Бывший свёкор вёл меня к алтарю.
Никогда не думал, что судьба снова приведёт меня под венец. После того как я потерял жену, моя жизнь словно померкла: дни стали однообразными и серыми, а всё, на что хватало сил, это дышать и заботиться о нашей дочке, которой на тот момент было всего восемь месяцев. Но её родители не позволили мне погибнуть в одиночестве. Они приняли меня, как своего сына. Без преувеличения.
Они сказали мне прямо: «Ты наш сын, а внучка навсегда останется нашей внучкой. Ничего не меняется, даже если дочку больше с нами нет».
Пять лет спустя, её мама пришла ко мне на кухню, улыбаясь своей узнаваемой хитрой улыбкой я знал, с этим выражением на лице она обычно готовит какой-то сюрприз.
Милый, хочу тебя познакомить с одним человеком, сказала она, аккуратно мешая чай в моей маленькой хрущёвке.
Мама, ну пожалуйста, не надо, ответил я с деланным раздражением, но на самом деле был рад, что всё ещё считаюсь своим в их доме.
Это мой племянник, инженер, разведен, детей нет. И, между прочим, отлично готовит.
Готовит? удивился я, будто это самый главный пункт.
И действительно, он оказался таким, как она и описывала: терпеливым с дочкой, внимательным к моей боли и да, его борщ и правда был вкуснее моего. Конечно, сначала мне было неловко ведь он дальний родственник по линии покойной жены. Но отец её меня поддержал:
Она бы хотела, чтобы ты был счастлив. А этот человек хороший.
Через год он опустился на одно колено передо мной и дочкой в том же парке, где раньше мы гуляли втроём семьёй.
Согласитесь быть моей семьёй? спросил, глядя в первую очередь на мою дочку.
Шестилетняя Варвара, серьёзно посмотрела на него:
А к бабушке с дедушкой можно мне будет ходить?
Каждое воскресенье, обещаю, ответил он без раздумий.
Так мы и решили.
В день свадьбы, когда я собирался, мама моей покойной жены зашла ко мне в комнату вся в слезах и с улыбкой.
Я так счастлива за тебя. И уверена, она бы тоже была рада.
Спасибо, что всегда были рядом, прошептал я, обнимая её.
И вот настал тот самый момент идти к алтарю. Я точно знал, кто поведёт меня. Когда на пороге появился её отец, в строгом костюме и со слезами на глазах, сердце моё сжалось и расправилось одновременно.
Готов, сынок? спросил он, протягивая руку.
Готов, папа, ответил я. Это была правда.
Пока мы шли к жениху, слышал перешёптывания: мол, это ведь отец первой жены? Он наклонился ко мне и шепнул:
Пусть говорят. Надо будет, к алтарю тебя хоть сто раз поведу.
Я, улыбаясь сквозь слёзы, тихо засмеялся.
Когда мы дошли до жениха, он не просто вложил мою руку в его; обнял нас обоих.
Вы оба мои дети, громко сказал он. А если кто-то думает иначе так любить можно только по-русски.
Церемония была тихой и настоящей. Варвара несла кольца. Мама жены сидела в первом ряду, вытирая слёзы. А когда нас провозгласили семьёй, я вдруг почувствовал тёплый ветерок, будто кто-то незримо благословляет нас.
На празднике отец жены держал тост: говорил о семьях, которые мы выбираем сами, о любви, которая не кончается, и о том, что для него я навсегда буду зятем, хоть теперь у него их двое один на небесах, другой тут, рядом.
Позже я видел, как он танцует с Варварой, а её бабушка, сияя от счастья, нас фотографирует.
Теперь, когда спрашивают, почему бывший свёкор вёл меня к алтарю, я просто улыбаюсь и отвечаю:
Он никогда не был мне чужим. Это мой отец.
Иногда жизнь отдаёт тебе больше, чем ты сам способeн представить. Я понял: семья это, прежде всего, выбор сердца.
