10октября, Москва.
Сегодня снова пришлось стать актрисой в собственной квартире.
Зоя, моя золовка, зашла без предупреждения и я, в порыве раздражения, поставила её вещи в коридор.
А чьи это сапоги в коридоре? С леопардовым принтом? Мы ведь гостей не ждали, я остановилась у порога, держала в руках сумки с покупками.
Олег, мой муж, вышел из гостиной, неуверенно теряя шапку. Выглядел он, как школьник, случайно разбивший мамину вазу и теперь ищущий, как бы скрыть осколки.
Ира, успокойся, сказал он, и у меня по спине пробежал холодок. Обычно такие слова предвещали поломанный бампер или внезапный визит мамы. Дело в том Марьяна приехала.
В гости? спросила я, ставя на кухню молоко и овощи. Странно без звонка. И почему три пары сапог?
Не совсем в гости, тихо ответил Олег, переставляя ноги у холодильника. Она поругалась с Витей, и он её выгнал. Сказал собрать вещи и уехать. У неё нет места, мама живёт в однушке с папой и котом Барсиком, там не развернуться. Она просила остаться у нас «на первое время».
Я медленно поставила пакет с гречкой на стол и обернулась к мужу.
На какое «первое время», Олег? И почему я узнаю об этом только когда леопардовые сапоги уже оккупировали мой ковёр?
Ира, не кипятись. Она звонила днём, ты была на совещании, трубку не взяла. В слезах, с чемоданами, на улице. Что мне, сестру на вокзал отправлять? Она подождёт пару недель, найдёт квартиру или помирится с Витей, и уедет. Она будет тихой, не помешает.
В этот момент из ванной, распахивая дверь, выскочила Марьяна. На ней был мой махровый халат белый, который я обычно надеваю после ванны. На голове полотенцечалма, в руках бутерброд с колбасой, от которого она откусывала крупные куски.
Ой, Ира, пришла! пробормотала она, запихивая в рот еду. Слушай, у меня закончился бальзам для волос, я последнюю каплю оттянула. Завтра купи, а то у меня после стресса волосы встают вросшими.
Я посмотрела на халат, крошки, падающие на пол, и поняла: спокойная жизнь подходит к концу.
Сними халат, холодным голосом сказала я.
Да ладно тебе, жалко! Мои вещи в чемодане мяты, лень доставать, отмахнулась Марьяна и упала на диван, схватив пульт. Олег, сделай чай с лимоном, а то у меня от нервов горло пересохло.
Вечер прошёл в напряжённом молчании с моей стороны и бесконечном монологе Марьяны. Она жаловалась на Витю, называла его подлецом, и говорила, что теперь начнёт новую жизнь. «Новая жизнь» началась с того, что она съела все котлеты, приготовленные мной на два дня, и заняла ванную полтора часа, превратив её в парилку.
Наконец мы легли спать, и я, шипя на мужа, сказала:
Олег, это недопустимо. Почему она в моём халате? Почему командует? Неделя максимум. Слышишь?
Ира, потерпи. У неё горе, личная драма. Она скоро успокоится, всё наладится. Будь милосерднее, она же моя сестра, пытался он меня успокоить.
Утром я ушла рано на работу. Я главный бухгалтер, сейчас отчётный период, голова свербит от цифр. Весь день я мечтала вернуться домой, принять душ и посидеть в тишине с книгой.
Но реальность ударила, когда я открыла дверь квартиры.
В прихожей громко гремела попса, вибрируя окна. Запах лака для ногтей и чегото пригоревшего стоял в воздухе.
Я прошла на кухню. На плите дымилась сковорода, в которой, судя по запаху, когдато была картошка. Марьяна исчезла из кухни и оказалась в гостиной. На журнальном столике лежал мой арсенал косметики. Она красила ногти яркокрасным лаком, ставя ногу на диван.
Марьяна! выключила я музыку. Что происходит?
Ой, напугала! дернулась она, раскрасив светлобежевый велюр дивана. Ира, ты чего так подкрадываешься? Пятно теперь от тебя.
Я посмотрела на красную полосу на любимом диване и почувствовала, как глаза темнеют.
Ты взяла мою косметичку?
Нужно было привести себя в порядок, у меня вечернее свидание. Полюбому, надо всё выправить, сказала она, обрызгивая пальцы лаком. Кстати, картошка сгорела? Я совсем забывала.
Ты чуть не спалила кухню! И убери ногу с дивана! У тебя есть свои лаки, свои кремы? спросила я.
