У людей бывают всякие причуды.
Холодильники, которые разговаривают.
Машины, которые пищат, если ты только косо глянешь.
Участки, ухаживать за которыми стоит дороже, чем моя первая аренда комнаты в общаге.
А у меня?
Старая газонокосилка, с облупившейся краской, сердитым старым шнуром и упрямым характером, как у козы из Алтая.
Появилась она у меня так же, как и большинство вещей, которые выручают в самые трудные минуты случайно, из острой нужды.
Бывший муж купил её когда-то на барахолке за мелочь. Тогда, когда «мы» ещё значило «мы», когда ещё верили, что будет «навсегда» и вовремя платили коммуналку. Когда развод разделил нас, мы поделили и всё остальное.
Он уехал с крупной техникой той, которой так любят хвастаться на фото.
Мне остались вещи, без которых жизнь превращается в борьбу с хаосом.
Пара кастрюль.
Пылесос, который вот-вот развалится.
И газонокосилка потому что траве не важно, как мало у меня рублей на счету.
Я не из сентиментальных.
Я оставила её только потому, что не могла позволить себе другую.
А потом время начало свой странный танец.
Жизнь бывшего мужа разваливалась потихоньку, как листва под ветром, рассыпаясь от глупых поступков, всё более громких оправданий и странных идей. Новости доносились болтливыми знакомыми, такими, что произносят всё с опаской, словно боятся нечаянно разбить что-то хрупкое.
Он потерял своё «крупное».
Свои понты.
Всё, что делало его в глазах окружающих значимым.
А у меня осталась косилка.
И так шли годы.
Одиннадцать лет и всё я одна.
Одиннадцать лет учусь справляться без чужой помощи.
Одиннадцать лет я сама ремонтирую, придумываю, выжимаю всё, что можно.
А главное вот что: у меня никогда не было укрытия для инструментов.
Ни тёплого сарая.
Ни гаража.
Ни какой-то пристойной кладовки.
Так и стоит моя косилка круглый год под открытым небом, наедине со стихией.
Русская зима любит испытывать на прочность.
Это такой холод, что пластик крошится, а металл гудит.
Ветер колет в лицо так, словно ругается, а снег тяжёлый, как долгий экзамен.
Каждую весну думаю: ну всё, в этот раз не заведётся.
Каждый раз выхожу, будто навстречу старому другу, который, может, уже и не вспомнит меня.
Очищаю её от прошлогодней грязи.
Выковыриваю скопившиеся за зиму листья, застрявшие там, где им быть не положено.
Осматриваю бензобак, как медсестра пульс.
Потом несколько раз нажимаю на мягкую резиновую кнопку, подающую бензин в движок словно маленькое сердце гонит жизнь по сосудам.
Слышится едва слышный звук.
Маленькое обещание.
И вот ритуал:
Встаю ноги у меня 37 размера, не совсем как у рабочего, но сгодятся.
Крепко беру ручку.
Дёргаю за шнур.
Тишина.
Ещё раз.
Снова ничего.
В третий раз и уже шепчу еле слышно, словно обращаясь к древним духам древнерусских лесов:
Ну пожалуйста… хоть этим летом, хоть сегодня!
Потому что если не заведётся это не просто неудобство.
Это новая трата.
Ещё одна напоминалка: жизнь не станет легче без предупреждения.
И вдруг будто оскорбилась, что я в ней усомнилась
она взрывается жизнью.
Грохочет, скрипит, не церемонясь: мол, я ещё здесь, пошли работать!
Каждую весну.
Уже одиннадцать раз подряд.
Сквозь дожди, снег, лёд, туман, жару и что только ни случалось за зиму, она оживает и делает своё дело.
И всякий раз у меня такая нелепая, добродушная благодарность рождается где-то глубоко прямо под рёбрами.
Не за то, что это просто косилка.
А за доказательство.
Доказательство того, что что-то может быть старым, потрёпанным и всё же не подводить.
Доказательство того, что выстоять не всегда значит выглядеть блестяще.
Доказательство: чтобы выжить, не нужна красота, нужна только упрямость.
О тихих победах редко кто говорит.
Все отмечают большие перемены напоказ: «новая машина, новая квартира, новая жизнь».
А порой настоящая победа вот она, скромная:
Старый агрегат, который не сдаётся.
Женщина, которая сама крутит своё хозяйство.
Газон, который стрижется, потому что кто-то я решила не опускать руки.
Теперь мне пятьдесят.
Спина хрустит чаще, терпение короче.
С деньгами всё тоже чуть-чуть на грани.
Но когда косилка вдруг грохнет своим мотором, я стою, улыбаюсь дурашливо, двумя руками держусь за ручку, волосы растрёпаны, а звук её мотора будто подбадривает меня.
Ей всё равно, что со мной было.
Но она часть моей истории.
Поэтому да,
я люблю свою газонокосилку.
Не за технологии.
А за верность.
В нашем мире, где всё так быстро разрушиться может, верность это уже чудо. И вот однажды, в самый обычный субботний день, когда ветер шумел в яблонях, а трава росла так, будто ей дали последний шанс на буйную зелень, остановилась я посреди двора ладони на тёплой рукоятке, лицо к солнцу и вдруг поняла: мне не нужно больше ждать, что кто-то придёт и починит, доплатит, поймёт. Никто и не обязан. Я выжила не потому, что надеялась на лучшее, а потому что косила свой путь сквозь зиму и метели, вдоль чужих мнений, наперекор спискам и советам.
Мир менялся, бывшие исчезали, новое блестело до первой царапины, но мой двор стригла верная косилка и я сама. Я посмеялась, глядя на корявую тень, что легла вдоль клумбы: может, она у меня и не само совершенство, а всё же на этой клочке земли упрямства, среди ежедневных мелочей и вечной неопределённости я счастлива.
Потому что иногда для маленького чуда достаточно, чтобы хоть что-то или кто-то продолжал работать, несмотря ни на что.
