Алёна отодвинула калькулятор к стене кухни, его экран мерцал, будто бы отблеск ночного фонаря, и, не скрывая усталости, бросил взгляд на неё, словно пытаясь отшвырнуть с неё тяжесть её желания.
Алёна, какой Сочи? Ты же видела цены? Мы решили в этом году скрутить пояса. Нужно крышу на даче поправить, машине ТО сделать, а в стране сейчас всё качается. Каждая копейка на счёте, а ты о море, о волнах сказал Сергей, его голос звучал, как будто издалека, откудато с чужого берега.
Алёна стояла у окна, где раскалённый асфальт растекался в мареве июльского зноя, будто жидкое золото. Ей хотелось ощутить солёный ветер, услышать шепот прибоя, просто полежать неделю, не думая ни о налогах, ни о борще, ни о бесконечной экономии.
Серёжа, мы уже три года никуда не ездили, произнесла она, не оборачиваясь, я устала. Отпуск тает, как снег на солнце. В той коробке на верхней полке лежит сумма, которой хватит нам вдвоём, если быть скромными. Не в пятизвёздочный отель, а в небольшом гостевом домике.
Сейчас скромно не получится, отрезал он, наливая себе остывший чай, билеты подорожали, продукты подорожали, цены растут, как грибы после дождя. Поедем, потратим всё, а потом что? Зимой будем лапу сосать? Нет, Алёна. В этом году отпуск дома, на дачу к нам, где река шепчет, воздух чистый. Твоя «курортность» может стать нашей дачей. И маме поможем: у неё огурцы созрели, их нужно собрать и закатать.
Алёна вздохнула, понимая, что спорить с мужем, когда он включил режим «расчётного хозяина», бессмысленно. Он умел выставлять её в роли тратихуньи, будто её единственное желание роскошь, а он, бедный, несёт на плечах тяжесть семейных обязательств.
Хорошо, сдалась она, чувствуя, как внутри поднимается глухое разочарование, дача дача. Только не жди, что я буду стоять у плиты от зари до ночи. Хочу отдохнуть.
Вот и умница, голос Сергея смягчился, так и договорились. Деньги останутся целыми, а страховку тоже продлим.
Следующие две недели прошли в душном мареве города. Алёна ходила на работу, мечтая о кондиционере, который Сергей считал роскошью: «Окна открыл вот тебе сквозняк, зачем электричество жечь?». Дни до отпуска тянулись, как длинные тени на стене, а перспектива провести две недели в доме свекрови, Тамары Петровны, не радовала, но была лучше, чем сидеть в бетонной коробке квартиры.
Три дня до отъезда всё изменилось. Вечером, когда Алёна жарила котлеты, стараясь не думать о том, что кухня превратилась в печь, у Сергея зазвонил телефон. Он поднял трубку, и его лицо мгновенно стало тревожным.
Да, мам Что случилось? Давление? А врачи? сказал он, голосом, полным беспокойства, конечно, деньги найдём, главное здоровье.
Он повесил трубку и посмотрел на Алёну с тяжёлым выражением.
Алёна, беда. Мама позвонила. Ей совсем плохо давление скачет, сердце стучит, ноги крутятся. Врач сказал, срочно лечение, не просто таблетки, а процедуры, покой, режим.
В больницу кладут? встревожилась Алёна, выключая плиту.
Хуже, ответил он, нужен специализированный санаторий, кардиологический, гдето в средней полосе, чтобы климат был мягким. Без резких перепадов. Иначе может случиться инсульт. У меня одна мать, отец ушёл рано, если с ней чтото случится, я себе не прощу.
Сергей начал нервно ходить по кухне.
Значит, дачу забудем. Путёвка в санаторий недешёвая, я проверял цены ещё весной, когда услышал первые симптомы. Платные процедуры, дорога, размещение
Алёна почувствовала, как внутри зашевелилось чтото неладное.
И сколько это стоит?
почти всё, что мы откладывали, плюс дополнительно из текущей зарплаты, запинаясь, произнёс он. Но мама здоровье не купишь. Мы молодые, перебьёмся, а ей нужна помощь сейчас.
Всё, что откладывали на отпуск и ремонт? уточнила она, чувствуя, как обида сжимает горло. Сто пятьдесят тысяч? За две недели в санатории?
Хороший санаторий! вспылил Сергей. Полный пансион, лечение! Ты зачем считаешь копейки, когда мать в опасности?
Алёна прикусила губу, слыша в его словах привычный упрёк. Она не могла сказать «нет», ведь отказать матери было бы бесчеловечно.
