Дождь стучит по подоконнику в съемной «двушке» в Москве. Алексей наблюдает, как капли рисуют на стекле причудливые узоры. На кухне звенит посуда Василиса моет чашки после ужина.
Чай? спрашивает она.
Давай.
Он слышит каждый её шаг, знает, как она передвигается по квартире. Они живут вместе уже девять лет почти треть жизни. Познакомились они на втором курсе факультета журналистики, в общежитии МГУ.
Тогда всё было просто: лекции, ночные разговоры, первая романтика без лишних слов. Съехались они рано, слишком рано, как потом понимает Алексей. Не было ухаживаний, не было предложений просто однажды его вещи перестали возвращаться в общежитие.
Василиса ставит перед ним чашку с мятным чаем и садится рядом:
Мама звонила. Спрашивала, как продвигается твой проект.
Что ты ей ответила?
Что ты, как всегда, перфекционист, и всё идёт медленно.
Алексей улыбается. Мать Василисы, Ирина Петровна, всегда относится к нему тепло, ни разу не задаёт вопрос о свадьбе и не намекает на внуков. Удивительная женщина. Даже друзья не могут удержаться от вопроса: «Почему вы не женитесь?» Сегодня он встретил однокурсника, который тоже в таком же положении
Знаешь, вдруг говорит Алексей, сегодня вспоминал я Алана Рикмана.
Василиса усмехается.
Опять? Твой эталон.
Нет. Просто это хороший пример того, как можно прожить с любимым человеком 47 лет без штампов, а можно устроить пышную свадьбу и уже через год развестись.
Конечно, штамп ничего не гарантирует. Статистика на твоей стороне.
Вот именно.
Василиса отпивает чай, глядя в окно.
У Людмилы из отдела развод, тихо говорит она. Третий брак. Она каждый раз верила, что теперь навсегда.
А мы с тобой даже не начинали, улыбается Алексей. И всё равно вместе.
Да, всё равно вместе.
Он знает, что Василиса иногда думает о детях. Она не говорит об этом откровенно, но он замечает, как она задерживается у витрин с детской одеждой, как улыбается, глядя на малышей в парке. И ему тоже иногда хочется не сейчас, не в этой съемной квартире, не с нестабильными фрилансзаказами дизайнера. Но когданибудь. Может быть.
Я боюсь повторить родителей, вдруг произносит он. Ты знаешь: они всю жизнь создавали видимость семьи для соседей и родственников, а сами почти не разговаривали.
Василиса кладёт руку ему на ладонь:
Ты не твой отец. А я не моя мать, хотя она, кстати, молодец. Мы это мы.
Но если мы поженимся он замирает.
Если поженимся, ничего не изменится, Алексей. Разве что у меня будет другая фамилия в паспорте. А так будем ссориться изза немытой посуды, смеяться над глупыми сериалами, ты будешь засыпать над ноутбуком, а я укрывать тебя пледом.
Он смотрит на морщинки у её глаз, появившиеся за эти девять лет, на родинки на шее, на руки, которые знает лучше своих.
А дети? тихо спрашивает он.
Василиса вздыхает.
Дети Я не знаю, хочу ли я их сейчас. Нет. Боюсь, что не успею? Иногда. Но если захочу только с тобой, и только если ты тоже захочешь. Без ультиматумов.
Она встаёт, берёт чашки.
Знаешь, что сегодня сказала мне Людмила на работе? Что завидует, потому что мы с тобой настоящие, без масок и игр, даже без штампа.
Они молчат, слушая дождь.
Через неделю Василиса встречается с младшей сестрой Алисой в кафе. Алиса два года назад вышла замуж и сейчас на шестом месяце.
Как ты? спрашивает она, откусывая чизкейк. Ой, прости, ем как безумная. Этот малыш меня полностью контролирует.
Всё как обычно, улыбается Василиса. Работа, квартира, Алексей.
Алиса ставит ложку, внимательно смотрит на сестру.
Вася Я не лезу, ладно? Просто интересно. Вы уже определились? Уже почти десять лет. Я с Сергеем через полтора года расписалась, и все твердили, что «тянем».
У нас всё иначе, Алиса. Мы не тянем. Мы просто живём.
Но ты же хочешь семью? Дети? Алиса кладёт руку на живот. Раньше думала, что не готова. А когда увидела две полоски такой прилив любви, такое счастье Не бойся. Материнский инстинкт проснётся, как только ребёнок станет реальностью.
