Я не смогу стать тебе мамой и не смогу тебя полюбить, но буду заботиться о тебе, и ты не должен обижаться. Ведь у нас тебе всё равно будет лучше, чем в детском доме. Сегодня был тяжёлый день. Иван хоронил сестру. Пусть и непутёвую, но всё же родную. Они не виделись почти пять лет, и вот такая трагедия. Вика, как могла, поддерживала мужа, старалась взять на себя большую часть хлопот. Однако после похорон им предстояло решить ещё одну важную задачу. У Ирины, сестры Ивана, остался маленький сын. И все собравшиеся в тот день родственники почему-то сразу переложили всю ответственность на младшего брата Иры. Кто же, если не родной дядя, должен позаботиться о мальчике? Поэтому вопрос даже не обсуждался — считалось, что это единственно верное решение. Вика всё понимала, и особого протеста у неё не было, но было одно «но». Она никогда не хотела детей — ни своих, ни чужих. Это её решение было принято давно. Она честно сказала Ивану об этом до свадьбы, а он отнёсся легкомысленно. Да и кто задумывается о детях в двадцать с небольшим? Нет — значит, нет, будем жить для себя, решили они десять лет назад. А теперь ей предстояло принять в дом совершенно чужого ребёнка. Выбора не было. Отдать племянника в детский дом Иван бы никогда не позволил, да и Вика не решилась бы начать такой разговор. Она знала, что никогда не сможет полюбить этого ребёнка и тем более заменить ему мать. Мальчик был не по годам взрослым и смышлёным, и Вика решила сказать ему всё честно. — Володя, где ты больше хочешь жить — у нас или в детском доме? — Я хочу жить дома, сам. — Но дома тебе жить не разрешат. Тебе же всего семь лет, так что ты должен выбрать. — Тогда у дяди Ивана. — Хорошо, ты поедешь с нами, но я должна тебе сказать одну вещь. Я не смогу стать тебе мамой и не смогу тебя полюбить, но я буду о тебе заботиться, и ты не должен обижаться. Ведь у нас тебе всё равно будет лучше, чем в детском доме. Часть формальностей была улажена, и они наконец вернулись домой. Вика считала, что после этого разговора ей не придётся играть заботливую тётю, а можно быть самой собой: накормить, постирать, помочь с уроками — нетрудно, а вот душевные силы отдавать — уже нет. А маленький Володя теперь ни минуты не забывал, что он нелюбимый, и чтобы не попасть в детский дом, должен хорошо себя вести. Дома для Володи решено было выделить самую маленькую комнату. Но сначала там нужно было всё переоформить для мальчика. Выбор обоев, мебели, декора — то, что Вика обожала. С энтузиазмом она занялась оформлением детской. Володе позволили выбрать обои, остальное Вика подобрала сама. Средств Вика не жалела — она была не жадная, просто детей не любила, поэтому комната вышла красивой. Володя был в восторге! Жалко, что мама не увидит, какая у него теперь комната. Эх, если бы Вика его могла полюбить. Она хорошая, добрая, просто детей не любит. Об этом Володя часто размышлял перед сном. Он умел радоваться всему: цирк, зоопарк, парк аттракционов — мальчик так искренне выказывал восторг, что и Вика начала получать удовольствие от таких прогулок. Ей нравилось сначала удивлять мальчика, а потом наблюдать за его реакцией. В августе они с мужем должны были лететь на море, а Володю на десять дней должна была взять их близкая родственница. Но почти в последний момент Вика всё переиграла. Захотелось, чтобы мальчик тоже увидел море. Иван немного удивился переменам, но был рад: он очень привязался к мальчику. А Володя был почти счастлив! Если бы только его любили. Ну и ладно, зато он увидит море! Поездка удалась. Море тёплое, фрукты сочные, настроение превосходное. Но всё хорошее когда-то заканчивается, отпуск тоже подошёл к концу. Начались обычные будни: работа, дом, школа. Но что-то в их маленьком мире изменилось, появилось новое ощущение — то ли движение жизни, то ли лёгкая радость, ожидание чуда. И чудо случилось. Вика привезла с моря новую жизнь. Как так получилось, ведь столько лет удавалось избегать таких неожиданностей. Что делать — Вика не знала. Рассказать мужу или всё решить самой? После появления Володи она уже не была уверена, что Иван-таки убеждённый чайлдфри. Он обожал возиться с мальчиком, с удовольствием занимался с ним и даже несколько раз брал с собой на футбол. Нет, одну ступень Вика преодолела, а вот на вторую не была готова. Она сама приняла трудное решение. Вика сидела в клинике, когда раздался звонок из школы — Володю на скорой отвезли с подозрением на аппендицит. Пока всё откладывается. Она влетела в приёмное отделение больницы. Володя лежал на кушетке, бледный, его знобило. Увидев Вику, он заплакал. — Вика, пожалуйста, не уходи, я боюсь. Побудь сегодня моей мамой. Пожалуйста, только один день, и всё. Я потом никогда-никогда не буду просить. Мальчик крепко вцепился в её руку, слёзы лились градом. Казалось, у него началась настоящая истерика. Вика ещё не видела, чтобы он так плакал — только в день похорон. А сейчас его прорвало. Вика прижала его руку к своей щеке. — Мой мальчик, потерпи немножко. Сейчас придёт доктор и всё будет хорошо. Я здесь, рядом, никуда не пойду. Господи, как же она любила его в этот момент! Этот мальчик с восторженными глазами — самое главное, что у неё есть. Чайлдфри — какая глупость! Сегодня вечером она всё расскажет Ивану про будущего малыша. Решение пришло в тот момент, когда Володя от боли ещё крепче сжал её руку. Прошло десять лет. Сегодня у Вики почти юбилей — точнее, круглая дата. Ей сорок пять. Будут гости, поздравления. А пока, за чашкой кофе накрыла ностальгия. Как же быстро пролетело время. Юность, молодость — всё позади. Она стала женщиной, счастливой женой и мамой двоих замечательных детей. Володе почти восемнадцать, а Софии — десять. И ни о чём не жалеет. Хотя нет, есть одна вещь, о которой она очень жалеет. О тех словах — о нелюбви. Как ей хочется, чтобы Володя их не помнил, чтобы забыл и не вспоминал. После той ночи в больнице она старалась как можно чаще говорить ему о любви, но помнит ли мальчик её первые признания — Вика так и не решилась спросить.