Я не жалею, тихо сказала она, просто ладно. Пусть едет. Здоровье важнее.
Сергей обнял её, поцеловал в макушку.
Спасибо, родная. Ты меня понимаешь, ты золото. Я завтра поеду к маме, отдам деньги, помогу собрать вещи, сам её отвезу на вокзал. Сказали, в санаторий под Тверью, воздух там целебный.
На следующий день Сергей опустошил их тайник. Алёна, как будто в тишине пустого коридора, наблюдала, как пухлый конверт скользит в его сумку. Она оставалась в городе, одна, без моря, без дачи, без лишних средств даже на чашку кофе.
Сергей вернулся поздно, уставший, но довольный выполненным долгом.
Отправил, выдохнул он, падая на диван, мама сопротивлялась, плакала, не хотела принимать деньги. Говорила: «Как же вы, детки, без отдыха?». Еле уговорил. Сказал, что мы всё равно планировали работать.
Она позвонит, когда доберётся? спросила Алёна.
Там связь плохая, быстро ответил он. Санаторий в лесу, глушь, покой. Телефон будет выключен, чтобы излучение не влияло на сердце. Звонит только раз в пару дней с ресепшена, если получится. Так что не дергай её, пусть лечится.
Алёна начала свой «отпуск» дома: генеральную уборку, попытки занять руки и голову. Жара не спала, город плавился. Сергей ходил на работу, вечером приходил и рассказывал, как тяжело ему этот период, как он переживает за маму.
Звонила? каждый вечер спрашивала Алёна.
Звонила, кивал он. Голос бодрее, процедуры принимает. Питаются диетически, скучно, но воздух! Сосны, тишина. Как прописал доктор.
Неделя прошла. Алёна сидела на балконе с ноутбуком, листала ленту в соцсетях. Фотографии пляжей, коктейлей, загорелых тел. «Все на море, кроме меня», подумала она с горечью.
Вдруг рекомендация: «Возможно, вы знакомы». На фото полноватая дама в широкополой шляпе, огромных солнцезащитных очках, яркой фуксовой помаде. Алёна почти не кликнула, но пальцы замерли. Чтото в её лице было слишком знакомым.
Она открыла профиль «Людмила Прекрасная». Людмила была тёткой Тамары Петровны, подругой со школьной скамьи, почти неразлучной. Последняя публикация была три часа назад, геолокация: «Адлер, Курортный городок». Алёна открыла фото.
На снимке, у лазурного бассейна и пальм, две женщины сидели за столиком, перед ними высокие бокалы с яркими коктейлями, тарелка с огромными креветками. Одна была Людмила. Вторая в ярком леопардовом купальнике, полупрозрачном парео, смехом раскрыла рот, а на шее сверкала золотая цепочка с массивным кулоном, тот же, что Алёна и Сергей подарили ей на юбилей. Это была Тамара Петровна «больная» свекровь, которой сейчас должно было быть в глухом лесу под Тверью.
Алёна почувствовала, как руки дрожат. Прокрутка ленты показала ещё несколько снимков: «Мы на банане! Ощущения супер!», где Тамара махала, сидя верхом на надувном аттракционе посреди моря; «Вечерний променад, живой джаз, шашлычок», где свекровь в нарядном платье танцевала с мужчиной; «Заселились! Номер шикарный, вид на море! Спасибо любимым деткам за подарок!».
Подпись «Любимым деткам» ударила Алёну в сердце. Кто же эти «детки»? Одна из них она, отдающая деньги на «лечение», другая ктото, кто лгал о курорте.
Алёна сделала скриншоты, сохранила их в отдельную папку, потом налив себе воды, услышала стук стакана о зубы. Холодная, расчётливая ярость начала вытеснять обиду. Сергей вернётся через час, но она не собиралась устраивать сцену у входной двери.
Она приготовила ужин, накрыла стол, когда ключ в замке повернулся, в комнату вошёл Сергей с улыбкой.
Привет, дорогой. Как день?
Ой, устал, привычно простонал он, разуваясь. Жара доконает. В офисе кондиционер сломался, чуть не сварились. Есть чтонибудь?
Конечно, всё уже на столе, ответила Алёна, ставя тарелку.
Они зашли к столу, Сергей с аппетитом ел рагу, рассказывая о проблемах с поставщиками. Алёна кивала, подкладывая приправы.
А как мама? вдруг спросила она, глядя в его глаза. Не звонила сегодня?