В чемодане, отмахнулась она. Там рыться долго. А у тебя есть нормальные колготки? У меня все со стрелками. Видела в комоде упаковку «Омсы», сорок дней. Одолжи.
Нет, не одолжу. И косметику мою положи на место, и сковороду отмой, отрезала я.
Ты мелочная, фыркнула Марьяна. Жаль, что колготки у родни. Олегу скажу, какая ты жадина.
Когда Олег вернулся с работы, Марьяна встретила его унылым лицом.
Олежек, может, я ночевать на вокзале? Твоя жена меня ест, кричит, лаками врет. Я чувствую себя чужой, как бедная родственница, жаловалась она.
Олег, уставший, посмотрел на меня.
Ира, что опять не поделили?
Она испортила диван, Олег. И чуть не устроила пожар. И берёт мои вещи без спроса.
Я случайно! воскликнула Марьяна. А она орет, как на прислугу!
Ладно, девочки, не ссорьтесь. Марьяна, я куплю тебе колготки, успокойся. Ира, выведем пятно, вызовем химчистку. Давайте жить дружно, попытался Олег.
Жить «дружно» не получалось. Дни шли, а квартира погружалась в хаос. Марьяна оставляла горы грязной посуды в раковине, даже под диваном. В ванной висело её нижнее бельё, которое она стирала и вешала на полотенцесушитель, хотя у нас была сушилка.
Я пыталась установить границы.
Марьяна, в нашем доме принято сразу мыть посуду после еды.
Ой, потом помою, пока замочу, отвечала она.
Не включай телевизор на полную громкость после одиннадцати, нам рано вставать.
В наушниках у меня уши болят, к тому же бессонница от депрессии, жаловалась она.
Самым страшным было то, что Олег, мягкий и добрый, под влиянием сестры менялся. Марьяна шила ему в голову, когда меня не было рядом.
Ты, братик, подкаблучник, говорила она, помешивая мой чай. Она тобой крутит, зарплату отбирает, с друзьями не пускает. Витя мой козёл, но мужик был, мог ударить по столу. А ты
Олег начал огрызаться.
Ира, почему ты не приготовила ужин? Марьяна голодна, а в холодильнике только вчерашний суп.
Марьяна взрослая женщина, может сама приготовить, парировала я.
Она гостья! И у неё стресс!
Гости не живут месяцами и не указывают хозяйке, что делать.
Три недели прошли, и я чувствовала себя выжатым лимоном. Ходила на работу, гуляла в парке, лишь бы оттянуть встречу с «любимой» золовкой.
В пятницу я получило отгул за переработку и решила устроить генеральную уборку, пока Марьяна не будет дома. Она говорила, что идёт на собеседование (я подозревала, что оно в ТЦ «Авиапарк»).
Вернувшись домой в час дня, я увидела незапертая дверь. В коридоре стояли чужие мужские ботинки огромные, грязные, размер сорок пятого.
Из спальни доносился приглушённый смех и музыка. Я подошла к двери спальни и открыла её.
На нашей кровати, прямо на покрывале, лежала Марьяна в кружевном пеньюаре (моя пеньюара, подаренная Олегом на годовщину) и незнакомый мужчина с татуировкой на плече. Вокруг стояли бутылки пива, коробка пиццы на тумбочке, где лежало фото нашей свадьбы.
Опа! воскликнул мужчина, укрывшись одеялом. Хозяин пришёл.
Марьяна, не смущаясь, протянула руку.
Ира? Что ты так рано? Мы тут кино смотрим. Познакомься, это Стас.
Во мне чтото оборвалось, как перегоревшая лампа. Гнев, скопившийся три недели, превратился в ледяное спокойствие.
Вон, тихо сказала я.
Что? переспросил Стас.
Вон отсюда. Вы оба. У вас две минуты, чтобы одеться и уйти. Иначе я вызываю полицию.
Ира, ты что истеришь? начала Марьяна. Мы просто отдыхаем. Стас мне с резюме помогал
Я сказала вон! крикнула я, и Стас задрожал. Ты привела постороннего в мою спальню? Ты надела моё бельё? Ты ешь пиццу на моей кровати?
Подумаешь, цаца, фыркнула Марьяна, натягивая джинсы. Постираешь, не развалишься. Пошли, Стас, тут душно.
Когда Стас ушёл, Марьяна попыталась вернуться в гостиную, как будто ничего не случилось.
