11
Я, Владимир Сергеевич Иванов, решил записать этот непростой вечер, чтобы все осмыслить. Обычный четверг день, когда ни о чем плохом не думаешь. Жена, Ольга, раньше вернулась домой, прием врача у нее в районной поликлинике отменился. Значит, будет редкий спокойный вечер: приготовит ужин, все неспешно, тихо, уютно.
Решила войти ключом очень тихо, чтобы не разбудить меня, если вдруг я прилег после работы. Но в этот раз я вовсе не спал.
Из кухни слышались голоса.
Я так больше не могу, Свет, говорил я, совершенно измотанным голосом.
А что ты хочешь? Рассказать ей всё? это моя сестра Светлана. Не заметил, когда она пришла.
Ольга замерла у слегка приоткрытой двери, как потом рассказала. Чувствовала что-то неладное.
Если Ольга узнает жизнь наша рухнет! продолжал я, Тридцать лет брака и всё собакам на корм.
Ты должен решиться, голос у Светланы стал тверже, Будешь продолжать ездить к ней каждую субботу?
К ней?!
Как могу бросить? Она одна, кроме меня никого
А жена твоя разве не считается?
Ольга рассказала, что тогда у нее сердце остановилось. Тридцать лет я говорил, что каждую субботу рыбалка. Что еду с Валерычем на Волгу, на щуку. А оказывается
Понимаешь, если скажу сейчас Ольга станет меня ненавидеть. За всю ложь А если не скажу совесть жрёт.
Совесть, говоришь! с досадой отозвалась Светлана, А раньше её не было?
Раньше проще было. А теперь она совсем плоха стала.
Думаю, пора Оле всё объяснить честно.
Ты с ума сошла? Она меня либо убьёт, либо выгонит. Куда мне в шестьдесят один идти?
Ольга отпрянула от двери. За тридцать лет она котлеты мне жарила дорогу, рубашки гладила, аптечку собирала в рюкзак… Всё по кругу. А я
И Света знает!
Родная сестра всё знала и молчала
Вот уж слепые бывают не те, кто глазами не видит!
Ладно, сказала Света, мне уже пора. Думай: долго так не протянешь. Всё всплывает рано или поздно.
Знаю.
Ольга услышала шаги к двери и юркнула в ванную.
Нужно ей было время.
Время осмыслить, как жить дальше, что с этой правдой делать.
Стояла у зеркала, смотрела не узнавала себя. Вроде Ольга Петровна: идеальная жена А может, наивная дура.
Вышла ко мне с обычной миной. Я сидел, пил чай, листал «Российскую газету».
О, Олечка! сделал вид, что рад. Вернулась рано?
Приём отменили.
Света заходила, привет передавала.
Лжец. Передавала вовсе не привет.
Готовить ужин будешь? спросила она ровно.
Конечно! А что приготовишь?
Котлеты. Как обычно.
Неделя была адом. Ольга смотрела на меня пристально, за каждым движением следила. Видела ложь: в спрятанном телефоне, в суете перед субботой, в «удочках» и «снастях».
А в субботу решила поставить меня в тупик:
Володь, поехали вместе на рыбалку, предложила.
Я побелел.
Зачем? Ты же не любишь это.
Хочу попробовать, вдруг понравится.
Да замёрзнешь, замучаешься лучше отдыхай дома.
Я ушёл, виноватый.
А Ольга осталась с тяжёлыми мыслями, которые изводили её всю ночь.
В понедельник она собрала храбрость поговорить со Светой.
Светушка, встреться, поболтаем.
О чём? напряглась та.
Просто, по-душам. Мы ведь родные.
Встретились в кафешке на Щёлковском проспекте, чтобы никто не знал. Света нервничала, крутила золотое кольцо.
Как дела? осторожно начала Ольга.
Нормально. А у вас?
У нас тоже. Володя рыбалке отдан весь теперь.
Сестра поперхнулась кофе.
Ну да? Часто ездит?
Каждую субботу, без пропусков.
Мужики У всех хобби странные.
Ты не знаешь, где именно ловит?