Я не смогу стать тебе мамой и не смогу тебя полюбить, но я буду о тебе заботиться, и ты не должен на меня обижаться. Ведь у нас тебе все равно будет лучше, чем в детском доме.

Сегодня был трудный день. Иван хоронил сестру. Пусть и не самую примерную, но все же родную. Они не виделись с ней около пяти лет, и вот такая трагедия.

Дарья, как могла, поддерживала супруга и старалась взять на себя большую часть хлопот.

Но после похорон им предстояло решить еще один важный вопрос. У сестры Ивана, Ирины, остался маленький сын. И все родственники, собравшиеся в этот день, сразу возложили ответственность на младшего брата Ирины.

Кто же, если не родной дядя, должен позаботиться о ребенке? Этого никто не обсуждал все считали, что это единственно верное решение.

Дарья всё понимала, и особо не возражала, но у неё было одно «но». Она никогда не хотела детей ни своих, ни чужих.

Это решение она приняла давно. Она честно рассказала Ивану еще до свадьбы, а он особо всерьёз не отнесся. Да и кто в двадцать с небольшим серьёзно об этом думает. Они решили тогда нет и нет, будем жить для себя, и вот прошло десять лет.

И теперь ей нужно принять в семью абсолютно чужого ребенка. Выбора не было. Отдать племянника в детский дом Иван бы никогда не позволил, да и Дарья бы не решилась поднимать этот разговор.