Слушай, ты мне весь кайф испортила, сказала она.
Я пошла в прихожую, взяла большие мусорные пакеты и вернулась к Марьяне, оккупировавшей диван.
Встань.
Зачем?
Я собираю твои вещи. Ты уезжаешь. Сейчас.
Ты не имеешь права! Это квартира моего брата тоже! Он меня пригласил! Я не уйду, пока Олег не придёт!
Я не спорила. Открыла шкаф в коридоре, где Марьяна раскладывала свои вещи, сдвинув мои. За пять минут я упаковала всё её барахло в три больших чёрных мешка: кофты, джинсы, то самое леопардовое платье, грязные носки под креслом.
Эй! Ты что творишь? Это кашемир! вопила Марьяна, бросаясь вокруг.
Адреналин придал мне силы. Я вынесла пакеты и её чемодан на лестничную площадку.
И ты тоже выходи, указала я на дверь.
Не пойду!
Хорошо, тогда вызываю наряд. Скажу, что в квартире посторонний человек отказывается уходить и угрожает мне. Прописка у тебя где? У мамы в Бирюлево? Туда и поедешь.
Марьяна, увидев решимость в моих глазах, поняла, что шутки кончились. Она бросилась в коридор, схватив свою сумку.
Ты пожалеешь! Олег тебя бросит, стерва!
Я захлопнула дверь перед её носом, дважды повернула замок и накинула цепочку. Сердце колотилось, я упала на пол, опираясь спиной о дверь. В коридоре слышались крики Марьяны, она билой дверью, орала, что её ограбили и выгнали на мороз, хотя был тёплый сентябрь.
Я набрала Олега.
Олег, сказала я в трубку, стараясь не дрожать. Твоя сестра сейчас в подъезде со своими вещами.
Что? Ира, ты что сделала? Зачем?
Она привела мужчину в нашу спальню, они лежали в нашей кровати, в моём белье.
Тишина висела на линии. Олег обрабатывал новость.
В спальню? В нашу?
Да. И если ты её защищаешь, можешь сразу ехать к маме вместе с ней. Я поменяю замки сегодня.
Я сейчас приеду.
Через час в квартире воцарилась тишина. Марьяна, устав от криков и понимая, что соседи уже собираются вызвать полицию, спустила свои сумки в подъезд и ждёт брата.
Олег пришёл бледный. Сначала он отвёз сестру и её «скарб» на такси к маме, затем поднялся домой.
Я сидела на кухне, пила чай, руки дрожали. Я уже засовала постельное бельё в стиральную машину, выбросила пеньюар в мусоропровод после Марьяны я уже не могла его носить.
Она уехала? спросила я, не глядя на мужа.
Да, к маме. Мать уже звонила, кричала, что мы звери.
Мы? подняла брови я.
Ну ты. Но я ей сказал, чтобы не лезла, ответил Олег.
Он сел напротив, взял меня за руку.
Ир, прости меня. Я был дураком. Думал, она просто поживёт, успокоится. Не представлял, что она такая. Мужчина в нашей кровати меня чуть не вырвало, когда представил.
А то, что она три недели меня изводила, не перебор? Диван испортила, вещи брала, хамила? Ты этого не видел?
Видел, вздохнул он. Но боялся маму обидеть. Она всегда говорит: «Родня святость, надо помогать». Я терпел, думал, всё рассосётся.
Не рассосётся, Олег. Паразиты сами не отваливаются. Их надо вытравливать.
Звонок. На экране «Мама». Олег посмотрел, потом на меня и сбросил вызов, полностью отключив телефон.
Давай просто посидим в тишине? предложил он. Без телевизора, без разговоров о Витее.
Давай, согласилась я.
Но спокойствие продлилось недолго. На следующий день пришла свекровь, Наталья Петровна, с решимостью отмстить. Был выходной, звонок в дверь был настойчивым. Я посмотрела в глазок стояла она, сжимая сумочку.
Открывайте! Я знаю, что вы дома! крикнула она.
Я открыла.
Наталья Петровна, здравствуйте. Если вы пришли изза Марьяны, то обсуждать нечего, сказала я.
Свекровь влезла в прихожую как шнурок.
Как это «ничего»? Вы выгнали девочку на улиЯ закрыла дверь, повернула ключ и, наконец, почувствовала, как тяжесть ушедших конфликтов начинает отступать, оставляя меня лишь с тихим шёпотом собственного сердца.