Я не боюсь детей, мягко отвечает Василиса. И не боюсь брака. Боюсь лишь делать его изза «поры» или потому, что так делают все. У нас с Алексеем своя история. Она может не совпадать с твоей, но она наша и она настоящая.
А если он никогда не будет готов? тихо спрашивает Алиса. Прости, я просто переживаю за тебя.
Василиса протягивает руку через стол и сжимает её.
Знаешь, что самое страшное? Не то, что он не готов. Страшно было бы, если бы он сделал всё лишь для галочки, потому что «надо». Я бы почувствовала это. А так я счастлива каждый день, даже когда ругаемся. Разве это мало?
Алиса плачет, слеза блескает на реснице.
Прости. Наверное, гормоны. Хочется, чтобы у тебя было всё самое лучшее.
У меня и так есть, улыбается Василиса. Чизкейк, сестра и Алексей, который ждёт дома.
Через несколько дней похожий разговор происходит у Алексея с отцом. Владимир Сергеевич приезжает неожиданно. Они редко видятся, общение ограничивается короткими звонками по праздникам. Отец заходит, осматривает скромную квартиру, садится на предложенный стул.
Как дела, сынок? Мать передавала привет.
Всё нормально, работаю.
А Василиса где?
На работе. Будет дома к семи.
Встаёт неловкая пауза. Отец вертит в руках ключи от старой «Лады».
Слушай, Алексей Я, может, не в своё дело вмешиваюсь, но мать переживает. Мы видели в сети, у твоей сестры беременность. Красивые фото.
Алексей чувствует, как в груди сжимается тяжесть.
Пап, если про свадьбу и детей
Да нет, что ты, отмахивается отец, но в его взгляде ясно, о чём речь. Я смотрю на вас. Девять лет вместе это серьёзно. И я запинается, подбирая слова. Хочу сказать, что ты молодец, что не повторяешь наших ошибок.
Алексей поднимает глаза удивлённо.
Мы с твоей матерью поженились, потому что ты уже был почти на подходе. И потом всю жизнь друг другу всё припоминали: «Изза тебя я не училась», «Изза тебя карьера не сложилась». Глупости, конечно, виноваты мы сами. Штамп в паспорте не склеивает треснувшее, а иногда даже мешает разойтись мирно.
Отец наконец смотрит на сына. В его глазах редкая усталая откровенность:
Я не говорю, что брак плох. Я говорю, что ты, видимо, чувствуешь большую ответственность, и это правильно. Лучше быть честным, чем играть в идеальную картинку. Вы с Василисой уже обсуждаете это?
Постоянно, выдыхает Алексей.
Хорошо. Главное, чтобы вы были на одной волне. Всё остальное приложится или нет. Но решение будет ваше, а не потому, что «родители заждались».
Они ещё немного говорят о делах, отец отказывается остаться на ужин, ссылаясь на работу. Провожая его, Алексей спрашивает:
Пап, а ты сожалеешь?
Владимир Сергеевич поправляет пальто, задумчиво отвечает:
О том, что женился на твоей матери? Нет. О том, как мы всё испортили потом да, каждый день. Береги то, что у тебя есть, сынок. Штамп не броня.
Вечером Алексей рассказывает Василисе о визите отца. Она слушает, обнимая подушки, и говорит:
Знаешь, Алина тоже приходила с вопросами.
И что?
Я сказала, что счастлива, такой, какая есть.
Он обнимает её, притягивая к себе. За окном снова начинается дождь.
Нет, мне чегото не хватает, шепчет она в его грудь.
Чего? спрашивает он, и сердце на мгновение замирает.
Чтобы ты перестал иногда ночами ворчать, когда проигрываешь в онлайншахматы.
Алексей смеётся, Василиса поднимает голову и целует его. И он понимает, что их поезд не стоит на месте. Он медленно, но уверенно идёт по маршруту, который они прокладывают сами. День за днём. Разговор за разговором. А станция «Навсегда» не точка на карте, а сам путь.
За девять лет они прошли через его депрессии после неудачных проектов, её ночные смены, три переезда, болезнь её мамы. Пройдя всё, они не сломались.
Василиса, говорит он.
Мм?
Спасибо, что ты есть.
Она оборачивается, улыбается той улыбкой, которую он любит больше всего слегка усталой, но тёплой:
Я тоже тебя люблю.
Алексей подходит к окну, смотрит на редкие огни Москвы. Он не знает, что будет через год, через пять, через десять. Не знает, придут ли они когданибудь к той самой станции, которую ждут от них другие. Знает лишь, что завтра утром проснётся рядом с Василисой.