Она знала, что никогда не сможет полюбить мальчика, и, тем более, заменить ему мать. Мальчик был не по годам сообразительным и взрослым, и Дарья решила честно с ним поговорить.

Володя, где бы ты хотел жить больше у нас или в детском доме?

Я хочу жить дома, один.

Но один тебе жить не разрешат, тебе же только семь лет. Так что тебе нужно выбирать.

Тогда у дяди Ивана.

Хорошо, ты поедешь с нами, но я должна сказать тебе одну вещь. Я не смогу стать тебе мамой и не смогу тебя полюбить, но я буду о тебе заботиться, и ты не должен обижаться. Ведь у нас тебе все равно будет лучше, чем в детском доме.

Когда основные формальности были улажены, они наконец вернулись домой.

Дарья думала, что после того разговора ей уже не нужно изображать заботливую тетю, а можно спокойно быть самой собой. Накормить, постирать, помочь с уроками ей это было не трудно, но отдавать душевные силы нет.

А маленький Володя теперь постоянно помнил, что он не любим, и чтобы его не отдали в детский дом, нужно хорошо себя вести.

Вот они дома. Володе решили отдать самую маленькую комнату, но сначала ее нужно было полностью преобразить.

Выбор обоев, мебели, декора это именно то, что Дарья обожала. Она с энтузиазмом взялась за оформление детской.

Володе разрешили выбрать обои, остальное Дарья подобрала сама. Денег Дарья не жалела, хотя и не любила детей, но комната получилась очень уютной и красивой.

Володя был счастлив! Только жаль, что мама не увидит, какая у него теперь комната. Эх, если бы и Дарья могла бы его полюбить. Она добрая, хорошая, просто детей не любит.

Очень часто об этом размышлял Володя перед сном.

Володя умел радоваться всему, даже самым мелочам. Цирк, зоопарк, парк аттракционов мальчик так искренне выражал восторг, что в конце концов Дарья начала получать удовольствие от прогулок. Ей нравилось удивлять мальчика и наблюдать за его реакцией.

В августе они должны были поехать с супругом на Чёрное море, а Володю на десять дней должна была принять их близкая родственница.

Однако, почти перед самым отъездом, Дарья всё изменила. Ей внезапно очень захотелось, чтобы мальчик увидел море. Иван немного удивился такому решению, но в глубине души был рад ведь он очень привязался к мальчику.

А Володя был почти счастлив! Как бы его любили была бы полная радость. Ну и ладно, зато увидит море!

Поездка удалась. Море было тёплым, фрукты вкусными и сочными, а настроение отличным. Но отпуск всегда быстро заканчивается.

Начались обычные рабочие будни: дом, работа, школа. Но в их маленьком мире появилось что-то новое, едва уловимое чувство ожидания чего-то хорошего.

И чудо случилось. Дарья привезла с моря новую жизнь. Как же так, ведь они столько лет избегали подобных неожиданностей.

Что делать, Дарья не знала. Рассказать Ивану или решать всё самой? После появления Володи она уже не была уверена, что муж остаётся убеждённым чайлдфри. Он обожал возиться с мальчиком, с радостью занимался с ним и даже несколько раз водил его на футбол.

Нет, один подвиг Дарья совершила, а на второй пока была не готова. Она приняла непростое решение сама.

Дарья сидела в клинике, когда раздался звонок из школы. Володю в срочном порядке отвезли на скорой подозрение на аппендицит. Всё откладывается.

Она влетела в приёмное отделение больницы. Володя лежал на кушетке, бледный и дрожал. Увидев Дарью, он расплакался.

Дарья, пожалуйста, не уходи, мне страшно. Побудь сегодня моей мамой. Всего один день, пожалуйста. Я потом никогда больше не попрошу.

Мальчик крепко схватил её за руку, слёзы катились градом. У него будто настоящая истерика. Дарья ещё ни разу не видела, чтобы он плакал так сильно, только в день похорон.

