольствием говорил его друг Генка, прихлёбывая армянский коньяк на кухне. У всех знакомых мужиков половину имущества забрали, а у тебя всё как было. И квартира, и дача, и лада-гранта твоя!
Вот да, Пётр важно кивал. Марина наконец-то вняла голосу разума. Без меня-то, куда денется.
Но уже к концу первого месяца радость испарилась. Оказалось, что чистые рубашки почему-то не появляются на полке сами собой. В морозилке пустота, а горячее не готово к шести вечера. На работе первый раз слышит: непричесан, одежда не глаженная.
Ты чего такой невесёлый, Петрич? Всё норм?
Нормально, реорганизация дома, буркнул тот, будто всё под контролем.
Однажды вечером Пётр открывает холодильник там кетчуп, кусок сыра и пустая кастрюля. Живот урчит, будто голосует за ужин. Заказал доставку, слушая жужжание холодильника ещё никогда техника не казалась такой равнодушной.
Звонок курьер.
Шестьсот пятьдесят рублей.
За что, прости, за рис и гуляш?
Ну, сейчас так, везде так, курьер даже не удивился.
Заплатил молча, бросил пакет на стол и вдруг почувствовал: квартира большая, но пустая такое эхо, будто ветер гуляет. Всё то, ради чего «боролся», стало просто вещью не домом.
А Марина стояла на крымском берегу, волны плескались у ног, солнце обжигало щеки.
Вокруг смеются такие же, как она, женщины клуб пенсионеров поехал на неделю на море. Первый раз в жизни она ехала одна, не думая, сколько потратила, не объясняясь за каждую толику расходов.
Мариш, пошли, фотографироваться! позвала её подруга Тамара, вдова чуть постарше познакомились на кружке акварели.
Давай, просияла Марина, бежит к подругам, собирающимся на общее фото. Кто бы сказал, что в этом возрасте можно вот так радоваться, ходить в ярком платье, с короткой стрижкой и смеяться без оглядки?
А теперь селфи! закричала Тамара. И в чат отправим!
Вечером, разглядывая фото, Марина не сразу себя узнала на снимке женщина с живым, открытым лицом, с улыбкой на весь экран. Куда исчезли морщинки напряжения на лбу? Когда плечи расправились?
Ай, выложу в соцсеть, решила Марина и, чуть смутившись, выложила фотографии в свой многолетний аккаунт.
В это время в Москве Пётр бился с прорвавшей трубой на кухне. Воды по щиколотку, тумбочка разбухла, сантехник развёл руками: «старую трубу надо менять всю».
Твою мать ругался Пётр, вытирая воду. Марина всегда знала, кому звонить из этих сантехников
Вдруг понял жена помнила не только телефоны всех мастеров на районе, но и какой хлеб нужен, какой врач получше, когда кошке прививку поставить всё было как подиум, ничего не бросалось в глаза, но всё работало.
Когда-то всё это казалось обыденным и неважным. Теперь эту простоту и заботу уже не вернуть.
Позже, когда вода была вытерта, а еда снова заказана в доставку, Пётр впервые решил залезть в соцсети. И вдруг ему навстречу выскочило фото: Марина на фоне южного солнца, в сарафане, с такой прической, которую он никогда бы не одобрил. Счастливая.
Она должна была не смог даже договорить. Ведь был уверен: осталась без денег, будет горевать.
Листал фото встречи в библиотеке, занятия рисованием на набережной, букет полевых ромашек в руке
Не понял, грустно отметил, глядя на пустую, аккуратную, но давно уже не тёплую квартиру.
На даче через пару дней началась гроза потёк потолок, и Пётр без помощи не справлялся.
Ген, помоги, взмолился другу по телефону. Да хоть гвоздей дай.
Я с тёщей в больнице! А чё Марину не попросишь? Она же всегда помогала!
Она уехала, коротко оборвал он беседу.
Сам не справился пал, поскользнувшись, сломал почти ногу. В травмпункте врач отмахнулся: мол, неделю только лежать.
Сын приехать не смог: командировка в Петербурге. Мам позвони, посоветовал Сергей. Она бы помогла
Не надо, я справлюсь, резко перебил Пётр.
Три дня провёл один: в холодильнике пусто, на костылях стоять у плиты не получается. Сам приготовить не вышло. Ощущение, будто стены нависают с каждой ночью.
Потом, с трудом, сам еле добрался до дачи потолок весь чернеет от сырости. В саду одичавшие яблоньки, траву уже и не видно, дорожки срослись с землёй. Всё опустело без заботливых рук Марины.
На обратной дороге заехал в придорожную столовую, заказал борщ Откусил ложку кислый, безвкусный, чужой совсем.
Что-то не так? спросила официантка.
Всё нормально не смог объяснить, что борщ Марини был сытнее всех богатств.
Вернулся домой присел, посмотрел фотографии. Марина молодая, счастливая, Кирюша совсем малыш, дни свадьбы
Дурак я, выдохнул Пётр, глядя на фото, где молодая жена сияет.
Набрался храбрости, написал ей сообщение Но ответ уже был не тот, которого он ждал: у неё теперь счастливые лица, новые друзья, музыка, море
В свои почти шестьдесят Марина вдруг узнала, что по-настоящему жить никогда не поздно.