Сергей замер с вилкой у рта, потом продолжил жевать.
Звонила днем, минутка. Связь ужасная, прерывается. Процедуры тяжёлые, устает. Врач прописал постельный режим, она в основном лежит, читает книги, скучает.
Бедная, сочувствовала Алёна, сжимая салфетку под столом, лежит в глуши. Как там погода? Дожди? Тверская область всётаки?
Да, пасмурно, прохладно, но жара противопоказана, давление… Так что самое то.
Понятно. Серёж, а что если съездим к ней на выходные? Привезти продукты? Дорога пять часов.
Сергей поперхнулся, лицо покраснело.
Ты что, Алёна? С ума сошла? Туда не пускают посторонних! Это закрытый санаторий, режимный объект, карантин или строгие правила. Ей нужен покой, а если мы появимся, давление взлетит. Нет, врач строгонастрого запретил визиты.
Какой строгий врач, покачала головой Алёна. Жаль, а то хотела ей пирог испечь.
Она подошла к тумбочке, где лежал ноутбук.
Кстати, Серёж, иди сюда, покажу. Нашла в интернете один санаторий, отзывы хорошие. Может, в следующем году туда поедем? Посмотри.
Сергей, сытый и слегка расслабленный, подошёл.
Что там? Опять мечтаешь?
Алёна открыла папку со скриншотами, развернула первое фото на весь экран.
Смотри, какой бассейн, пальмы, прямо как в Твери, только теплее. Говорят, глобальное потепление творит чудеса.
Сергей уставился в экран, сначала просто, потом глаза его округлились. Он узнал купальник, шляпу, даже свою мать, поднимающую бокал «Пина Колады» в приветствие фотографу. Тишина в комнате зазвенела, как будто холодильник начал петь, а лёгкие Сергея тяжело шевелились.
Что это? прорычал он, голос дрожал.
Это, переключила Алёна на следующее фото, где Тамара Петровна каталась на банане, «лечебная процедура», гидромассаж в открытом море, полезно для давления и суставов. А вот здесь постельный режим, строгий.
Сергей отшатнулся от экрана, словно от огня. Алёна смотрела на него спокойно, её лицо было безмятежным, и в этом он нашёл истинный страх.
Алёна, я могу объяснить
Объясни, кивнула она, я слушаю. Как так получается, что мы сидим в душном городе, едим макароны, экономим туалетную бумагу, а твоя «умирающая» мама кутит в Адлере на мои отпускные деньги?
Сергей бросил взгляд по комнате.
Она правда болела! Врач сказал, ей нужен морской воздух, йод Это необходимо! Но я знал, ты будешь против! Ты же всё время ноешь про экономию, про то, что нам самим надо! А у неё жизнь уходит, Алёна! Когда же она ещё море увидит?
Я ною про экономию?! медленно встала Алёна, Серёжа, ты слышишь себя? Ты запретил мне купить путёвку, сказал, что денег нет, заставил меня чувствовать вину за желание отдохнуть, а сам тайно купил маме путёвку за сто пятьдесят тысяч!
Не за сто пятьдесят! крикнул он, пытаясь уверенно держаться, там горящая была! Дешевле вышло! И вообще, это мои деньги тоже! Я зарабатываю! Имею право помочь матери!
Твои деньги? А кто платит за ипотеку? Я. Кто покупает продукты? Я. Твоя зарплата уходит на машину, на твои хотелки и в «кубышку», которую ты сейчас распотрошил ради мамы. Мы копили ВМЕСТЕ. Это были общие деньги. И ты их украл.
Не украл, а взял! Она меня вырастила! Я ей обязан!
А мне ты чем обязан? Враньём? Лицемерием? подошла Алёна ближе, ты в глаза смотрел и врал про больницу, про Тверь, про плохое самочувствие. Ты заставил меня переживать за неё, а ты и она, похоже, смеялись надо мной? «Дурочка Алёна поверила»?
Никто не смеялся! Мама просто не хотела скандалов! Она знала, какой у тебя характер! Ты бы никогда не согласилась отдать деньги ей на курорт!
Конечно, не согласилась бы! Потому что я тоже человек! Я тоже работаю без выходных! Почему я должна платить за развлечения твоей здоровой, как бык, мамы, пока сама гнию в городе?
Не смей так говорить про маму! Сергей сжал кулаки. Она пожилая, ей нужнаСидя в тишине своей пустой квартиры, Алёна решила, что её единственный путь к свободе купить билет в чужой город и уйти туда, где ни один голос не будет ей напоминать о лжи.