Я? Как же
Но глаза бегают ясно, врёт.
Подумываю съездить с ним. Посмотреть, чем душа его занята.
Оля, зачем? вдруг сказала Света строго. Пусть будет личное пространство.
Личное пространство Хорошо сказано. Так зовут измену на нашем языке?
Света, ты что-то скрываешь?
Нет! резко сказала сестра. И тебе советую не копать.
Ушла, оставив Ольгу в горьком недоумении: сестра меня покрывает.
Ольга решила действовать сама. Проверила все мои карманы, портмоне, машину.
И нашла.
В бардачке квитанции. Каждый месяц по 15 тысяч рублей. За частный пансионат «Надежда» в Светлогорске.
Пансионат?!
Не турбаза, не дача совсем другое.
Ольга сидела с квитанцией, осознавая, что всё вокруг рушится. Пансионат ведь для ухаживающих за больными. Значит, у меня есть кто-то больной, кому я помогаю. Кого навещал все эти годы.
Кто? Жена? Любовница?
Она не спала всю ночь, мучилась мыслями.
Наутро приняла решение: сама поедет в этот Светлогорск и всё выяснит.
В пятницу взяла отгул сказала, в клинику едет.
Три часа дороги, три часа тревоги, три часа самых страшных сценариев.
Пансионат маленький, очень чистый, табличка: «Для инвалидов».
Сердце Ольги сжалось: неужели у меня где-то есть инвалид?
К кому вы? спросила медсестра у стойки.
Можно узнать, кто здесь по поручению Владимира Сергеевича ИВАНОВА?
Вы родственница?
Жена.
Наталья Иванова, палата 12. Проходите.
Иванова!
Палата номер двенадцать За этой дверью вся её жизнь переменится.
Ольга дрожащей рукой решилась открыть дверь:
Можно?
Внутри светло, пахнет лекарствами, с окна видны берёзы. У окна молодая женщина в инвалидном кресле. Лет 35, худая, с черными волосами.
И черты словно мои.
Вы ко мне? удивилась она.
Да Я Ольга. Вы Наталья?
Да. А мы знакомы?
Я жена Владимира Иванова.
Лицо Натальи изменилось: побледнело, глаза округлились.
Боже Вы всё узнали?
Теперь знаю. Пожалуйста, расскажите.
Тут как Папа просил никому не говорить.
Папа.
Ольга говорит, что у неё всё внутри сжалось. Села у кровати.
Он ваш папа?
Да. Наталья заплакала. Простите, он говорил, что у вас нет детей, и вы будете страдать, если узнаете
Сколько вам лет?
Тридцать четыре.
Значит, родилась за год до нашей свадьбы Когда я был молодым.
А мама ваша?
Умерла два года назад, рак. Наталья тихо всхлипнула. Папа не бросил, помогал, навещал, деньги присылал. Когда мамы не стало, устроил меня сюда. С ДЦП я сама жить не могу.
Ольга сидела молча. Три десятка лет я, оказывается, содержал дочь. Больную дочь. Семья у меня была на две стороны.
Он хороший, Наталья продолжала, приезжает каждую субботу, продукты, лекарства. Про вас много рассказывает, говорит, вы золотая женщина.
Про меня?
Да. Он очень вас любит, постоянно: «Моя Олечка, моя Олечка» Говорит, вы идеальная жена.
Ольга рассмеялась сквозь слёзы:
Идеальная жена, которую он обманывал всю жизнь.
Не обманывал! возмутилась Наталья, Он боялся! Боялся, что вы уйдёте, если вдруг узнаете
Вы не обуза.
Для многих обуза Мама говорила: «Лучше не родись такой». А папа всегда повторял: «Ты моя дочка, я за тебя в ответе».
В дверь заглянула медсестра.
Наташенька, к тебе гости! Хорошо. Увидела лица: Всё нормально?
Всё, Людмила Васильевна, знакомлюсь с тётей Олей.
Тётя Оля.
Так! медсестра обрадовалась, Наконец-то познакомились! Владимир Сергеевич столько о вас рассказывал! Умная, добрая, настоящая хозяйка.
