Я вышел на улицу, и сразу же ощутил шум, будто в самом сердце весны в Москве, когда первые лучи солнца растворяют холодные сугробы, а их вода стекает по Тверской, сверкая, как серебряные нитки, и утекает в переулок к старой церковке на Лубянке. И сегодня там тоже суетилось. Из маршрутки спешит группа людей: женщины в платьях и платках голубом, зелёном, белом, платки почти закрывают лица. Мужчины в строгих костюмах, галстуках, блестящих ботинках.
Из маленькой «ВАЗика» выходит женщина, сосредоточенная и осторожная.
Агафёна! Что ты сама? Надо было подождать, я бы руку подал! бросается к ней муж, обгоняя машину.
Не кричи, Славка. Петя уже спит. Не разбуди его, пожалуйста шепчет Агафёна, растерянно. Она только что стала мамой, а страх перед криком ребёнка держит её в оцепенении. Петя, их новорождённый, только что принял ванночку и в прошлый раз так громко запищал, что врачу пришлось выехать.
В кабинет входит педиатр Марина Викторовна, спокойная, почти хладнокровная. Она подходит к кроватке, где молодая мама держит малыша.
Положите его, приказала она.
Что? Я не слышу, что? отозвалась Агафёна, будто в дрёме.
Положите ребёнка, вы трясёте его, как погремушку! отозвалась Марина, голосом, будто в ухо.
Господи! в ужасе Агафёна бросилась к мужу.
Он ухмыльнулся. Славик, хотя и молодой, уже гордится тем, что стал отцом, но оба в растерянности, как растят малыша.
Положи его, ладно? подхватил фельдшер, шутя. Как он похож на тебя, папа!
Славик встал горделиво. Тётя уже начала болтать про «родословную», а он заметил, что у малыша уже есть носик, похожий на их.
Папа, а что ты стоишь? Прикрой окно, пока ребенок не простудится, подмигнула Марина, закрывая створку.
Славик бросился к окну. Агафёна, почти в слёзы, прошептала:
Почему я? Почему именно мальчик? Почему не девочка?
Ты бы родила девочку, тогда всё было бы проще! пошутила Марина, одновременно осматривая малыша, поправляя ему ножки, перебирая ручки.
Колики, заключила она. Дайте ему соску, он успокаивается. А вам, мамочка, не нужно так сильно трясти, это поправимо. Сынок крепкий, но голоден.
Мы против сосок! врезался Славик. Это бессмысленно.
Против? спросила Марина, будто удивлена. Дайте ребёнку, пусть отдохнёт, а вы потом покормите.
Агафёна кивнула, отдала Петю мужу.
Хорошо, дорогая, теперь успокоимся, сказал Славик, улыбаясь. Пойдём пить чай.
Марина, веселясь, крикнула:
Чай! Чайик! и повела Агафёну в кухню.
В кухне пахло свежезаваренным чаем, а в шкафу стояли пакетики и сахар. Агафёна поставила две чашки, но фельдшер, видя её, спросил:
Что за «это»?
Молодая мама смутилась. Она попыталась объяснить:
Мы просто хотим, чтобы ребёнок был в порядке.
Учебники помогут, а если что интернет, заметила Марина. Всё можно проверить, а вы, мамочка, явно заботливы: термометр в ванне, халат чистый, ребёнок ухожен. Пейте чай пока время есть.
Не надо, заплакала Агафёна. Я устала, Петя всё ест, подгузники мокрые, сил нет Я уже не помню, как зовут, как живу. Сессия, экзамены, учёба Всё навалилось.
А помощники? спросила Марина, листая планшет.
Родные далеко, свёкри не приедут, а родители не поддержали наш брак, простонала Агафёна. Я сама всё руковожу.
Марина кивнула, положив перед Агафёной листок с советами:
Не нервничай, всё уладится. Сынок будет здоров, просто покорми его.
Агафёна съела котлету, запила её чаем с яблочным пюре, купленным у пекаря, и упала на диван, почти не сумев достать плед. Заснула.
Это казалось, будто было лишь вчера.
Сейчас Агафёна в кремовом платье и туфельках стоит перед домиком у церкви, держит Петю на руках. Сегодня его крестят, а она страшится.
Катя, пошли! шепчет Славик, нежно сжимая сына.
Гости соберутся в домике, произойдёт таинство, Петя заплачет, а потом, открыв глаза, посмотрит на иконы, испытав удивление. Крестная, её подруга Ольга, кивнёт.
Петя крепкий орешек! прошепчет Ольга. Молодцы!
Марина Викторовна вошла в церковный двор, перекрестилась. Она заметила мужчину в кепке, скептически глядящего на золотой крест, и сказала:
Снимите кепку, в этом месте так уместнее.
Он с неохотой снял её, оголив лысую голову. Марина поморщилась, будто традиций уже нет.
Молодой человек, спасибо, пробурчал он, глядя на крещающихся.
Хорошие крестины, красивая пара, замечательный ребёнок! кивнула Марина.
Мужчина возразил:
Крестины лишь мучение ребёнка!
Вы не понимаете, отмахнулась она.
И голос её стал громче, будто крик в ночи.
Миша, надо крестить его, тогда всё наладится, и Саша выздоровеет! воскликнула она, уже почти в слезах.
Миша проектировщик, её муж, с гордостью поднимал бокал за здоровье мальчика. Позже позвонили из роддома: ребёнок серьёзно болен. Шок. Медицинский персонал, Игорь Андреевич, спорил с Мишей, обвиняя в небрежности, но в итоге всё стабилизировалось, и Саша поправился.
Через неделю у малыша температура и сыпь. Марина, уже уставшая, сказала:
Слабый иммунитет, надо в больницу.
Я врач, мы всё переживём! отозвалась она, улыбаясь, но в глазах блеснула тревога.
В палате работала санитарка Вера, разговорчивая, но её слова не успокаивали, а лишь поднимали настроение: «Он будет футбольным болельщиком!»
Марина, слушая её, поняла, что жизнь продолжается, даже если в палатах холодно и светло. Она решила, что крестить Петю несложно, а будет благословение.
Пойдём к батюшке, сказала она, и все согласились.
Крестины прошли, Петя заплакал, но затем улыбнулся, глядя на иконы. Все гости улыбались, поздравляли семью.
После церемонии Марина стояла во дворе, глядя на Агафёну, Славика и их маленького героя. Она подумала, что у каждого ребёнка будет счастье, если рядом любящие родители.
Вечером, когда солнце отразилось в ручьях и улицах, я прошёл мимо ЗАГСа, где молодожёны стояли у входа. Мужчина в кепке, теперь без неё, шёл рядом со своей женой, обсуждая, что строительство дома важнее брака. Я улыбнулся, ведь в России каждый ищет свой путь, а любовь и вера всё равно находят дорогу к сердцам.
Так и закончилась весна, полная тревог, радостей и надежд, а я, наблюдая за этой картиной, понял, что простые человеческие чувства лучшая часть нашего бытия.
