Я отдала свою квартиру дочери и зятю. А теперь сплю на раскладушке на кухне.
Лежу на скрипучей раскладушке и слышу, как по ту сторону стены кто-то весело смеётся. Телевизор орёт на всю, звенят бокалы опять, наверное, открыли бутылку вина. А я тут, на кухне, между кастрюлями, среди запаха вчерашнего борща.
Боюсь даже повернуться на другой бок лучше не шуметь. Вдруг зайдут и скажут, что мешаю. Хотя я и так стараюсь быть незаметной рано встаю, ухожу из дома почти на весь день, возвращаюсь поздно вечером. Вечером они всегда занимают гостиную. А чтобы попасть на кухню, приходится проходить через неё. Вечно “неловко”.
Мне шестьдесят четыре. Все жизнь проработала учительницей. Дочку воспитывала одна отец ушёл, когда она была ещё маленькой. Квартиру получила ещё при Союзе. Потом приватизировала. Двухкомнатная, хороший район, метро рядом. Мой дом. Вся моя жизнь прошла тут.
Когда Мария, моя дочь, вышла замуж, им было негде жить. Аренда, тесно, шумные соседи. Она жаловалась, что такой дом не место для ребёнка. И тогда я приняла решение, которое тогда казалось правильным.
Я подарила им квартиру.
Не завещала. Не передала “временно”. Именно подарила, по закону, с договором, с подписью. По-настоящему, с уверенностью, что мы семья. Думала: будем жить вместе, помогать друг другу, внуков нянчить.
Сначала всё было хорошо. Вместе ели, разговаривали почти как семья.
Потом что-то изменилось. Даже не заметила сразу, когда именно.
Однажды сказали: моя комната им нужна, будет кабинет. Мол, работать надо на удалёнке. А я “пока” буду спать на кухне.
“Пока” тянется уже четыре месяца.
Я пыталась говорить что спине больно, что холодно, что я уже не молодая, мне тяжело. Всегда слышала одно: “Потерпи немного”.
Это “немного” не кончается. В моей бывшей комнате теперь дорогая мебель, техника, кресло. А я вечерами считаю, сколько раз скрипнет раскладушка, если повернусь.
Становится обидно. Уже не дома, а как в гостях. В доме, который был когда-то мой.
Однажды вечером подслушала разговор. Не заметили меня. Обсуждали меня: как я мешаю, что “никто не рассчитывал со мной жить вечно”, шутили про дом престарелых, про съём жилья.
Тогда всё стало ясно.
Выросла дочь. Всё ей отдала. И вот я тут лишняя.
Вышла на улицу и долго бродила без цели. Мёрзла, думала. Потом вернулась, тихо легла на свою раскладушку.
На следующий день попросила поговорить по-настоящему.
Сказала, что мне много не надо. Только комнату. Только кровать. Только не чувствовать себя чужой. Просто жить как человек.
Сказала, что отдала квартиру не чужим, а дочери. И не для того, чтобы ночевать между плитой и холодильником.
Меня впервые услышали.
Не всё наладилось сразу. Было напряжённо, долго молчали. Но комнату мне вернули. Раскладушка исчезла, я снова сплю на своей кровати. Спина больше не болит.
Тогда поняла одну важную вещь.
Помогать своим детям это любовь.
Отдавать им всё это саморазрушение.
Нельзя жертвовать своей жизнью даже ради самых любимых. Потому что, оставшись ни с чем, слишком легко стать “лишней”.
А вы как думаете должен ли родитель жертвовать всем ради ребёнка? Или всё-таки есть границы, дальше которых начинается потеря собственного достоинства?