Медсестра ушла. Ольга ещё долго разговаривала с Натальей.
Мама Натальи была красивой, самостоятельной женщиной, не захотела строить семью с больным ребёнком, ушла, но не держала зла. Я женился на Ольге, но другую семью не оставил помогал деньгами, навещал, держал в тайне по просьбе бывшей.
Ольга всю жизнь плакала, что не может родить мучилась А я молчал свою правду.
Почему он не рассказал? спросила она.
Боялся, что вы его возненавидите. Что деньги уходят не вашим детям, а мне. Что время ваше я забираю.
В коридоре послышались мои шаги.
Привет, доченька! позвал я.
Ольга обернулась, а я с букетом и пакетом в руках, увидел её и всё выронил.
Оля?.. Ты как здесь?
Приехала знакомиться с дочерью.
Я оперся о стену.
Как ты узнала?
Сам виноват: плохо скрывал.
Я сел, горько вздохнул.
Всё. Теперь тебе всё ясно.
Теперь ясно.
Ненавидишь меня?
Ольга взглянула на меня, потом на Наталью.
Не знаю. Мне надо понять.
А что тут понимать?.. Обманывал, скрывал, деньги утаивал.
Папа, не надо! вмешалась Наталья.
Ольга подошла к окну. За ним был обычный двор, старые липы, скрипучие лавочки.
А у неё жизнь рушилась и заново собиралась.
Я подумаю, сказала она.
Три дня ни слова мне не говорила. Я дома как тень бродил: ни взглядов, ни слов ничто. Она готовила, мыла, но будто меня и нет.
Думала.
Думала, что тридцать лет не знала о дочери. Что я врал навылет. Что брат у неё слабак, боится своих ошибок признать.
В среду ночью сама позвала:
Садись, будем говорить.
Я сел, сложил руки, был готов ко всему.
Я ездила к Наталье вчера, сказала Ольга, поговорила.
И?..
И поняла: ты дурак.
Я вздрогнул.
Дурак: решил, что я брошу тебя из-за больного ребёнка; что моя душа настолько мелкая
Не хотел тебя терять!
А едва не потерял по-настоящему.
Я опустил голову.
Прости. Не достоин даже просить.
Встань.
Я встал.
Завтра едем к Наташе вдвоём. Я лично поговорю с врачами: можно ли перевести её к нам.
Что?! едва вспыхнул.
Если она моя дочь ей надо быть рядом с семьёй.
Но у неё особый уход
Сиделку наймём, комнату переоборудуем. Справимся. Взяла меня за руки. Знаешь, о чём я мечтала тридцать лет?
О ребёнке.
О семье. Теперь у нас есть семья: муж, дочка особенная, но семья.
Я заплакал. Ольга впервые видела мои слёзы.
Ты правда? Примешь её?
Уже приняла. Вчера купила ей пижаму с бабочками и шампунь для тонких волос.
Я обнял её, словно в первый раз.
Я недостоин тебя.
Недостоин, улыбнулась. Но придётся терпеть. Только условие: никакой лжи, никогда.
Клянусь.
И пусть Наталья называет меня мамой. Полноценной мамой если уж теперь я мама.
Через месяц Наталья переехала к нам: заняла бывшую кладовку, мы с Ольгой делали всё уютно.
Мама, вы уверены? Я же тяжелая
Ещё раз скажешь это выпорю, пригрозила Ольга. Ты теперь наша дочь. И точка.
А вечером, когда Наталья засыпала, мы с Ольгой сидели на кухне, пили чай.
Вот ведь, жизнь только началась!
В шестьдесят с лишним?
Ага, именно. Настоящая семья: муж, жена и дочка, которую будем растить.
Я кивнул.
Спасибо.
Не за спасибо Просто больше никогда не бойся мне сказать правду.
Не буду.
Из комнаты доносился смех Наташка смотрела старую советскую комедию на планшете.
И я, наконец, понял: счастье всегда близко, если не бояться быть честным.
Личное: если бы не страх, ошибок было бы меньше. Семью строят не из одних секретов под крышей а из правды, принятой вместе.
