В рождественский вечер я накрываю стол на двоих, хотя точно знаю, что буду ужинать одна.
Достаю из серванта две хрустальные рюмки, ставлю их аккуратно на скатерть и отступаю шаг назад.
Два прибора.
Две тарелки.
Две белоснежные, накрахмаленные салфетки.
Как будто вот-вот распахнётся дверь, и он войдёт, скажет, что пора садиться к столу, что на улице стужа, а Рождество не ждёт.
Но он не войдёт.
Его нет уже год.
Телефон молчит.
Дочь, Оксана, не придёт.
Внуки даже не позвонят.
Провожу ладонью по вышитой скатерти я сама шила её много лет назад. Он всегда говорил, что она напоминает ему о моих глазах в молодости.
Я впервые за день чуть улыбнулась.
Я приготовила его любимые блюда. Не потому что кто-то придёт, а потому что всю жизнь так поступала. Потому что сердце мое до сих пор не может поверить, что место напротив останется пустым.
Села и посмотрела на накрытый стол. Он был красивый, как всегда на Рождество.
Вспомнила наш последний праздник вместе. Он уже был слабым, но всё равно сел напротив, улыбнулся и попросил не уходить в себя, когда его не станет. Жить. Не сдаваться.
Я тогда пообещала.
Часы мерно тикают. За окном сияют гирлянды, по двору смеются люди, дети катаются на санках по снегу. Где-то гуляет праздник, только не здесь, в этой тихой комнате.
Поздно вечером телефон, наконец, звонит. Короткий разговор, праздничный голос, всё быстро. Ни расспросов, ни времени.
Потом снова тишина.
Я беру рюмку с противоположного места, поднимаю её и тихо благодарю за прожитые годы, за любовь, за то, что была кому-то близкой.
Потом начинаю убирать со стола. Медленно, спокойно. Как убирают то, что не повторится.
Сажусь у окна в темноте. На улице Рождество продолжается, а внутри осталась лишь память.
Стол для двоих был накрыт.
Но одно место осталось пустым.
Случалось ли вам готовить место для того, кого уже нет? Не в надежде снова увидеть, а потому что сердце ещё не отпустило?
В рождественскую ночь я накрыла стол на двоих, хотя знала, что буду сидеть одна. Я достала из серванта две хрустальные рюмки. Аккуратно расставила их на скатерти, вышитой мной в юности. Два прибора, две тарелки, пара хрустящих салфеток — всё так, словно сейчас он войдёт и скажет, что пора садиться, что на улице мороз, а Рождество не ждёт… Но его не было уже год. Телефон молчал, дочь не придёт, внуки не позвонят. Я приготовила его любимые блюда не ради гостей, а потому что не могу иначе — сердце не отпускает то пустое место за столом. Вспомнила последнюю нашу Рождество, его улыбку и просьбу жить дальше, не закрываться. Вечером телефон наконец зазвонил — короткий разговор, ни вопросов, ни времени… Потом опять тишина. Я медленно убирала посуду, словно прощаясь с чудом, которое не повторится. Сидела у тёмного окна, пока снаружи продолжался праздник, а внутри осталась только память: стол накрыт для двоих, но одно место — навсегда пусто. Случалось ли вам готовить место для того, кто уже не вернётся — не потому что надеетесь, а потому что сердце не готово отпустить?