Сейчас его просто прорвало.

Дарья прижала его руку к своей щеке.

Мальчик мой, потерпи немного. Сейчас придёт врач, и всё будет хорошо. Я здесь, рядом и никуда не уйду.

Боже, как она любила его сейчас! Этот мальчик с восторженными глазами самое важное, что у нее есть.

Чайлдфри какая глупость. Сегодня вечером она всё расскажет Ивану о будущем малыше. Это решение пришло, когда Володя от боли ещё крепче сжал её руку.

Прошло десять лет.

Сегодня у Дарьи почти юбилей, ей 45. Будут гости, поздравления. А пока, за чашкой кофе, нахлынули воспоминания.

Как быстро летит время. Прошла юность, молодость. Она стала женщиной, счастливой супругой и мамой двух замечательных детей. Володе почти восемнадцать, а Софье десять. И Дарья ни о чём не жалеет.

Хотя есть одна вещь, о которой она очень-очень жалеет о тех словах про нелюбовь. Как бы ей хотелось, чтобы Володя их не помнил, чтобы забыл и никогда не вспоминал.

После того дня в больнице, она старалась как можно чаще говорить ему про свою любовь, но вспомнил ли он те первые слова, спросить об этом она так и не решилась.

Rate article
Я не смогу стать тебе мамой и не смогу тебя полюбить, но буду заботиться о тебе, и ты не должен обижаться. Ведь у нас тебе всё равно будет лучше, чем в детском доме. Сегодня был тяжёлый день. Иван хоронил сестру. Пусть и непутёвую, но всё же родную. Они не виделись почти пять лет, и вот такая трагедия. Вика, как могла, поддерживала мужа, старалась взять на себя большую часть хлопот. Однако после похорон им предстояло решить ещё одну важную задачу. У Ирины, сестры Ивана, остался маленький сын. И все собравшиеся в тот день родственники почему-то сразу переложили всю ответственность на младшего брата Иры. Кто же, если не родной дядя, должен позаботиться о мальчике? Поэтому вопрос даже не обсуждался — считалось, что это единственно верное решение. Вика всё понимала, и особого протеста у неё не было, но было одно «но». Она никогда не хотела детей — ни своих, ни чужих. Это её решение было принято давно. Она честно сказала Ивану об этом до свадьбы, а он отнёсся легкомысленно. Да и кто задумывается о детях в двадцать с небольшим? Нет — значит, нет, будем жить для себя, решили они десять лет назад. А теперь ей предстояло принять в дом совершенно чужого ребёнка. Выбора не было. Отдать племянника в детский дом Иван бы никогда не позволил, да и Вика не решилась бы начать такой разговор. Она знала, что никогда не сможет полюбить этого ребёнка и тем более заменить ему мать. Мальчик был не по годам взрослым и смышлёным, и Вика решила сказать ему всё честно. — Володя, где ты больше хочешь жить — у нас или в детском доме? — Я хочу жить дома, сам. — Но дома тебе жить не разрешат. Тебе же всего семь лет, так что ты должен выбрать. — Тогда у дяди Ивана. — Хорошо, ты поедешь с нами, но я должна тебе сказать одну вещь. Я не смогу стать тебе мамой и не смогу тебя полюбить, но я буду о тебе заботиться, и ты не должен обижаться. Ведь у нас тебе всё равно будет лучше, чем в детском доме. Часть формальностей была улажена, и они наконец вернулись домой. Вика считала, что после этого разговора ей не придётся играть заботливую тётю, а можно быть самой собой: накормить, постирать, помочь с уроками — нетрудно, а вот душевные силы отдавать — уже нет. А маленький Володя теперь ни минуты не забывал, что он нелюбимый, и чтобы не попасть в детский дом, должен хорошо себя вести. Дома для Володи решено было выделить самую маленькую комнату. Но сначала там нужно было всё переоформить для мальчика. Выбор обоев, мебели, декора — то, что Вика обожала. С энтузиазмом она занялась оформлением детской. Володе позволили выбрать обои, остальное Вика подобрала сама. Средств Вика не жалела — она была не жадная, просто детей не любила, поэтому комната вышла красивой. Володя был в восторге! Жалко, что мама не увидит, какая у него теперь комната. Эх, если бы Вика его могла полюбить. Она хорошая, добрая, просто детей не любит. Об этом Володя часто размышлял перед сном. Он умел радоваться всему: цирк, зоопарк, парк аттракционов — мальчик так искренне выказывал восторг, что и Вика начала получать удовольствие от таких прогулок. Ей нравилось сначала удивлять мальчика, а потом наблюдать за его реакцией. В августе они с мужем должны были лететь на море, а Володю на десять дней должна была взять их близкая родственница. Но почти в последний момент Вика всё переиграла. Захотелось, чтобы мальчик тоже увидел море. Иван немного удивился переменам, но был рад: он очень привязался к мальчику. А Володя был почти счастлив! Если бы только его любили. Ну и ладно, зато он увидит море! Поездка удалась. Море тёплое, фрукты сочные, настроение превосходное. Но всё хорошее когда-то заканчивается, отпуск тоже подошёл к концу. Начались обычные будни: работа, дом, школа. Но что-то в их маленьком мире изменилось, появилось новое ощущение — то ли движение жизни, то ли лёгкая радость, ожидание чуда. И чудо случилось. Вика привезла с моря новую жизнь. Как так получилось, ведь столько лет удавалось избегать таких неожиданностей. Что делать — Вика не знала. Рассказать мужу или всё решить самой? После появления Володи она уже не была уверена, что Иван-таки убеждённый чайлдфри. Он обожал возиться с мальчиком, с удовольствием занимался с ним и даже несколько раз брал с собой на футбол. Нет, одну ступень Вика преодолела, а вот на вторую не была готова. Она сама приняла трудное решение. Вика сидела в клинике, когда раздался звонок из школы — Володю на скорой отвезли с подозрением на аппендицит. Пока всё откладывается. Она влетела в приёмное отделение больницы. Володя лежал на кушетке, бледный, его знобило. Увидев Вику, он заплакал. — Вика, пожалуйста, не уходи, я боюсь. Побудь сегодня моей мамой. Пожалуйста, только один день, и всё. Я потом никогда-никогда не буду просить. Мальчик крепко вцепился в её руку, слёзы лились градом. Казалось, у него началась настоящая истерика. Вика ещё не видела, чтобы он так плакал — только в день похорон. А сейчас его прорвало. Вика прижала его руку к своей щеке. — Мой мальчик, потерпи немножко. Сейчас придёт доктор и всё будет хорошо. Я здесь, рядом, никуда не пойду. Господи, как же она любила его в этот момент! Этот мальчик с восторженными глазами — самое главное, что у неё есть. Чайлдфри — какая глупость! Сегодня вечером она всё расскажет Ивану про будущего малыша. Решение пришло в тот момент, когда Володя от боли ещё крепче сжал её руку. Прошло десять лет. Сегодня у Вики почти юбилей — точнее, круглая дата. Ей сорок пять. Будут гости, поздравления. А пока, за чашкой кофе накрыла ностальгия. Как же быстро пролетело время. Юность, молодость — всё позади. Она стала женщиной, счастливой женой и мамой двоих замечательных детей. Володе почти восемнадцать, а Софии — десять. И ни о чём не жалеет. Хотя нет, есть одна вещь, о которой она очень жалеет. О тех словах — о нелюбви. Как ей хочется, чтобы Володя их не помнил, чтобы забыл и не вспоминал. После той ночи в больнице она старалась как можно чаще говорить ему о любви, но помнит ли мальчик её первые признания — Вика так и не решилась спросить.